В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное


НазваниеВ ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное
страница2/10
Дата публикации26.06.2013
Размер0.93 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

В своей мастерской он определил надвигающегося на город оппонента как Magna Bestia.

Поэтому, не выходя из своей мастерской, он представил самого себя настоящей magna или этим настоящим magnum (не все ли ему было равно?) и возложил на себя власть бремени: он представил себе эту будущую (потому - еще маленькую и издали) magna bestia, как некую дикую стаю, предположим, Диких Собак - издали действительно напоминающих широкую бурную реку...

Он знал (и даже - поднимаясь из своего подвала - ее иногда видел), что есть на свете (причем - неподалеку) мутная река Ганг; он мог предположить и потому действительно почти знал, что где-то далеко есть мутная река Амазонка, но - ни та, ни другая никогда не сбегали с гор (горы в незапамятные людям времена сами сбежали от них) и не преодолевали порогов! Он знал об этом и гордился, что не смотря ни на что смог представить себе внешнюю «бурность» Диких Собак, пожирающих на своем пути все - даже внутренности...

Кстати, потом в его представлении они такими и оказались: бурого и желтого, но - какого-то выцветшего цвета! Он бы и этим гордился, но решил, что после первой гордости гордость вторая - это уже роскошь, а он полагал себя аскетом.

Потом (но уже начиная тяготиться властью бремени) он представил себе, что не смотря ни на что у него все же есть ученик (и некая фигура - слезинка за слезинкой - действительно соткалась перед ним), и он сказал соткавшейся из слезинок фигуре:

- Если ты понял, что ты есть, ты ничего не уразумел. Но каждое твое понимание будет целью.

Услышав, соткавшаяся фигура обронила одну из своих слез.

- Ты сомневаешься, что есть цель? Она у меня действительно есть.

Фигура обронила еще одну.

- В нашем городе нет хулителей моей цели (скорее - вообще нет хулителей); его немногочисленные (ибо числа - не для них) жители называют меня искусным лжецом (причем - не акцентируя даже на первом слове, когда я акцентирую на втором)): это все искусство предположения, но - чтобы предполагать, надо бросить вперед свое воображение и увидеть предмет своих чаяний (или - отчаяний) его глазами...

На этот раз фигура не стала себя ронять по частям, но - поняла, что именно ее воображаемыми глазами Парацельс и собирается что-то увидеть; на этот раз фигура нагнулась и подняла с пола две оброненные ею слезинки...

Парацельс довольно кивнул:

- Ученик! Вот ты и сам развеял свои сомнения: ты обронил их, потом собрал - предвидя, что тебе ты понадобишься весь, ибо: и у тебя теперь есть цель, и я ее сейчас поставлю.

Фигура ждала.

- Пойди туда, не знаю куда, и принеси мне то, не знаю что: расскажи мне, как выглядят Дикие собаки и как они передвигаются!

Разумеется, сам Парацельс (даже не тот реальный Парацельс, житель Средневековья, и уж тем более не этот мой Парацельс, проживающий в подвале волшебного - который он собирался по своему спасти - города) понятия не имел о будущем англосаксе Киплинге и его придуманном ученике Маугли (только - собранном не из слез, а из диких зверей)...

Разумеется, мой Парацельс не мог отправить своего «Маугли» разведать что-либо о Magna Bestia; разумеется, что и сам Парацельс разумеет прежде всего разумом - ни одно из его разумений никак не может быть Magna и не способно ничего узнать, и способно лишь разведать; разумеется, на берегу реки Инд уже и тогда все определялось Ведами: раз Веды, два Веды, но - мой Парацельс мог попробовать по частям: что он и сделал - отправил воображаемого ученика разведать будущую фигуру сражения, составленную из многих Диких Собак.

Разумеется, фигура кивнула и потекла (ибо - из слез) в путь: и вот здесь заканчиваются расхолаживающие разум культурологические аллюзии и прочие восточные страсти модерна; здесь начинается экзистенциализм - путь в сторону страха, путь в пограничье! Ибо вспомни, маленький Друг, что перед тобою действительно страшная сказка, более реальная, чем любая реальность.

Ученик Парацельса (составленный Парацельсом из слез) поднялся наверх и вытек наружу.
Интересен не вопрос: может ли божество создать что-либо, кроме Рая? - интересен сам принцип, согласно которому любой вопрос должен сам на себя ответить, но - маленький Друг! Если и я тебе друг, я ни в коем случае не буду описывать, что увидела составленная из слез фигура ученика, поднявшись из подвала Парацельса и увидевши город - ведь даже Ребенок Отца (помнишь?) видит город из окна дома...

Разумеется, ученик не увидел ни канализации, ни других проявлений человеческого гения, ибо - если они есть, зачем их видеть? Тому, кто хочет видеть, следует заглянуть в свой внутренний мир; тому, кто видит, следует отказаться от видений и принять реальность страшной сказки: иначе для него наступит время, и он сам станет временным и станет завидовать почившим!

Ученик Парацельса не смотрел по сторонам и не смотрел в себя (ибо - ничего внутри, кроме улья слез!); ученик Парацельса не завидовал почившим (ибо - мог их оплакать и забыть); впрочем, не хотел он и того, чтобы его учитель к почившим присоединился; что до города, ученику (у которого есть учитель) нет дела ни до каких городов, ибо - он сам себе обретший строителя материал, из коего города воздвигаются...

Ученик Парацельса вытек из города (отгородившись от него слезами) и побежал.

Он не знал, что Дикие Собаки уже достигли Ганга и (поскольку у самого города джунгли начинали тесниться к самой воде) готовились плыть по воде, но - ему предстояло «это» узнать! Как и «то» узнать, что сама Magna Bestia находится сейчас в рассуждении (и, стало быть, в затруднительном положении), решая, вниз или вверх по течению следует отправиться Диким Собакам, чтобы достичь города?

Он не знал, появившись и разведывая их намерения, что самим своим появлением подскажет Собакам, куда именно им следует направиться, но - ему предстояло это узнать и заплакать; он не знал, что ему еще только предстоит узнавать, возможно ли ему самому погибнуть, то есть - возможно ли иссякнуть человеческим слезам? Ибо мир, не вызывающий одно только эстетическое наслаждение, вызывает к себе слезы, и они сами приходят к нему.

По своему Парацельс был мудр, отправив именно слезы узнать о намерениях Диких Собак.

Но прежде всего Парацельс был (опять же - не по своему) глуп: добравшись в своих рассуждениях до того, что мир ДОЛЖЕН вызывать к себе эстетическое наслаждение - он сам споткнулся на этом «должен»! Ибо его рассуждения начинали нарушать его неотъемлемые права на пользование канализацией, водопроводом, падением Пизанской башни, наслаждением этюдами Шопена или Ван Гога; потом его рассуждения начинали разрушать эти права...

Парацельс был бесконечно прав, но - был глуп потому, что не разрушал своих размышлений.

Состоящий из слез (причем - каждая слеза несла свое истечение из глаз; каждый глаз нес свое зрение; каждое зрение устремлялось вдоль луча; в каждом луче плясали свои пылинки учеников, состоящих из слез и т. д.) ученик Парцельса был бесчисленно мудрее своего учителя и, вместе с тем, бесчисленно его глупее, ибо - считал, что у него есть учитель и никак не мог пересчитать все свои слезы.

Ученик не знал, что Дикие Собаки уже достигли течения Ганга, но - когда он достигнет Диких Собак (а это произойдет вот-вот), и все они найдут друг друга и увидят друг друга - тогда он и увидит Диких Собак, и попытается их за собой увести, не зная, что (как ученик) принадлежит Парацельсу, который (в свой черед) всегда принадлежит подвалу одного из домов города - тем самым Собакам не надо будет города достигать!

Ибо - ученик сам собой принесет подвал города, а уж одного подвала даже Собаки сумеют коснуться!

ВСЕМ городом предполагал (или - предполагала) заняться Magna Bestia: тогда уж самому Парацельсу придется подняться из подвала наверх и предстать во всем блеске своей учености перед блеском внешнего мира! А какой блеск пересилит (и должно ли блескам тягаться СИЛАМИ?), выяснится там, где заканчиваются тягающие друг друга руки, и начинается течение всех рек...

Даже если это течение помутилось.

Итак: предположим, что ученик, собираясь разведать, достиг Диких Собак - и теперь они знают о наличии в городе подвала с его Парацельсом! Следовательно, им стало известно, где находится этот подвал; следовательно, перед нами уже не утро сражения - перед нами само сражение! Которое должно быть прекрасным, ибо мир (который наступит после предыдущего мира) тоже должен вызывать эстетическое наслаждение если не у самой Magna Bestia, то хотя бы у каждой взятой отдельно Дикой Собаки.

Впрочем, прекрасное никогда не уяснит себе своей сути.
Итак, ученик Парацельса бежал по джунглям (и его слезы текли вместе с ним); ученик Парацельса бежал и хохотал от радости: чем дальше, тем больше он удалялся от своего учителя и - начинал понимать. что даже Magna Bestia есть НИЧТО по сравнению с джунглями! И что тогда Дикие Собаки, как не ее маленькие составляющие? Следовательно, всю стаю можно разбить на маленькие составляющие и - всех их поодиночке ПОНЯТЬ.

А можно НЕ ПОНЯТЬ и решить рассудком, что всей стаи вообще нет! Следовательно, куда бы не последовала вся стая, она неизбежно должна потеряться во всех джунглях (а не вся стая потеряется не во всех джунглях), и проблема Bestia сама собой потеряется если и не по частям, то вся сразу - ты видишь, маленький Друг, что утро нашего сражения тоже началось?

Прав или нет ученик (сам состоящий из слезинок и решивший, что одной или двумя слезинками можно оплатить прекрасное существование сегодняшнего прекрасного подвала Парацельса - и все во имя завтрашнего прекрасного подвала!), мы даже думать не будем: пусть завтрашний сам думает о завтрашнем!

Довольно сегодняшнему дню своей заботы.

Мы не будем думать об этом еще и потому, что как раз сейчас ученик достиг-таки мутного Ганга; когда он бежал, он время от времени взглядывал на деревья и хохотал от радости, ибо - деревья БЫЛИ, и он сам (хотя и составленный из слез, и облекшийся в обличье ученика волею Парацельса) тоже БЫЛ; что бы ни случилось с ним в дальнейшем (поглотит ли его Величие или вылакают по частям Собаки), к нему уже ничего не добавить и не прибавить...

Разумеется, ученик ошибался, и ему предстояло измениться.

Итак, ученик добрался до Ганга и где-то по его течению (не ВЫШЕ, но - и не НИЖЕ) увидел Дикую Стаю; так получилось, что они совпали и почти заняли одно и то же «здесь и сейчас»; так получилось, что как раз в этот миг ученик Парацельса подумал:

- Каждою по отдельности слезинкою я уже был. Потом я был сам собою составлен, а своим учеником Парацельс просто-напросто назвал меня; потом я был разведчиком этого самого УЧЕНИКА и бежал (хотя мог бы и течь) по его джунглям - следует признать, что бытие в этих джунглях (составленных из деревьев) очень меня вдохновило: теперь я готов на подвиги...

Тогда-то и произошло «здесь и сейчас»: Дикие Собаки обнаружили ученика и сами стали у него учиться! Ибо ЗДЕСЬ ученик подумал:

- Теперь я действительно готов и когда-нибудь сам стану Парацельсом!

Так ученик подумал, что может вернуться к учителю, и ошибся.

А для собак наступило СЕЙЧАС, и они узнали, куда течет Ганг (и могла бы течь Амазонка); следовательно, Собаки узнали свое направление; тогда ученик заплакал и выплакал из своей руки (тоже зрячей, ибо - слезы видят, ЧТО их вызвало) узкий и бесполезный клинок из голубой дамасской стали; другой своей ладонью другой зрячей руки ученик провел по лезвию...

Собаки устремились - разбившись отдельно и каждое отдельное дерево обтекая - к ученику; ученик большим пальцем ладони попробовал остроту лезвия и намеренно порезался; ученик еще помедлил - подождал, пока слезинка его крови капнет на землю, распространяя запах... Потом ученик улыбнулся (сквозь слезы) и - побежал.

Ученик бежал прочь от Собак и бежал между деревьями и под деревьями; он мерил, не оборачиваясь - ибо и спина его была зрячей - взглядом расстояние между собой и стаей; он бежал в сторону от города, и утро сражение (давно пришедшее в город) бежало рядом с ним, и ученик волей-неволей все время к городу устремлялся - и ничего не мог с собой поделать...

Собаки следовали за ним, но - они не торопились.

Тогда ученик (отстранив в сторону руку с клинком) припал к коре самого высокого ствола дерева и немного в нее впитался - он потек ВВЕРХ! Точно так, как Собаки обтекали деревья, он проворно обтекал ветви и достиг вершины; достигнув вершины, ученик (я могу назвать его как-то иначе, предположим, Аргусом - да простят меня боги Эллады, для меня прошлые, а для него будущие) собрался и взглянул собой ВСЕМ...

Руку с клинком он все так же держал - немного от себя отстранив.

Здесь следует сказать, что утру давно пора было минуть, и стрелки на механических (еще одно прозрение Парацельса) часах давно показывали (себя из города выделив и никак к нему не относясь) время незадолго до полудня; следует сказать, что утро действительно давно минуло, и только утру сражения нет и не может быть завершения... Так вот, утро сражения было все так же не завершено, но - солнце уже начало сильно припекать.

Особенно это чувствовал ученик, ведь его слезы могли и высохнуть.

Будь ученик Ребенком, то и на самой вершине самого высокого (а он опирался о дерево джунглей почти так же, как Ребенок попирал в городе книгу) дерева он мог бы взмахнуть над головой своим дамасским клинком из слез и отсечь либо все солнечные лучи сразу, либо - занявшись каждым поочередно; будь ученик Ребенком (буде Ребенку вообще бы понадобился клинок), то он бы никуда не торопился...

Но он торопился не высохнуть и незадолго до полудня услышал рассеянный по джунглям топот множества собачьих лап; если смотреть сверху (а он так и смотрел - несколько отстранив от себя клинок из слез), то Magna Bestia действительно вела себя рассеянно и пробиралась по джунглям (которые все-таки оказывались много больше ее) по частям... Ученик внимательно рассмотрел ближайшую к нему собаку и определил, что перед ним лишь один (остальные были не в счет) серьезный противник.

Ибо биться со ВСЕМ величием ему одному было не по ранжиру: оставалось обо всем сообщить учителю - при этом не лишним бы оказалось принести с собой (даже вытеснив его из алфавита) какого-нибудь определенного ЯЗЫКА, например, эту самую Дикую Собаку.

В это самое время сам Парацельс (полагая себя вполне по ранжиру вопросу) задумался о сущности чуда: следует ли видеть его воочию? Или достаточно в него верить? Вопрос вовсе не был праздным и таил в себе свой смысл: является ли Magna Bestia частью джунглей или (как город, в подвале одного из домов которого находится размышляющий Парацельс) само Величие для них ирреально? Тогда с Magna Bestia следует иметь дело самому городу, и никому более, ибо - нет ничего ирреальнее, нежели город

Для Парацельса это было неприемлемо, ибо - лишало смысла само его суверенное бытие.

Парацельс готовился сотворить чудо, причем - на расстоянии; находящийся в самом себе (или в подвале одного из домов) Парацельс затем и отправил своего ученика по имени Аргус, чтобы именно ученик УВИДЕЛ сам факт чуда - самому Парацельсу было необходимо и достаточно всего лишь в него верить; причем самого Аргуса в свои замыслы учитель не посвятил, но - сам Парацельс чудом собирался совладать с Величием...

Неужели Величие возможно обратить в НИЧТО? Если возможно, то этого действительно нельзя увидеть; если что-либо ВОЗМОЖНО, в это достаточно верить... Теперь ты видишь, маленький Друг, что Парацельс задумался не о праздном? Но он не был бы Парацельсом, если бы не отправил в джунгли ученика, состоящего из зрячих слез.

В это самое время (которому возможно было и растягиваться, и сжиматься) Ребенок опять подошел к окну (сумка с книгой все еще находилась там, куда он ее раньше положил) и, наступив на сумку, из окна выглянул; Отец сразу же (не замечая в нем перемен) заметил ему:

- Ты все время делаешь одно и тоже.

Это было вовсе не так (например, со временем - для ученика Парацельса и обнаруженных Собак уже наступил полдень); более того, ЭТОГО вообще еще не было, ибо (не смотря на наступивший полдень) утро сражения все еще продолжало заглядывать в окно, и Ребенок собирался еще раз себя показать - и для этого ему вовсе не надо было себя собирать!
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconХулио Мелара «У нас есть время для успеха»
Время (time) = т (Talant — талант) + I (Information — информация) + m (Motivation — мотивация) + e (Enthusiasm — энтузиазм)
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconРик такой, какой он есть на самом деле
На следующий день, 21. 12. 2011, во 2-й половине дня после работы заехали с коллегой на машине в рик на Литейном 22, чтобы получить...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconВы когда нибудь задумывались, для чего нам дана жизнь? Мы принимаем...
Нет. Вы думаете, так будет проще, нет меня, значит, нет проблем. Ерунда. Конечно же, быть сильнее, найти в себя силы бороться сложнее,...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconВы когда нибудь задумывались, для чего нам дана жизнь? Мы принимаем...
Нет. Вы думаете, так будет проще, нет меня, значит, нет проблем. Ерунда. Конечно же, быть сильнее, найти в себя силы бороться сложнее,...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconДжулиана Маклейн Цвет небес "Вся жизнь проносится перед глазами, когда умираешь "
Когда кажется, что хуже уже быть не может, машину Софи заносит на обледенелой дороге, и она падает в замерзшее озеро. Там, в холодной...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconАнри Барбюс Нежность
Поэтическая история в письмах “Нежность” — напоминает, что высшей ценностью любого общества остается любовь, и никакие прагматические,...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconВата Питта Капха Результат Sheet 1: Вата
Вас интересует положение вещей в настоящее время. Здесь и сейчас вот девиз, которым вы должны руководствоваться. Отвечайте откровенно...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconПервобытность Древний Восток Античность Средние Века Возрождение Новое Время Новейшее Время
...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconПервобытность Древний Восток Античность Средние Века Возрождение Новое Время Новейшее Время
...
В ритме есть нечто волшебное; он заставляет нас верить, что возвышенное принадлежит нам в то самое время, когда «время уже не то», и на самом деле возвышенное iconПервобытность Древний Восток Античность Средние Века Возрождение Новое Время Новейшее Время
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница