Александр Пятигорский


НазваниеАлександр Пятигорский
страница7/11
Дата публикации17.02.2014
Размер1.49 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
^

0.4. Мышление и наблюдение. Лекция третья



Александр Пятигорский. Мышление и наблюдение. Четыре лекции по обсервационной философии. Рижский Философский Симпозиум. Liepnieks & Ritups, 2002.
Содержание лекции

Неопределенность мышления в отношении сознания как аспект позиции внешнего наблюдателя. — Отношение наблюдения к объекту наблюдения. — Время наблюдения. — Время как структура сознания. — Переосмысление понятия внешнего наблюдателя как критика идеи всеобщности. — Сознание как общая позиция мышления. — «Мыслящий» как особое содержание сознания. — Сознание как позиция и категория состояния сознания. — Сознание, манифестация и энергия сознания. — Сознание как позиция и проблема состояний сознания. — Внешний наблюдатель как структура сознания. — Внешний наблюдатель, личность и знание. — Внешний наблюдатель и наблюдение мыслящего. — Идея внешнего наблюдения в исторической перспективе. — Позиция внешнего наблюдателя и проблема времени. — Внешнее наблюдение и объективное и субъективное. — Объективное и субъективное как две идеи или два содержания сознания. — Три интуиции в отношении объективного и субъективного. — Время и объективность времени. — Время и случаи мышления о времени. — Время и философ. — «История» как структура познания и объект наблюдения. — Унифицированная картина наблюдения внешним наблюдателем. — Наблюдение как наблюдение «ничто».

Дамы и Господа!

В конце прошлой лекции мы пришли к заключению, что внешний наблюдатель — это фикция. Мы пришли к этому заключению в порядке переосмысления (переосмысление — наша работа) этого понятия как шифтера, перемещающегося с одного уровня мышления на другой. Не беспокойтесь, Дамы и Господа, мы далеки от мысли отбросить это понятие — оно нам необходимо как одно из центральных понятий обсервационной философии. В первой строке «Йога-Сутры» Патанджали мы увидели, как устанавливается так называемый «высший» уровень, на котором нет йоги, но есть своего рода «сверхмышление» — то есть уровень, который неустановим в обсервационной философии. Мы только можем предположить бесконечное количество уровней, но не можем знать, какой из них последний. На что великий индийский философ-ведантист девятого века нашей эры Шанкара мог бы заметить, что то, что мы не можем этого знать, еще не значит, что этого нет, поскольку наше знание, даже самое высшее знание не-дуальности атмана-брахмана, все равно перемешано с незнанием (avidya). Но ведь и Будда говорил Ананде, что даже Будды не знают, что такое мысль! Для нас знание и мышление — две совершенно разные вещи в отношении наблюдения. Знание наблюдается как объект наблюдаемого мышления и, таким образом, как определенная содержательность сознания. Так, наблюдая знание, внешний наблюдатель говорит: «Это знание, то знание, это мышление, то мышление; различные знания могут предполагать различные мышления, но это — только гипотеза». То есть, знание есть всегда нечто определенное, в то время как гипотетически соотносимое с ним мышление неопределенно, — как, впрочем, оно неопределенно и само по себе. Устанавливая различия в знаниях, внешний наблюдатель, наблюдающий знание как мышление, знает эти различия между знаниями, но может только предполагать о различиях между мышлениями, имеющими эти знания своими объектами. В наблюдении знание есть только то, что оно есть; мышление же в отношении одного и того же объекта, скажем, «этого» объекта, может быть этим или тем, или его может вовсе не быть. Здесь господствует неопределенность, являющаяся, я думаю, частным случаем неопределенности мышления в отношении сознания.

В истории философии мы наблюдаем различные попытки «снять» эту неопределенность, часто путем введения понятий как бы «промежуточных» между мышлением и сознанием. [Заза Шатиришвили считает, что «человек» как неотрефлексированная структура сознания — одно из таких промежуточных понятий.] В буддизме таким понятием является уже упомянутый мной континуум мышления, переосмысление которого в буддийской философской школе Виджнянавада привело к идее, что мгновенно возникающие мысли в своих агрегатных состояниях могут продолжаться как «следы», тенденции («запахи» — vasana), которые остаются в виде накопленных квази-содержаний сознания (alayavijnana).

У Декарта и Юма эта проблема частично облегчается введением понятия врожденных идей, у Гегеля посредством концепции повторения филогенеза сознания в индивидуальном онтогенезе, у Чарли Броуда — путем введения сил или энергий, конфигурирующих мышление в квази-содержательные агрегаты, и так далее. [Эта тенденция к абсолютизации «промежуточности», то есть, по Мерабу Мамардашвили, к установлению «гарантированной» связки сознания с мышлением становится не только очень важным моментом в философии (практически любой) с 18-го века до наших дней, но и присутствует во многих научных теориях Нового Времени. Хотя обычно в неотрефлексированном виде.]

Неопределенность пронизывает позицию внешнего наблюдателя, не давая ей стать универсальной точкой наблюдения, вечной «смотровой площадкой» наблюдающего и не давая последнему превратиться в личного Бога теистов, абстрактного Бога деистов или в гегелевский Абсолютный Дух. Говоря чисто условно, мы можем только повторить, что в самом общем виде позиция внешнего наблюдателя — это позиция сознания, точнее, одна из возможных (мыслимых!) позиций сознания. [Мы могли бы еще добавить, что если «читающий книгу» — это метафора сознания, то «сознание» — это метафора внешнего наблюдателя. Напомним также, что само понятие позиции возможно только в смысле того, что мы назвали «сознание».]

В позиции внешнего наблюдателя особое значение приобретает один аспект. Говоря об этом аспекте, надо заметить, что само понятие объекта наблюдения включает в себя такое предполагающееся свойство объекта, как его способность не изменяться (или не переставать оставаться тем же объектом) в течение наблюдения и из-за самого этого наблюдения. Это очень сильное допущение — физически, психологически, социологически и как угодно еще крайне сомнительное — будет видеться совсем по-другому, если мы вернемся к мыслимости позиции внешнего наблюдателя. К мыслимости как к наиболее общему понятию обсервационной философии и наиболее общему свойству наблюдаемых ею объектов. В обсервационной философии оппозиция «изменяемость — неизменяемость» нейтрализуется понятием наблюдаемости объекта. Допустим, что позиция внешнего наблюдателя будет мыслиться — или мы будем ее так переосмысливать — как уже включающая в себя меняющиеся («флюктуирующие») мышления наблюдателя и наблюдаемого. Итак: можно «держать» мышление сосредоточенным на его объекте, мысля об этом объекте как пока не изменяющемся. Но что такое «пока» в этом случае?

Хорошо, пусть это «пока» (или тавтологичное ему «в течение наблюдения») даст нам минимальную возможность зацепить за краешек и вытащить то, что мы называем время, вытащить время как одну из структур сознания. Ведь когда мы говорим, «в течение наблюдения», то это не может предполагать ни различия времени нашего мышления об объекте мышления и времени самого объекта, ни какого бы то ни было соотношения времени одного и времени другого, ибо здесь, в силу сказанного выше, не будет «одного и другого». Тогда само выражение «в течение...» будет не более чем отсылкой к невозможности разговора о каком бы то ни было конкретном времени в отношении мышления или, иными словами, — опять отсылкой к неопределенности позиции внешнего наблюдателя, на этот раз неопределенности в отношении времени: внешний наблюдатель не может одновременно рефлексировать над своим мышлением и наблюдать что-то как другое мышление. Это так уже потому, что позиция внешнего наблюдателя предполагает, что его мышление всегда уже отрефлексировано как другое, наблюдающее (тот же) объект, мышление и, таким образом, сама эта позиция не-рефлексивна.

Само по себе переосмысление понятия внешнего наблюдателя является критикой идеи всеобщности, универсальности философии вообще, какой бы эта философия ни была по содержанию или методу. Или можно сказать так: наблюдательность — это критика всеобщности (поскольку не все может наблюдаться и «все» не может наблюдаться). Для меня витгенштейновское «мир это все, что...» — не тавтология, а лексикография; таким может быть объяснение слова «мир» в толковом словаре. Эта «всеобщность» в своих особенно радикальных проявлениях наблюдается как интенсивная (центростремительная) и экстенсивная (центробежная).

Очень многие философские, идеологические, психологические и социологические системы в двадцатом веке (особенно во второй его половине) видятся с точки зрения обсервационной философии как различные попытки какой-нибудь одной культуры осознать себя именно как одну культуру, но «одну», понимаемую в двух смыслах. В первом смысле (интенсивном) культура осознает себя как одну из возможных или как одну из конкретных исторических («историческое» входит в осознание культурой самой себя как важнейший элемент этого осознания) культур, но способную (в крайнем варианте — единственно способную) к самосознанию. Во втором смысле (экстенсивном) одна культура осознает себя не только единственной в отношении самосознания, но и способной осознать себя как культуру вообще. Тем самым она становится для себя своего рода метакультурой, только на языке которой и будет возможно осознание другими культурами самих себя. Прямым следствием этой экстенсивности является и телеологичность культурного самосознания: одна конкретная историческая («знающая» свою историю) культура мыслит о себе как об одной будущей культуре, одной из всех, то есть не-исторической по определению. Такого рода культурное самосознание я условно называю «квази-аналитическим». «Аналитическим» не в смысле привычного редукционизма классического позитивистского подхода, а в смысле отдельного типа культурного самосознания. Это тип, в котором культура себя осознает как результат уже проделанного (исторического?) анализа, результат, в котором уже выделены существенные элементы содержания понятия «культура» и постулированы как a priori данные и (по экстенсивности) всякую другую культуру определяющие. Это квазианалитическое культурное самосознание наиболее крайним и парадоксальным образом проявляется в некоторых своих производных (вторичных, третичных и так далее) «рефлексах», каковыми являются, например, культурология, семиотика культуры и постструктуралистская антропология.

Но, заметьте, для обсервационной философии объектом наблюдения является не сама культура, но ее аналитическое осознание самой себя, которое всегда производится на языке других дисциплин (у культуры не может быть своего метаязыка) — лингвистики, психологии, социологии и так далее. Вне этого самосознания культура остается «пустой» категорией с неопределенным содержанием и меняющимся объектом. Именно поэтому культуре, чтобы «быть для себя» (не говоря уже о «бытии для другого»), то есть чтобы существовать в своей квази-объективности, необходим другой язык (которым, кстати, может оказаться и другой естественный язык, а не другой язык науки).

Разумеется, поскольку главной темой обсервационной философии является мыслящий объект, культура здесь может наблюдаться только как определенный тип самосознания. То же самое можно сказать о религии, философии да, в конце концов, о чем угодно, что себя субъективно выражает посредством объективных, то есть опять же, по определению, других способов выражения (о субъективном и объективном будет сказано ниже).

Принимая во внимание относительность различия между мыслимым и мыслящим в объекте наблюдения (являющимися, как мы видели, разными аспектами одного и того же мышления), мы, тем не менее, интуитивно воспринимаем мыслящего (и в этом отличие нашей интуиции от буддийской) как нечто заведомо более производное и более сложное, чем просто мыслимое. В наблюдении мышления мыслящий не следует из мыслимости, а выступает как «особое» содержание сознания, как конкретизация сознания в условном субъекте мышления, всегда другого мышления, а не своего. [Другое мышление мы еще можем представить, но никак не другую рефлексию, которая навсегда останется для нас слишком сильной гипотезой в отношении другого мышления.] Но здесь мне еще раз придется возвратиться к «читающему книгу» как к метафоре сознания.

Внешний наблюдатель в контексте этой метафоры, переходя в своем наблюдении от мыслимого к мыслящему, не может наблюдать «читающего книгу. «Книга», наблюдаемая им как мыслимое, не может самим фактом этого наблюдения превратиться посредством этого «как» в «мыслящее». Для этого необходимы какие-то иные допущения или, скажем так — иные конкретизации нашего положения о неопределенности мышления в отношении сознания. И первой такой конкретизацией будет: внешний наблюдатель может наблюдать не «книгу, а ее чтение другим. Заметим, что вне этого чтения другой для него просто не существует в этой позиции, ведь сам-то он наблюдает, а не читает. Так же как для него не существует и любая конкретная книга вне ее чтения другим. Тогда можно было бы сказать, что «чтение книги другим» — это метафора мышления. В этой связи интересны древние и ранне-средневековые примеры абсолютизации Книги (к примеру, в некоторых талмудических школах Тора выше Бога, буддийская «Большая Праджняпарамита» содержит в себе мудрость всех Будд прошлого, настоящего и будущего и так далее). Эти примеры суть разные случаи мышления о сознании как существующем отдельно от мышления: «другой читающий» становится чистой акциденцией в отношении «книги», а «читающий книгу превращается в безличное сознание всех сознаний; автор, равно как и читатель, исчезает в священном тексте как вытесненное, уже произведенное мышление.

Такого рода «герменевтика навыворот» может наблюдаться как еще один странный случай открытия сознания мышлением. Сознание, мыслимое как «(одна) книга», становится единственной позицией мыслящего и в то же время единственным объектом его мышления. Мышление здесь уже не может быть отрефлексировано как другое, будучи навсегда зафиксированным в этом объекте мышления как одно и то же содержание. Внешний наблюдатель, однако, может наблюдать эту позицию как мышление и мыслящего в этой позиции как мыслящего, потому что позиция внешнего наблюдателя постоянно изменяется, ища новые точки, откуда будет яснее видно мышление в наблюдаемом объекте.

Именно от изменения топоса внешнего наблюдателя будет зависеть, что можно наблюдать как мыслящее. И здесь, конечно, всегда есть опасность утонуть в метафорах. Такие выражения как «общественная мысль России», «мышление современного человека» или «особенности мышления глухонемых» никак не менее метафоричны, чем «мыслящий тростник» Паскаля. Если исходить, как мы это уже сделали, из положения, что мыслящий — это один из трех аспектов мышления, то дальше станет возможным конкретизировать наш объект внешнего наблюдения как мышление, мыслящее о себе как о мъгслящем. Мыслящий здесь — объект наблюдаемого мышления, точнее, того, что наблюдается как мышление.

Таким образом, мы можем представить себе мыслящего в виде одного содержания, отличного как от «я», которому мышление может быть приписано (наряду с другими предикатами, такими, скажем, как бытие), так и от других объектов, которым оно может или не может быть приписано в объективном порядке. [Такими объектами, в принципе, может оказаться все, что угодно, начиная с «воплощенного (leibhaftig) присутствия индивидуальных объектов» Гуссерля и кончая «искусственными интеллектами» кибернетических проектов.] Разумеется, это определение мыслящего в обсервационной философии возможно только при условии перемещения позиции внешнего наблюдателя из области мышления (включая сюда и рефлексию как мышление о мышлении) в область чистого содержания, то есть сознания. Для внешнего наблюдателя мышления формула Декарта «я мыслю, следовательно существую» является примером понимания «мыслящего» как «чистого содержания». Эта формула — не возведение рефлексии в метафизический постулат, а, скорее, попытка (опыт!) ухода от рефлексии (и психологии!) к мышлению как природной, данной в творении способности мыслить о чем угодно, включая и самое себя (то есть мышление и бытие оказываются равными по своему онтологическому статусу). Замечательно, что именно картезианский дуализм (точнее, может быть, параллелизм у последующих и позднейших картезианских мыслителей, от Гассенди и Мальбранша до Чомского) «природного/не-природного» в мыслящем остается постоянной темой философских и научных дискуссий относительно «психического» или «физического» как факторов, определяющих или генерирующих мышление в мыслящем.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Александр Пятигорский iconПроект международная исламская миссия пятигорский государственный...
Межрегионального проекта по формированию межконфессионального и межэтнического взаимоуважения
Александр Пятигорский iconАлександр Сергеевич Пушкин Руслан и Людмила Серия: Поэмы «Александр...
Хочешь примерить шапку-невидимку или встретиться с настоящей колдуньей, а победить Чародея сможешь? Тогда нам пора в сказку, которую...
Александр Пятигорский iconКоманды
...
Александр Пятигорский iconАлександр Бутаков Александр Тизенгаузен Опиумные войны. Обзор войн...

Александр Пятигорский iconНазвание фильма (мультфильма) на русском языке
Александр Зловредный 10: Александр Зловредный встречает монстра Франкиштейна и его жену Юнис
Александр Пятигорский iconАлександр Дюма послесловие notes1 2 3 4 5 6 7 8 9 Александр Дюма...

Александр Пятигорский iconАлександр Петрович Никонов Конец феминизма. Чем женщина отличается...
Феминизм – главная причина самых неотложных проблем, стоящих перед западными обществами
Александр Пятигорский iconАлександр Куприн Яма Куприн Александр Яма
Знаю, что многие найдут эту повесть безнравственной и неприличной, тем не менее от всего сердца посвящаю ее матерям и юношеству
Александр Пятигорский iconПресс-релиз Александр Мирзаян. Творческий вечер
Александр Мирзаян (Москва) – один из самых ярких бардов, феноменальный музыкант, автор и исполнитель песен, лауреат множества конкурсов,...
Александр Пятигорский iconАлександр Куприн Олеся Куприн Александр Олеся
Мой слуга, повар и спутник по охоте полесовщик Ярмола вошел в комнату, согнувшись под вязанкой дров, сбросил ее с грохотом на пол...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница