В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное


НазваниеВ ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное
страница9/10
Дата публикации26.06.2013
Размер0.93 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Итак, Парацельс услышал слова Ребенка и вышел из города: все то, что сказано выше, и есть выход солнца, иначе именуемый восход! Потому я говорю тебе, маленький Друг, что никакого утра сражения на свете нет просто потому, что оно постоянно есть и безо всяких восходов или выходов; согласись со мной даже и ты, милый мальчик, что если ОДИН свет уже есть, то никакого ДРУГОГО света к нему уже не добавить и не убавить.

И если все мы живы на одном свете, то живы и на другом, причем обязательно ВСЕ.
Аргус, давеча разорванный Собаками, отнесся к этому вполне философски: не плакать же ему, хотя и составленному из зрячих слез? Аргус, еще давеча бывший учеником Парацельса и дико разорванный на свои дождливые корпускулы (оттого и разбросанные по джунглям селения людей вполне дождливы) молча смотрел на то, как дерзкая нацистская субмарина покачивается на глади Ганга…

В этот миг Собаки достигли берега и сразу вступили в воду Ганга; Собаки (а точнее - одна единственная на всех Дикость) были разорванным на корпускулы и маленькие дикости Парацельсом-Шикльгрубером, НАСТАВШИМ И НАСТОЯЩИМ орудием Magna Bestia (им никуда без Ганга - так или иначе они все поднимаются по нему!); расплескивая и разбрызгивая мелкую воду, они добились-таки, что поверхность вскипела пеной…

Показалось даже, что Собаки взбесились и передали свое бешенство Гангу!

Аргус, давеча разорванный Собаками, и к этому отнесся философски: брызги были сродни его зрячим слезам! Согласись, маленький Друг, что ни видеть, ни тем более провидеть без Ганга не только невозможно, но даже и (при всем снисхождении к рассудку, который всегда приземлен) совершенно немыслимо!

Созданный Парацельсом Аргус видел много больше подвального Парацельса; более того, это еще большой вопрос: создает ли создатель свое творение, или все происходит ровно наоборот и даже более того - все это происходит (как и любая жизнь в джунглях) совершенно неровно! И вот здесь становилось так же ясно, как ясно утро сражения: ЕГО НЕИЗБЕЖНОСТЬ БЕССМЫСЛЕННА!

Ибо к чему жить, предположим, Парацельсу, Шикльгруберу, Собакам или даже Отцу с Матерью? Предположим, для чего тебе жить - тебе, кто бы ты ни был: милый мальчик или маленький Друг, если ты и так (что бы с тобой ни приключилось) всегда жив; впрочем, созданный Парацельсом (и давеча тщетно разорванный Собаками) Аргус был все так же составлен из зрячих слез и провидел, что ни Magna Bestia, ни рожденный в одном из человеческих селений Шикльгрубер ОТ СВОЕГО (то есть от собственной частичности) не отступятся…

Даже не смотря на то, что обречены на такую бессмысленную победу, что лучше бы им без нее!

Ты только не подумай, мой милый мальчик, что я рассказываю тебе страшную сказку именно в расчете, чтобы ты убедился в необходимости новой аристократии: что нет в мире равенства, и ты всегда будешь либо Парацельсом (хорошо - не Шикльгрубером), либо Дикой Собакой (готовой в клочья слез разорвать любого Аргуса) - это та очевидность, что очевидна уже и для тебя!

Но я рассказываю тебе о том, что превыше любой очевидности.

Даже в те старинные времена, о которых сейчас идет речь (а они всегда недалеки от нас) у любого человека и не человека была и есть возможность стать сначала учеником Парацельса. А потом и превысить его - составившись из зрячих слез: у джунглей, кроме их слякотности, есть еще иррациональность прозрения: луч ирреального преломляется лишь в зрячих слезах!

Тогда полет этого луча может изменить СВОЕЙ прямой (всегда проходящей мимо) и коснуться тебя.

Даже в те недалекие, но старинные времена можно было НЕ БЫТЬ, можно было отойти в сторону и от Шикльгрубера с его концлагерями и прозрениями, и от Парацельса с его излеченным (но всегда приходящим обратно) сифилисом и стать их учеником: они оба составят тебя из зрячих человеческих слез!

Стань зрячим учеником и преломись в слезах; впрочем, джунгли мира сложнее любой СВОЕЙ СТОРОНЫ (в которую ты можешь отойти): в любом прочем случае джунгли мира сложней любых джунглей, но - стань учеником мира, и любые джунгли станут для тебя всего лишь ученичеством… Пожалуй, это сродни реинкарнации: один ученик перетекает в другого ученика!

Аргуса можно разорвать на слезы, и только: он станет любым прочим Аргусом.

Впрочем, это всего лишь досужая лирика; слава Богу, ее не так много - для чистого любые джунгли чисты! И сколь бы ни были мутны воды Ганга, это ни в коем случае не отменяет факта, что Собаки его взбаламутили: никто не увидел, как дерзкая нацистская субмарина сдвинулась (лишь в своих глубоких помыслах; внешне - она едва-едва покачнулась!) и решилась - крышки ее ракетных шахт стали (не торопясь) открываться…

Шикльгрубер (поняв, что ничего больше ИЗ ПРОВИДЕННОГО не сможет использовать) решил прибегнуть к последнему доводу любого голого короля: к своей артиллерии, которая всегда несовершенна! Милый мальчик, послушай: казалось бы, ты достаточно мил и не настолько подвижник, чтобы спать на гвоздях и самому, и заставлять спать других - и все во имя какого-то иного (нежели здесь и сейчас данные нам в ощущениях слякотные джунгли) мира?

Если ты все же подвижник и настолько же глуп, оставь чтение и продолжай пребывать сам в себе.

Или и это мне только кажется, и ты не сродни любому Шикльгруберу - который, кстати, не смотря на все свое зверство, все же есть провидец и вовсе не нуждается, чтобы я ему излагал очевидности провидения; милый мальчик, достаточно ли ты мил для того, чтобы поговорить об очевидностях смерти?

Ведь только смерть (которой нет) и есть тот учитель, обучению которого никто не может противиться; признаюсь: затем мне и понадобился составленный из слез ученик Парацельса - чтобы видеть! Причем только поначалу видеть СЛЕЗАМИ, а потом (не знаю - надолго ли; ибо - что есть время?) ПРОВИДЕТЬ своими смертями.

Каково тебя, о смерть, быть всего лишь органом чувства?

Маленький Друг! В те старинные, но всегда недалекие времена Парацельс (и по своему - Шикльгрубер) не учился, но изучал; я же призываю тебя учиться и стать учеником! Кто много учится, тот не разучивается сильно желать, но - сам становится сильным; это удивительно, ни Шикльгрубер с Парацельсом (со всеми их вредом и пользой), а именно разорванный ученик Парацельса оказался настолько силен, что смог позволить себе и умереть, и не умереть при этом…

Это ведь только видимость, что причина его гибели кроется в настигших его Собаках!

Это ведь только видимость, что грядущая гибель города зависит от ядерных зарядов, принесенных дерзкой субмариной: на деле всегда грядущая (и никогда - настоящая) гибель может крыться только в дерзости! Кто из нас готов стать никем (не быть, не существовать вовсе), кто из нас настолько дерзок (и не настолько устал от мира), чтобы вступить в это «быть может», что кроется за прекращением реинкарнаций?

В те старинные, но всегда недалекие времена, это прекращение еще никто не назвал нирваной.

Итак, именно в те времена (когда еще не все было определено СЛОВОМ) Шикльгрубер, не смотря на все свои несомненные успехи (посмотрите, как высоко он - достигнувши субмариною Ганга - поднялся над своим зрением!), решился-таки пойти дальше успехов и применить свой последний довод, довод голого короля: после этого он добьется своего успеха, и у него не останется ничего!

В это время Парацельс (переставший - вослед сбежавшим от него Собакам) танцевать в луче (впрочем, и делал-то он это вослед сдутым с колбы пылинкам), вдруг задумался о том, что он вообще ВСЕ делает ВОСЛЕД; в это же время другой Парацельс (еще не задумавшийся о своем следе в истории) поставил то ли колбу, то ли реторту на землю…

В это время третий Парацельс понял, что он един и нет никаких других парацельсов!

В это время Magna Bestia (всегда полагавшая себя одной и той же - то есть всеобщей) узнала от своих Собак о существовании разорванного Аргуса; в этот же миг составленный из зрячих слез (и когда-то разорванный) Аргус отнесся к любому знанию Magna Bestia безо всякого снисхождения - хотя уже знал гораздо больше! То есть: ЛЮБОМУ УЧЕНИКУ ДОСТАТОЧНО ИРРАЦИОНАЛЬНОСТИ, ЧТОБЫ СТАТЬ БОЛЬШЕ ТОГО, ЧТО ОН ИЗУЧАЕТ; в этот миг все стало почти завершено и почти лишилось смысла; в этот миг, маленький Друг, мне и самому стало почти интересно, что последует дальше, то есть:

^ ЧТО ПОСЛЕДУЕТ ДАЛЬШЕ, ЕСЛИ МЫ ПРЕВЫСИМ СВОЕ «ПОЧТИ»?

Не означает ли это, что наконец-то настанет день сражения?

Поэтому (и только поэтому) далекий от города Шикльгрубер кивнул, и участь города была решена: из несовершенных ракетных шахт субмарины послышался рев несовершенных ракетных двигателей, далее - ракеты показались из шахт и стали подниматься: поначалу медленно, но - потом разом подпрыгнули и по параболе унеслись…

Они несли на себе (причем - именно к городу) ядерные заряды несовершенства!

В это время ВСЕ Парацельсы (первый, второй и т. д.) вспомнили, что кто-то и какой-то из них перестал определять имя Бога и занялся конкретным делом; когда этот ВЕСЬ Парацельс еще только переставал определять, именно в этом «переставал» он и вообразил себе и Magna Bestia, и составил из зрячих слез (опять-таки только себе, но не СЕБЯ) ученика…

А потом ВСЕ эти воображения превысили всех этих парацельсов! Хотя и несли на себе ядерные заряды несовершенства; впрочем, помянутый Шикльгрубер был уверен, что уж он-то существует вне и помимо воображения какого-то одного из парацельсов - и здесь Шикльгрубер был прав! Он был порождением все того же определения неопределимого: он тоже тщился найти имя Бога - разве что искал его во внешнем, всячески над внешностью вещей изгаляясь!

Так что все они были голые короли внешнего и внутреннего, ищущие себе пользы вместо того, чтобы не прикрыться от имени Бога - то есть не прятаться под собственной внешностью; то есть и неравенство людей (сначала ты убедился в необходимости новой аристократии, а потом отказался от самой необходимости) не более чем их внешность; слишком много внешнего и почти ничего не остается от вещего, когда какой-нибудь парацельствующий Шикльгрубер запустит пальцы в стигматы - и все равно не окажется учеником!

И только составленный из слез Аргус окажется одним из двенадцати.
Как это ни странно, но именно Парацельс или Шикльгрубер (первый всегда половинчатый, а второй всегда импотент) дают имя Magna Bestia - то есть в чем-то (хотя она БЫЛА и до них) сотворяют ее! Как это ни странно, но именно Парацельс и Шикльгрубер являются странниками наших джунглей: первый вышел из дома на встречу своему сотворению, а второй отправил ЗА ПРОЗРЕНИЕМ то ли вверх, то ли вниз свою субмарину…

Но именно в доме (а это всего лишь один из домов города) решается, как городу с самим собой быть? Как ни странно, но именно это и ЕСТЬ in rerum natura дома. Уже пора дому перестать быть и половиной странника, и полным странником (как Отец с Матерью); быть может, дому пора перестать быть даже остраненным Ребенком…

Пора перестать, ибо мы уже дома.

Впрочем, об этом мы узнаем у самого дома, поэтому вернемся в него.

Маленький Друг! Стоило нам назвать имя словом «возвращение», и мы с тобой оказались дома; более того, скажи мне, разве мы когда-либо его покидали? Более того (хотя это и болезненный процесс - если сам по себе), разве Собакам когда-либо удавалось разорвать Аргуса насмерть? И. если в далеком будущем недалекие от нас люди будут погружать полусожженные трупы своих мертвецов в воды Ганга, есть ли в этом хоть какой-то смысл?

Шикльгрубер считал, что есть, раз уж отправил свою несовершенную субмарину по Гангу!

Парацельс считает, что есть, раз уж вышел из дома навстречу Собакам.

Magna Bestia могла бы посчитать, что есть (раз уж тщится заступить место дома), если бы не была по сути своей бессчетна; впрочем, Парацельс почти по праву считает Magna Bestia своим порождением (хотя - по сути - только и умеет, что считать, меж тем как Величие достаточно бесчисленно), и от всего этого в нашем дальнейшем (то есть от нас недалеком) может произойти своеобразная путаница: недалекие «мы» посчитаем себя богами и захотим ими стать…

И действительно ими станем, что окажется вполне смешно и бесполезно!

Впрочем, об этом мы узнаем у самого дома, поэтому мы и вернулись в него.

- По моему, жизнь - это дареный конь, - сказала Отцу Мать, глядя на то, как Ребенок обращается с отцовской книгой; то, что мы перестаем быть родителями своим детям и только поэтому не отказываемся от них, должно быть и остаться ОЧЕВИДНЫМ - ибо даже Отец во всей полноте своей книги хочет, чтобы мир ВИДЕЛСЯ прежним!

Для мира это означает быть приведенным в порядок (даже если ЭТОТ порядок для Шикльгрубера с Парацельсом и ирреален и сверхчеловечен) и стать ограниченным; слава Богу, и эта смерть (одна из многих ПРОИСХОДЯЩИХ смертей) вполне невозможна; впрочем, Отец тоже не мог отвлечься от того, как Ребенок обращается с его творением.

Впрочем, отец пробовал понять (когда надо было всего лишь знать) и сказал:

- По моему, даже Одиссею под Троей не надо было, чтобы люди стали такими, как он хочет.

- Вы оба ведете себя непростительно, - мог бы сказать (но не мог бы сказать) им обоим Ребенок; он говорил бы с участием или даже участвовал в собственных словах - совершая то, что всякий Шикльгрубер счел бы прозрением и попробовал использовать! Поэтому Ребенок отказался от пользы.

- Вы оба ведете себя простительно, - мог бы сказать (но не мог бы сказать) им обоим Ребенок; он говорил бы не частью себя и тем самым принизил бы до самих себя своих (мнящих себя солью джунглей, посреди которых возведен город) собеседников - меж тем он и возвышать их не собирался! Ибо себя не надо собирать только тогда, когда ты УЖЕ весь.

Впрочем, еще Ребенок мог бы (и не мог бы) перестать грезить о том, что у него есть и Отец с Матерью, и даже вышедший к Собакам Парацельс - тогда, пожалуй, некому было бы тщиться заступить место города! Парацельс не измыслил бы себе Величия, а Отцу не надо было бы писать бесконечную книгу, которая любыми счетоводами (составляющими и себя из частей, и мнящих мир составленным из самих себя) читалась едва на половину…

Ибо любое сражение есть вопрос, заданный СОБЕСЕДНИКУ; пришло время на него ответить!

Мы до сих пор на него не ответили, ибо все еще бросаем в Ганг свои полусожженные трупы.

- Я вел себя непростительно, - сказал им обоим Ребенок.

Он вынул (как будто и не сделал этого много раньше) из торбы книгу и не стал смотреть на нее (ибо не хотел сразу же прочитать); потом Ребенок протянул книгу отцу (напомню, что все это время ПРЕЖНЯЯ торба с книгой висела в воздухе), а для себя вынул из воздуха совсем другую книгу - ту самую, которая и САМА тоже ему бесконечна и прочитана им лишь наполовину…

- Я не жил в святости, но неплохо развился и знаю, что не жил и во грехе.

- Ты полагаешь, что можно знать истину? – сказал ему Отец.

- Важно то, что он может полагать, - улыбнулась Мать, тоже подумав о Парацельсе. - А ведь ты ДАЖЕ и ревновать не можешь; если не можешь положить себя всего на чувство - не претендуй на отцовство! Пусть у меня останется один Парацельс.

Ребенок промолчал. Отец тоже.

В это время несовершенные ракеты Шикольгрубера уже вплотную (но - по параболе) приблизились к городу; в это (и именно в это, а не в какое-либо последующее за ним) время Величие задумалось (превысив себя - тем самым не нуждаясь в своем прежнем «заступить место» и все-таки желая этого) об уничтожении города ВООБЩЕ: Величие следовало природе - и в это же время половинчатый Парацельс заметил устремляющиеся к городу параболы!

Парацельс наклонился и опять поднял свою то ли колбу, то ли реторту, на которой уже не было пыли, но - изнутри к донышку налипло немного почвы! В это время Отец решил, что он промолчал слишком долго.

В это время с севера потянуло ветерком, и ЛБЫ парабол немного охладились.

- Поэты (как и парацельсы) принимают погоду (или смену времени суток) слишком близко к сердцу; ВООБЩЕ люди частичные, но тщащиеся вместить всеобщность… - начал БЫЛО Отец, непроизвольно беря протянутую ему книгу.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconХулио Мелара «У нас есть время для успеха»
Время (time) = т (Talant — талант) + I (Information — информация) + m (Motivation — мотивация) + e (Enthusiasm — энтузиазм)
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconРик такой, какой он есть на самом деле
На следующий день, 21. 12. 2011, во 2-й половине дня после работы заехали с коллегой на машине в рик на Литейном 22, чтобы получить...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconВы когда нибудь задумывались, для чего нам дана жизнь? Мы принимаем...
Нет. Вы думаете, так будет проще, нет меня, значит, нет проблем. Ерунда. Конечно же, быть сильнее, найти в себя силы бороться сложнее,...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconВы когда нибудь задумывались, для чего нам дана жизнь? Мы принимаем...
Нет. Вы думаете, так будет проще, нет меня, значит, нет проблем. Ерунда. Конечно же, быть сильнее, найти в себя силы бороться сложнее,...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconДжулиана Маклейн Цвет небес "Вся жизнь проносится перед глазами, когда умираешь "
Когда кажется, что хуже уже быть не может, машину Софи заносит на обледенелой дороге, и она падает в замерзшее озеро. Там, в холодной...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconАнри Барбюс Нежность
Поэтическая история в письмах “Нежность” — напоминает, что высшей ценностью любого общества остается любовь, и никакие прагматические,...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconВата Питта Капха Результат Sheet 1: Вата
Вас интересует положение вещей в настоящее время. Здесь и сейчас вот девиз, которым вы должны руководствоваться. Отвечайте откровенно...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconПервобытность Древний Восток Античность Средние Века Возрождение Новое Время Новейшее Время
...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconПервобытность Древний Восток Античность Средние Века Возрождение Новое Время Новейшее Время
...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconПервобытность Древний Восток Античность Средние Века Возрождение Новое Время Новейшее Время
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница