Зомби Серия: Антология – 2010


НазваниеЗомби Серия: Антология – 2010
страница7/53
Дата публикации31.12.2013
Размер7.9 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   53
^

Рональд Четвинд-Хейс
Упыри




«Нынче обо мне все чаще говорят как о писателе-ветеране, – замечает Рональд Четвинд-Хейс. – Похоже, что я становлюсь (или даже уже стал) слишком стар и понаписал столько, что читатель и не упомнит. Все-таки удивительно, что я все еще продолжаю работать, а сильные мира сего (например, редакторы) то и дело останавливаются, чтобы отвесить мне поклон».

Автор десяти романов, двух новеллизаций и примерно двух десятков сборников рассказов, а также составитель тридцати трех антологий, скромник Четвинд-Хейс всегда при деле. В последнее время его рассказы выходили в «Weird Tales», «Dark Voices 4: The Pan Book of Horror» и в целом сонме репринтных антологий. Последние романы писателя: «Кеппл» («Kepple») и «Психический детектив» («The Psychic Detective»), во втором речь идет о небезызвестных персонажах Фреде и Френсис, о которых «Хаммер филмз» недавно поставил фильм.

Автор так говорит о предыстории нижеследующего рассказа: «Я считаю, что если политик не отягощен талантом ни честностью, то может очень быстро взлететь на вершину служебной лестницы. Поэтому мне легко представить себе нашего нынешнего премьер-министра, который за чашечкой какао перед сном вынашивает жуткую идею об использовании мертвецов в качестве бесплатной рабочей силы. Само собой, принадлежащие правительству зомби вряд ли будут содержаться в превосходном состоянии, а значит, потребуется мусорный бак для кусков и частей, которые будут от них отваливаться по ходу дела.

Если ныне здравствующему обитателю дома 10 по Даунинг-стрит12 потребуются советы относительно подобной инновации, милости прошу обращаться ко мне…»
Раздался звонок. Противная настойчивая трель, наводящая на мысль о нетерпеливом визитере или о неисправной кнопке звонка. К мистеру Голдсмиту наведывались нечасто. Он сердито заворчал, снял с огня сковороду с бобами, медленно вышел с крошечной кухни и побрел к входной двери через малюсенькую прихожую. Звонок не смолкал.

На пороге стоял высокий тощий человек. Похоже на то, что его негнущийся палец прирос к кнопке звонка. Изможденное лицо незнакомца было нездорового, зеленоватого оттенка. Черные, удивительно тусклые глаза вперились в мистера Голдсмита. Рот разинут.

– Ыыл йа ууут…

От пронзительного завывания звонка и сиплой околесицы визитера мистера Голдсмита посетило смешанное чувство испуга и раздражения. Поэтому он крикнул незваному гостю:

– Прекратите звонить!

– Ыыл йа ууут… – повторил незнакомец.

– Да оставьте же чертов звонок в покое! – Мистер Голдсмит оторвал от кнопки грязную руку визитера, которая, слегка покачиваясь, безвольно повисла сбоку. Четыре пальца сведены вместе, а пятый, указательный вытянут, словно все еще пытался нащупать кнопку звонка. В наступившей тишине мистер Голдсмит кашлянул, прочищая горло. – Итак, что вам угодно?

– Ыыл йа ууут, – снова невнятно взвыл рослый незнакомец и, оттолкнув мистера Голдсмита, прошел в квартиру.

– Послушайте… – Маленький человечек бросился за незваным гостем и попытался забежать вперед него, но высокая тощая фигура проследовала прямиком в гостиную, плюхнулась в любимое кресло мистера Голдсмита и безучастно уставилась на дешевую репродукцию Гогена над камином. – Не пойму, что за сомнительные шутки у вас. – Мистер Голдсмит изо всех сил старался не выказать испуга. – Но если в течение двух минут вы не изволите выйти вон, я призову на помощь закон. Вы меня слышите?

Незнакомец позабыл закрыть рот. Нижняя челюсть повисла, словно крышка со сломанной петлей. Его потрепанное черное пальто было застегнуто на обломок одной-единственной пуговицы. Вокруг тощей шеи был туго обмотан грязный, когда-то красный шарф. Впечатление он производил отталкивающее. К тому же от него скверно пахло.

Визитер медленно повернул голову, и мистер Голдсмит заметил, что на сей раз в его глазах как будто бы стоят слезы, вот-вот готовые хлынуть по зеленоватым щекам.

– Ыыл йа ууут.

Голос незнакомца рождался откуда-то из глубины горла, и слова с бульканьем выскакивали на волю, словно пузырьки томящегося на огне кушанья.

– Что? Не пойму, что вы хотите сказать?

Голова незнакомца качнулась из стороны в сторону. Дряблая кожа на шее сложилась в гармошку, пальцы выстукивали дробь на подлокотниках кресла.

– Жыыыыл йаа тууут.

– Ах, вы тут жили! – Догадка осенила мистера Голдсмита, и нежданно выявленный у себя дар переводчика польстил ему. – Ну что ж, но теперь-то ты тут не живешь, так что сделай милость – катись отсюда.

Незнакомец заворочался в кресле. Подобрались ноги, обтянутые видавшими виды вельветовыми штанами. Руки уперлись в подлокотники, и долговязая фигура выпрямилась во весь рост. Мужчина двинулся к мистеру Голдсмиту, и вместе с ним всколыхнулось зловоние. Мистер Голдсмит оцепенел и мог лишь широко распахнутыми затравленными глазами следить за приближавшимся ужасом.

– Не подходи! – взвизгнул он. – Только дотронься до меня… и я закричу…

Лицо непрошеного гостя оказалось всего в нескольких дюймах от него. Костлявые пальцы вцепились в отвороты пиджака и с нежданной силой тряхнули коротышку. Послышались булькающие звуки, постепенно сложившиеся в подобие речи:

– А-а… йа… мёрв… А-а… йа… мёрв…

Мистер Голдсмит не мигая смотрел в водянистые глаза незнакомца, и будь здесь кто-то третий, он бы непременно решил, что это закадычные друзья обмениваются последними новостями.

– Ты… что?

Опять запрыгали булькающие слова:

– А-а… йа… мёрв…

– Да ты просто псих, – выдохнул мистер Голдсмит.

– А-а… мёрв…

Мистер Голдсмит взвизгнул, как перепуганный щенок, вырвался и помчался к входной двери. Ноги сами понесли его вниз по ступенькам, потому что в затуманенной ужасом голове места для мыслей не осталось.

Мимо мчались витрины магазинов. Мелькали отсвечивающие желтым в свете фонарей плитки мостовой. В затуманенное зрение врывались тревожные лица и тотчас пропадали. И все время по темным закоулкам мозга, словно отдаваясь эхом, носились клокочущие, нечленораздельные слова незнакомца: «А-а… йа… мёрв…»

– Минуточку, сэр.

Кто-то схватил его за плечо сильной рукой, и мистера Голдсмита развернуло от внезапной перемены направления полета. На него сверху вниз подозрительно глядели маленькие голубенькие глазки дородного полицейского.

– Нехорошо, сэр. Если так носиться по улицам, то недолго и шею свернуть.

Мистер Голдсмит изо всех сил пытался перевести дух, чтобы скорее поделиться бесценной информацией. Разделить бремя знания. Наконец это ему удалось:

– Он… он мертв…

Железный капкан на плече сжался еще сильнее.

– Так, успокойтесь. Расскажите с самого начала. Кто мертв?

– Он… – задыхаясь, бормотал мистер Голдсмит, – он позвонил в мою дверь и все жал и жал на кнопку звонка… жил он там… потом уселся в мое кресло… и сказал мне… что он мертв.

Воцарилось тяжелое молчание, прерываемое лишь шелестом проезжавшей мимо машины. Водитель с интересом глянул на уличную сцену: маленький человечек задержан железной дланью могучего полицейского.

Сила закона наконец-то обрела голос:

– Так он вам сказал, что мертв?

– Да, – кивнул мистер Голдсмит, почувствовавший громадное облегчение от того, что поделился этой ужасающей тайной с представителем органов правопорядка. – Он произносил это слово как «мёрв».

– Странный акцент, похоже, труп из гастарбайтеров, – тяжеловесно пошутил полицейский.

– Не думаю, – покачал головой мистер Голдсмит. – Нет, у него, наверное, голосовые связки разлагаются. Поэтому слова и клокочут в горле. Они… словно выбулькиваются наружу.

– Выбулькиваются, – сухо повторил констебль.

– Да, – подтвердил мистер Голдсмит, вспомнив еще одну важную деталь. – А еще от него пахнет.

– Спиртным? – предположил полицейский.

– Нет, чем-то кисло-сладким. Напоминает запах прогоркшего молока или увядших роз.

На этот раз молчание затянулось подольше, нежели в первый раз. В конце концов констебль глубоко вздохнул:

– Думаю, надо пойти к вам домой и посмотреть, что там происходит.

– Может, не стоит? – задрожал мистер Голдсмит.

– Стоит, – уверенно заявил офицер.
Входная дверь была нараспашку.

– Может, – замялся не особо храбрый мистер Голдсмит, – вы войдете первым?

– Хорошо, – кивнул констебль, расправил плечи и шагнул в квартиру.

Храбрости мистера Голдсмита хватило на то, чтобы, войдя, остановиться на половичке у двери.

– В гостиной, – крикнул он, – он был в гостиной. Дверь налево!

Полицейский, тяжело ступая, скрылся в указанной комнате и вскоре вновь предстал перед хозяином квартиры.

– Там никого нет, – констатировал он.

– Тогда в спальне. – Мистер Голдсмит показал на другую дверь. – Должно быть, он там спрятался.

С сознанием долга полицейский последовательно осмотрел спальню, кухню и ванную комнату и затем снова вернулся в прихожую.

– Думаю, вы в безопасности и тоже можете войти, – едко заметил он. – В квартире никого, ни живых, ни мертвых.

Мистер Голдсмит вновь вступил в свои владения, словно вернувшийся из изгнания король.

– А теперь, – полицейский достал записную книжку и шариковую ручку, – составим протокол.

– Простите?

– Каков из себя тот тип? – терпеливо пояснил офицер.

– Ах да. Он высокий, худой – очень худой, глаза у него слезятся, как будто готовы вытечь в любую минуту, волосы черные, спутанные, одет в пальто, застегнутое на одну пуговицу…

– Погодите, – прервал его полицейский. – Не так быстро. На одну пуговицу…

– Обломок пуговицы, – значительно добавил мистер Голдсмит. – Носит он ужасные вельветовые штаны. И выглядит словно мертвец. Если вдуматься, я не припомню, чтобы он дышал. Я даже уверен: он не дышит.

Констебль убрал записную книжку и занял позицию на коврике у входной двери.

– А теперь, мистер…

– Голдсмит. Эдвард. Джей. Голдсмит.

– Так вот, мистер Голдсмит…

– Джей означает Джеремия, но я никогда не пользуюсь этим именем.

– Мистер Голдсмит, вот что я вам скажу. – У констебля был вид человека, через силу выполняющего обязанности. – На своем веку я повидал изрядное количество трупов, то есть мертвецов, и ни один из них не разговаривал. Будьте уверены, это истинная правда. Они могут рыгать, подергиваться, приподниматься, скалить зубы, моргать и даже сжимать кулаки при трупном окоченении, но они никогда не разговаривают!

– Но он ведь говорил! – Мистера Голдсмита ужасно огорчило, что этот милый и готовый помочь полисмен упускает из виду столь важное обстоятельство. – Он прямо так и сказал, что «мёрв», к тому же выглядел как покойник и пахло от него трупом.

– Ну конечно, это полностью меняет дело. – Констебль напоминал Шерлока Холмса, собравшегося поразить тупоумного Ватсона. – Ваше описание в точности подходит старому Чарли, бездельнику, который спит под открытым небом и попрошайничает на кухнях гостиниц и тому подобное. Само собой, пьет денатурат и давно растерял остатки разума. Думаю, он наведался к вам, чтобы чем-нибудь поживиться. Возможно, поинтересовался устройством жалюзи, пока дверь была открыта, намереваясь в будущем с комфортом поспать в вашей постели. Я доложу сержанту, и мы займемся им. Вы же понимаете, у него нет никаких источников средств к существованию.

– Благодарю вас. – Мистер Голдсмит попытался почувствовать облегчение. – Но…

– Не волнуйтесь. – Констебль сделал движение по направлению к двери. – Больше он вас не побеспокоит. Если же вам все равно не по себе, то установите на входной двери цепочку – тогда вы сможете сначала посмотреть на посетителя, а потом подумать, стоит ли его впускать.

– Конечно, – согласился мистер Голдсмит, на сердце у него несколько полегчало.

Он проводил полицейского, вежливо подав ему шлем.

– Говорящий мертвец! – Констебль покачал головой и разразился хохотом. – Ну и ну!

Мистер Голдсмит закрыл дверь и прислонился спиной к стене. Немногочисленные знакомые находили его чрезвычайно артистичным.

– Он был мертв, – произнес мистер Голдсмит. – Он был определенно мертв!
Он снова подогрел бобы, приготовил в гриле тосты, открыл банку грибов и перекусил прямо на кухне.

Вечер шел своим чередом. Телевизор пытался поведать ему о том, о чем знать ему совсем не хотелось. Газеты пугали, а газовый камин сломался. Ничего не приходило на ум, поэтому он лег спать.

Постель была теплой. В ней безопасно, мягко и тепло. Если случится что-нибудь ужасное, то всегда можно спрятаться под одеялом. И книга была умиротворяющая. В ней говорилось о молоденькой девушке, которая могла бы стать кинозвездой, если бы переспала с мерзким жирным продюсером, но вместо этого девица на корню задушила честолюбивые порывы и обвенчалась со своей первой любовью. Муж ее трудился в местном банке за двадцать фунтов в неделю.

Удовлетворенный столь благополучным исходом, мистер Голдсмит сунул книгу под подушку, выключил свет и собрался окунуться в мир сновидений.

Сердцебиение замедлилось. Мозг дал установку на сон мудреному сплетению нервов и сам тоже ей последовал, несмотря на то что желудок выражал легкое недовольство бобами. Разум постепенно отключал пять чувств, чтобы раскрыть доступ к бесценной сокровищнице фантазий. Но тут уши зафиксировали посторонний звук, и сразу же мозг приказал всем чувствам прийти в состояние боевой готовности.

Мистер Голдсмит сел на постели, тщетно пытаясь нашарить выключатель, с языка сами собой срывались бесполезные отрицания:

– Нет… нет… нет…

Створки платяного шкафа медленно раздвигались. Шкаф был отличный, вместительный, с двумя зеркалами, и мистер Голдсмит смотрел, как на тех вспыхивают отсветы. Из недр гардероба появилась темная фигура, высокая и тощая. Если бы мог, мистер Голдсмит непременно закричал бы, но сдавленное ужасом горло оказалось совершенно сухим. Темная фигура зашаркала к кровати, мгновение колебалась, словно готовое упасть дерево, потом повернулась и села. Когда долговязая тень закинула ноги на кровать и растянулась рядом с мистером Голдсмитом, из горла несчастного человечка вырвался стон. Видно было не очень хорошо, но обоняние и слух не подводили. Во тьме клокотали слова маньяка:

– Ыы… при… вел… паа… лицию… Йа… не… наыыжу… паа… лицию…

Так они и лежали рядышком, повизгиванию мистера Голдсмита вторило булькающее стенание долговязого:

– Ыы… при… вел… паа… лицию… Йа… мёрв… не… наыыжу… паа… лицию… ани… все… вратны…

Мистер Голдсмит отважился шевельнуться, очень уж ему захотелось оказаться подальше от этого малоприятного существа. Он осторожно шевельнул рукой, пытаясь откинуть одеяло, но в тот же миг вокруг запястья сомкнулись холодные пальцы.

– Аа… йа… мёрв…

– Боже, только не это! – взмолился мистер Голдсмит. – Только не это.

Мистер Голдсмит попытался высвободиться из влажных холодных пальцев, но от этого захват сделался лишь сильнее. В конце концов темный силуэт шевельнулся и, к ужасу мистера Голдсмита, уселся на кровати и принялся свободной рукой шарить вокруг. Тотчас свет пронзил темноту, разогнав тени по углам, и мистер Голдсмит увидел то, что видеть ему хотелось меньше всего.

Лицо незнакомца позеленело еще больше, глаза слезились пуще прежнего, словно собрались по капле вытечь прямо на щеки. Зияющей дырой разверзся рот, извивающимся червем в нем корчился язык. С тяжким шумом неисправной газовой колонки в трахее клокотали булькающие звуки:

– Да-а-а-вай а-а-адивайся…

Непрошеный гость встал и пошел к камину, так и не отпуская руку мистера Голдсмита и заставляя того извиваясь проползти по постели и, спотыкаясь, последовать за собой. Над каминной полкой висел старый морской кортик с медной рукояткой, купленный за тридцать шиллингов в те далекие дни, когда мистер Голдсмит впервые прочел «Трех мушкетеров». И вот тощая тварь извлекла оружие из крючков, на которых оно висело, развернулась и занесла кортик высоко над головой коротышки. Клокотание в горле нарастало и наконец вырвалось наружу:

– Да-а-а-вай а-а-адивайся…

Мистер Голдсмит оделся.

Рука об руку шли они по пустынной улице. С первого взгляда парочка напоминала папашу, волочащего в школу упирающегося сынка. Ах, как хотелось мистеру Голдсмиту увидеть своего знакомца-полицейского! Но костлявый провожатый превосходно знал все сумрачные улочки и безлюдные переулки в округе, он протаскивал жертву сквозь дыры в заборах, прятался в каждой тени, каждом укромном уголке. В краткие моменты мистера Голдсмита все же посещала способность мыслить связно, и тогда он объяснял себе тягу тощего хорониться инстинктом бродячей кошки. Непонятное существо стремилось добраться до норы и тащило добычу за собой.

Они крались по портовому району. В темное небо тянулись покрытые копотью стены. Под арками железнодорожных путей бежали к унылым складам узкие мощеные улочки, порой пропадавшие в забитых мусором воронках, оставленных бомбами Гитлера тридцать лет назад. Мистер Голдсмит спотыкался на кочках, поросших жесткой рыжеватой травой. Раз он даже упал в яму, откуда его немедленно извлек провожатый, двигавшийся с могучей и неодолимой стремительностью танка «Шерман».

Вот дорога пошла под уклон между руинами кирпичных стен. Некогда здесь был потолок, а сейчас лишь свисали ошметки штукатурки. Пахло горелым деревом и падалью.

Они оказались в помещении, где некогда располагался склад. Само здание разрушилось, даже каркаса не осталось, но расположенному глубоко под землей подвалу не были страшны ни огонь, ни бомбы. Стены сочились влагой, потолок прогнулся, под ногами похрустывал потрескавшийся цемент, но все же подвал продолжал существование. Два ряда кирпичей поддерживали старую ванну. В ней горел костер, пламя мерцало в дырах, пробитых в ржавых боках ванны. Дымные языки пламени наводили на мысли о преисподней. Они, словно сонные змеи, поднимались вверх, к потолку, и лениво сворачивались вокруг черных балок. На перекладинах и стенах висели фонари, и мистеру Голдсмиту опять пришлось лицезреть то, что видеть ему вовсе не хотелось.

Вокруг огня на корточках сгрудились они: одетые в лохмотья, с зеленоватыми лицами и слезящимися глазами, зияющими ртами и негнущимися пальцами. Спутник мистера Голдсмита развеял мучительные сомнения с легкостью кузнечного молота, сокрушающего грецкий орех:

– Все… мёрвы… все… мёрвы…

– Так, и что это значит?

Перед мистером Голдсмитом и его провожатым выросли два человека. Один был высок и нескладен, другой – коротышка с физиономией проныры. Именно он и задал вопрос, изумленно разглядывая новоприбывшего. Потом перевел взгляд на спутника мистера Голдсмита:

– Откуда, черт подери, ты его взял?

Булькающий голос попытался объяснить:

– Жыыыыл йаа таааам…

– Да ты просто тупой урод!

Коротышка двинул спутника мистера Голдсмита кулаком в живот, потом в грудь, и тот попятился, из горла вырывалось клокочущее бульканье, превратившееся в свист парового котла под полным давлением:

– Жыыыыл я таааам… при… вел… паа… лицыыю…

Коротышка прервал карательные действия и встревоженно обернулся к долговязому:

– Да что ж это такое, а? Он долдонит о полиции, верно? Их Милости такое не понравится. Не нужно впутывать полицейских, так он говорит.

Долговязый попытался унять друга:

– Успокойся, Морис. Что с того, что старина Чарли ляпнул что-то не то? Да он развалится на части, если его не подправить. Голова его ни к черту не годится.

Но Морис успокаиваться не желал. Он повернулся к мистеру Голдсмиту и схватил его за грудки:

– Так ты полицию впутал? Позвал копа?

– Конечно, мне пришлось вызвать офицера, когда вот этот… – замялся мистер Голдсмит, – когда этот… гражданин отказался покинуть мою квартиру.

– Вот это да! – Морис поднял очи горе. – Он называет гнусного копа офицером!

– Ты женат? – поинтересовался долговязый, и мистер Голдсмит, вдохновленный желанием умиротворить похитителей, энергично мотнул головой. – Один живешь, да? – хмыкнул здоровяк. – Так я и думал. Тип весьма характерный. Так что не кипятись, Морис, он просто будет числиться очередным без вести пропавшим. Демократы переживут.

– Ну да, Гарри, – кивнул Морис и отпустил мистера Голдсмита. – Ты прав. А до прихода Их Милости мы свяжем его. Пусть сам решает, что с ним делать.

Гарри достал моток веревки, а мистер Голдсмит смиренно позволил себя связать. В это время Чарли, ибо так, оказывается, называлось это существо, теребил Мориса за руку:

– Йааа… хаааачу… мовээээм…

– Не заслужил ты мовэма. – Морис оттолкнул попрошайку. – Тем, кто напортачил, мовэма не положено.

– Мовээээм… – повторил Чарли. – Йааа… хааачу… мовэээм…

– Пустая трата синьки, – сухо заметил Морис. – Он вот-вот развалится на части. Уж лучше я ему шею сверну. Хотя нет, – тут же покачал головой Морис. – Их Милости не нравится, когда мы позволяем себе вольности с единицами. К тому же новая установка по ремонту и лакировке творит сущие чудеса. Лучше дадим ему паек наравне со всеми.

Мистера Голдсмита хорошенько связали и посадили в угол. Из примыкавшей к «залу» каморки появился Гарри с большой кастрюлей без ручек. Следом со щербатой кружкой шел Морис. Сию же секунду страшилища пришли в возбуждение: они дрыгали ногами, размахивали руками, разевали рты, из которых вырывались уже знакомые мистеру Голдсмиту булькающие слова и вопли. Вот кастрюля оказалась на расшатанном столе, а под сводами подвала прокатились слова Мориса:

– Мовэм… давайте подходите… мовэм, мовэм, мовэм…

Компания чудищ, толкаясь, неуклюже рвалась вперед, оттирая тех, кто послабее, в сторону, в стремлении добраться до эмалированной кастрюли и щербатой кружки. Одно страшилище, наряженное в бывшую шинель, оттолкнули в сторону, и оно с грохотом приземлилось в нескольких ярдах от мистера Голдсмита. Существо попыталось подняться, но левая нога его подвернулась, и глазам мистера Голдсмита предстал зубчатый обломок бедренной кости, выглядывающей из дыры в изношенной штанине. На зеленоватом лице боли не отразилось, но тлеющая искра разума в мозгу заставила существо ползти по шершавому бетону вперед, к столу. Морис бросил взгляд вниз и пнул инвалида. Протестующе заворчав, существо опрокинулось на спину и беспомощно задергало руками и ногами, словно перевернутый вверх лапками жук.

Щербатую кружку погружали в кастрюлю, на четверть заполняли какой-то синей жидкостью и подносили к ближайшему широко раскрытому рту. Зеленоватая морщинистая шея содрогалась глотательным движением, а кружка уже наполнялась для следующего. Гарри оттаскивал «накормленного» в сторону и давал пинка, от которого мешок с костями чуть ли не летел на пол. Чем бы ни была жидкость в кастрюле, но ее влияние было воистину чудесно. Согбенные фигуры распрямлялись, некоторые пустились в пляс отвратительными шлепающими скачками. Один пошел танцевать вприсядку и даже успел проделать шесть па, перед тем как правое колено со зловещим треском сломалось. Другой принялся хлопать в ладоши, Морис приказал ему «прекратить безобразие», но опоздал. Одна ладонь отвалилась и приземлилась на бетонный пол с противным мягким шлепком. Желудок мистера Голдсмита готов был вывернуться наизнанку, когда неторопливой походкой к месту происшествия подошел Гарри и показал на оторвавшуюся ладонь пальцем.

– А ну подыми, – приказал он.

Существо, все еще пытающееся похлопать в ладоши одной рукой, поглядело на здоровяка пустыми слезящимися глазами.

– Хлоп… хлоп… – булькнуло оно.

– Никаких хлопков! Быстро подыми! Я не разрешаю вам разбрасывать свои части там и сям. Говорю тебе в последний раз: подыми! А теперь отнеси в мусорное ведро, – распорядился Гарри и показал на бочку из-под бензина в дальнем углу. – Можете лениться, но знайте меру! – Затем Гарри повернулся к Морису, который заканчивал кормление. – Эта партия совершенно бесполезна, Морис. Они разваливаются на куски. Скоро от них останутся одни туловища. В синьку ты положил слишком много ЕН471.

– Ерунда. – Морис отвесил оплеуху слишком нетерпеливому существу, которое быстро отступило назад с отвалившимся ухом, повисшим на кусочке кожи. – Ведь мы можем заняться ремонтом, верно? Немного скотча, фанеры и черенков от лопат. А своими моралями ты мне напоминаешь монашку в борделе.

– Ну хорошо, коль скоро ты берешься объяснить поломки Их Милости, то все в порядке, – кивнул Гарри, усмиряя пинком очередного колчерукого едока. – А на кой ему их такая уйма?

– А я почем знаю? – пожал плечами Морис. – Может, расчленит их. Возьмет от одного ногу, руку от другого, добавит запасных частей и соберет несколько действующих единиц.

Мистер Голдсмит заметил, что стал объектом нездорового интереса самых допотопных представителей местного содружества. Один, с поврежденной ногой, шаркал вокруг пленника и изучал его нижние конечности, определенно обдумывая что-то. Негнущийся указательный палец ткнул в брючину. Видимо, голосовые связки этого существа были получше, чем у Чарли, и он вполне членораздельно прохрипел:

– Отлично… отлично.

– Кыш, пшел вон! – приказал мистер Голдсмит, неистово задрыгав ногами. – Отвали, убирайся!

Существо же задрало ему штанину и, словно каннибал, рассматривающий лакомый кусочек, уставилось на пухлую белую плоть, пуская слюни.

– Морис, Гарри! – прогремел резкий голос. – Что это значит? Быстро постройте единицы в шеренгу!

Обладателем такого зычного голоса вполне мог бы оказаться майор, распекающий расхлябанных сержантов, или директор, застукавший сотрудников за групповухой. Морис и Гарри принялись выстраивать своих подопечных, толкали их, ругали, били кулаками и порой даже пинали ногами. Недавнего мучителя мистера Голдсмита схватили за шиворот и с силой бросили. Неровным шагом он понесся вперед, булькая и клокоча на ходу.

– Осторожней! – рявкнул голос. – Единицы денег стоят.

Наконец-то у мистера Голдсмита появилась возможность рассмотреть новоприбывшего. Его глазам предстал господин средних лет. На нем были черный пиджак и брюки в тонкую полоску, глянцевая шляпа-котелок, очки в роговой оправе. Карикатурный образ чиновника дополнял портфель. Именно к этому гротескному персонажу подошел Морис и весьма небрежно отдал честь:

– Единицы построены и готовы к смотру, сэр.

– Отлично! – Их Милость (мистер Голдсмит решил, что это именно он) передал портфель Гарри и медленно двинулся вдоль строя, поочередно критически изучая каждую единицу. – Морис, а почему вот этот без ладони?

– Он хлопал, сэр. Негодяй… простите, эта единица совсем сдурела после мовэма, сэр. Он так аплодировал, что отхлопал себе ладонь, сэр.

Их Милость нахмурился:

– Это из-за вашей халатности, Морис. Я не устану повторять, что необходимо уделять особое внимание составным частям единиц. Запасную ладонь достать не так просто, и, возможно, придется выбраковать эту единицу. Не заставляйте меня снова возвращаться к этому вопросу.

– Так точно, сэр.

Их Милость осмотрел несколько единиц без комментариев и, остановившись рядом с той, у которой ухо болталось на лоскутке кожи, присвистнул:

– Ты только посмотри, Морис! Это же позор. Ради бога, срочно залатай это безобразие! Мне просто страшно себе представить, что было бы, если бы Главное управление увидело такое!

– Да, сэр. – Морис оглянулся и через плечо рявкнул Гарри: – Забери эту единицу и приклей ухо скотчем.

Когда же Их Милость добрался до единицы на двух деревяшках, то разразился праведным гневом:

– Это возмутительно! Морис, у меня просто нет слов. Как вы можете выставлять напоказ единицу в подобном состоянии?! Это решительно выше моего понимания!

– Прошу прощения, сэр, она споткнулась.

– Посмотри, – продолжал Их Милость, не обращая внимания на оправдания. – Шея сломана. – Он коснулся головы, которая при этом угрожающе качнулась. – Глазные яблоки – просто срам, половины ладони не хватает, одна нога столь же уместна, как шерстяной костюм на вечеринке нудистов. А другая ступня у него приделана задом наперед.

Морис впился взглядом в незадачливую единицу, изо всех сил пытавшуюся забулькать-заговорить. Их Милость глубоко вздохнул:

– Ущерб налицо. Следует спасти то, что еще можно спасти, а остальных лучше отправить на свалку. – Закончив смотр, Их Милость повернулся и тут заметил мистера Голдсмита. – Морис, что там делает связанная единица?

– Простите, сэр, но это не единица. Это потребитель, которого единица Чарли притащил сюда по ошибке.

Их Милость снял очки, тщательно протер их носовым платком с черной каймой и водрузил на место.

– Объясни-ка получше, Морис. Ты хочешь сказать, что это живой потребитель? Настоящий первоклассный гражданин из плоти и крови? В сущности, ставлю вопрос ребром: это избиратель?

– Да, сэр. Самый что ни на есть настоящий Поглотитель-Воскресных-Обедов, Церковный-Прихожанин и Ежедневный-Приниматель-Душа.

– И как же, позвольте спросить, эта пренеприятная ошибка могла произойти?

– Сэр, единицу Чарли послали с командой по выкапыванию трупов. Он отбился и бродил сам по себе. Припомнил место, где некогда жил, нашел вот этого старого козла, ох простите, сэр, этого потребителя и привел его сюда, сэр.

– Удивительно! – Их Милость рассматривал мистера Голдсмита. – В самом деле, это удача. В том смысле, что починка ему не нужна и при надлежащем подходе он в два счета будет готов к MM IV модификации.

– Именно так я и подумал, сэр, – ухмыльнулся Морис и с удовольствием взглянул на мистера Голдсмита. – Вполне возможно, он станет основоположником новой линии, сэр. По воскрешению живьем.

– Это уже следующий этап. – Их Милость забрал портфель от Гарри. – А пока развяжите-ка потребителя, я забираю его в офис.
Чтобы туда попасть, нужно было пройти через каморку и спуститься на двенадцать ступенек. Офис оказался на удивление комфортабельным. Пол покрывал толстый ковер, стены – оранжевые обои, а за огромный стол красного дерева уселся Их Милость.

– Присаживайтесь, приятель, – предложил он. – Думаю, после всех ваших злоключений вы не откажетесь от чашечки чаю?

Мистер Голдсмит буквально упал на стул и кивнул. Дара речи он сейчас лишился, но не сомневался, что обретет его чуть позже. Их Милость поднес к уху телефонную трубку.

– Чай для двоих, – приказал он. – Только не очень крепкий. Да, еще диетическое печенье. – Он положил трубку и лучезарно улыбнулся мистеру Голдсмиту. – Готов поспорить, что вы задаетесь вопросом: что же тут происходит? Возможно, вы даже решили, что наше предприятие занимается чем-то недозволенным, так ведь?

Мистер Голдсмит смог в ответ только кивнуть.

– С удовольствием развею ваши сомнения. Ничего противозаконного тут нет. Потому что, мой дорогой, это правительственное учреждение.

Мистер Голдсмит хмыкнул.

– Да-да, – продолжал Их Милость, – самое настоящее правительственное ведомство, учрежденное Министерством здравоохранения и укомплектованное штатом сотрудников, шкафами с документами и чайными чашками. Более того, открою вам секрет: данный проект родился в голове у владельца некоего дома, расположенного на вполне конкретной улице в Вестминстере.

Из горла мистера Голдсмита вырвался звук, напоминающий шипение воздуха, выходящего из велосипедной шины.

– Думаю, – предположил Их Милость, – что вы спрашиваете себя: зачем все это?

Мистер Голдсмит застонал.

– Ответить на ваш вполне резонный вопрос можно двумя словами: производственные конфликты. Эти работяги в матерчатых кепках буквально извели вышеупомянутого человека требованиями увеличения заработной платы, забастовками и своей грубостью. И вот однажды вечером, когда этот гражданин пил перед сном какао, ему в голову пришла замечательная идея. Идея? Нет, это, скорее, целый квантовый скачок в сознании!

Открылась дверь, и в офис с подносом в руках вошло белокурое видение. У красавицы были длинные светлые волосы, она носила аккуратный английский костюм с латунными пуговицами. Мистер Голдсмит хрюкнул.

– А вот и Майна, а с нею напиток веселящий, но не пьянящий, то есть наш чай, – с потугой на веселость провозгласил Их Милость. – Поставь чашки на стол, дорогая. Ты согрела заварочный чайник?

– Да, сэр, – улыбнулась Майна и поставила поднос на стол.

– Пришли показатели национального потребления?

– Да, сэр.

– Каковы?

– Три тысячи девятьсот тридцать четыре.

– Состояние, капитал… – Их Милость радостно потер руки, а потом шлепнул Майну по заду, словно специально созданному для подобных действий.

Последствия оказались весьма плачевны. Майна дернулась, пальцы ее скрючились, рот раскрылся, заклокотали слова:

– Йааа… мёрва…

– Прошу прощения, – извинился перед мистером Голдсмитом Их Милость. – Маленькая техническая неполадка.

Он вскочил, бросился к Майне и повернул две латунные пуговицы. Пальцы блондинки расслабились, глаза зажглись, а рот захлопнулся.

– Вам еще что-нибудь нужно, сэр? – поинтересовалась она.

– Нет, благодарю тебя, дорогая. – Их Милость добродушно улыбнулся. – Не сейчас.

Майна вышла за дверь, и Их Милость вернулся за свой стол.

– Последняя модель, – доверительно сообщил он, – начиненная искусственным разумом четвертой модификации, но обращаться с ней нужно крайне осторожно. Малейший шлепок – и вот на тебе, система вышла из строя. Так, о чем бишь я? Ах да. Замечательная идея. – Он подался вперед и направил указательный палец на мистера Голдсмита. – Вот вы, например, знаете, сколько на данный момент в Великобритании живых людей?

– Мм… – начал мистер Голдсмит.

– Вот именно, – снова уселся на свое место Их Милость. – Шестьдесят два миллиона плюс-минус миллион. Шестьдесят два миллиона фактически существующих и потенциальных избирателей. Шестьдесят два миллиона потребителей, разрушителей государства и членов профсоюза. А теперь – что же остальные?

– Остальные, – эхом отозвался мистер Голдсмит.

– Вижу, вы поняли, о чем речь. Мертвецы. Какое расточительство и непредусмотрительность. Каждые сутки умирает один человек из двух тысяч. То есть в день мы имеем тридцать тысяч умерших и три миллиона в год. Один, только один человек додумался до потенциальной возможности их использования. Его словно озарило, когда он сидел у телевизора в своем доме и пил на ночь какао. Почему бы не использовать мертвецов?

– Использовать мертвецов… – отозвался мистер Голдсмит.

– Таким образом высвобождаются площади под застройку, – Их Милость разгорячился, – снижаются расходы государства, не пропадает попусту мрамор и рабочее время каменотесов. Он знал, что следует предпринять. Он узрел корень проблемы.

Их Милость замолчал и погрузился в размышления. Мистер Голдсмит вперился взглядом в слоган, черными буквами выведенный на противоположной стене:
^ КТО ДЕНЬГАМ НЕ ЗНАЕТ ЦЕНЫ,

ТОМУ НЕ ИЗБЕЖАТЬ НУЖДЫ.
Вскоре бодрый голос продолжил повествование:

– Первым делом мы привезли из Вест-Индии несколько специалистов по вуду. В конце концов, они уже несколько столетий поднимают зомби. Но нам, конечно же, пришлось усовершенствовать их технические приемы. Я хочу сказать, не могли же мы позволить им устраивать пляски в набедренных повязках вокруг костров! Наши ребята придумали мовэм: министерский основной вечный эликсир молодости. Конечно, никто не знает, что это значит, но оно и к лучшему. Страшно подумать, что произойдет, если кто-то из оппозиции сумеет добраться до формулы. Основой мовэма является метилированный спирт или денатурат. Затем R245, немного Е294 и, самое важное, 25 процентов ЕН471 и 20 процентов HW741 для нейтрализации. Вы следите за ходом моей мысли?

Мистер Голдсмит покачал головой, но тут же принялся усердно кивать, побоявшись оскорбить Их Милость.

– Вы наделены весьма острым восприятием, – улыбнулся тот. – Приятно для разнообразия поговорить с потребителем из низов среднего класса, который не надоедает нескромными вопросами. Новейшая наша разработка – Механический Мозг четвертой модификации. После того как единицу отремонтировали, почистили и закрепили универсальным лаком, удаляется прежний, мерзкий, вмешивающийся не в свои дела мозг, и доктор Сам-Знаете-Кто помещает на его место MM IV М, который делает то, что велено, – и никаких хлопот. Никаких профсоюзов, требований о повышении зарплат – вообще никаких зарплат, к тому же им не нужны ни еда, ни выходные с отпуском в придачу. Всего лишь пара чашек мовэма в день, и они прекрасно прослужат годы. Ясно?

Мистер Голдсмит наконец-то обрел голос:

– Кто же возьмет их на работу?

– Лучше спросите: кто ими побрезгует? – хмыкнул Их Милость, а затем понизил голос до доверительного шепота. – Открою вам еще один секрет: помните о некоем доме в конце аллеи, у которого было уж очень много проблем с коммуникационными счетами?

Мистер Голдсмит побледнел.

– А теперь проблем нет. Всю прислугу низшей категории подняли из могил, а некоторые из старших вышли в одну дверь и вошли обратно через другую, если вы понимаете, что я имею в виду. Кстати, выносилось предложение… Ну, не важно, все это не более чем мысли вслух. Так, а теперь как же мы поступим с вами?

Мистер Голдсмит с надеждой пожирал глазами вопрошающего. Даже осмелился вынести предложение:

– Я могу пойти домой.

Их Милость с улыбкой покачал головой:

– Боюсь, что нет. Вы слишком много видели и благодаря моей доверительности слышали тоже немало. Нет, уж лучше мы вас немножко полечим. Маленькое аккуратное дорожное происшествие как раз то, что надо.

Мистер Голдсмит продемонстрировал признаки крайнего нежелания.

– Уверены? Жаль. Ну что ж, Гарри отлично умеет симулировать подобные вещи. Сломанная шея, открытый перелом обеих ног, все это мы потом починим. Замечательные похороны за счет правительства и уверенность в жизни после смерти. Ну как?

Мистер Голдсмит судорожно сглотнул и принялся с вожделением поглядывать на дверь.

– Вижу, что вы взволнованы, – хихикнул Их Милость. – Вы даже побледнели. А знаете, я вам завидую. Не всем дано сослужить своей стране достойную службу. Помните, «Лежащие и разлагающиеся тоже служат»? Ха… ха… ха… – Их Милость зашелся приступом неудержимого веселья. Взял телефонную трубку. – Майна, будь хорошей девочкой и позови к телефону Гарри. Что?! Чаепитие?! Здесь у нас подобной ерунды не положено. Передай ему, чтобы ровно через две минуты он был у меня, иначе не успеет он залить чайный пакетик кипятком, как я начиню его MM IV М, – Он бросил трубку и посмотрел на мистера Голдсмита. – Чаепитие! Обещаю, через пять лет не будет никаких перерывов на обед или на чай! Мы им покажем!

Распахнулась дверь, и Гарри буквально влетел в офис.

Он щелкнул каблуками, вытянулся в струнку и отдал честь:

– Оператор по воскрешению Гарри Бриггс к вашим услугам, сэр.

Их Милость успокоился и вытер лоб платком с черной каймой.

– Хорошо, Гарри, вольно. Данного потребителя нужно будет превратить в единицу. Думаю, следует устроить что-то вроде дорожного происшествия. Видишь ли, тогда он не будет числиться пропавшим без вести. Какие предложения на этот счет?

– Разрешите осмотреть потребителя, сэр?

Их Милость вяло махнул рукой:

– Давай, Гарри.

Верзила подошел к мистеру Голдсмиту, наклонил ему голову вперед и рассмотрел шею:

– От парочки хороших ударов шея потребителя переломится, сэр, еще стоит немного обработать лицо, например об стену. А потом, с вашего позволения, сэр, в области живота его переедет грузовичок. Конечно, кишкам на пользу это не пойдет, но они ему все равно больше не понадобятся.

– Мовэм, – пояснил мистеру Голдсмиту Их Милость, – действует через нервную систему. Система пищеварения – лишь рудимент.

– Думаю, стоит пару раз двинуть ломиком вот сюда. – Гарри ткнул пальцем в сотрясающееся крупной дрожью бедро мистера Голдсмита. – А еще вот сюда. – Он показал чуть выше голеностопного сустава. – Колени не тронем, их потом сложно чинить.

– Проблем с воскрешением не будет? – поинтересовался Их Милость.

– Все пройдет отлично, сэр. Парочка заклепок соберет на место шею, подлатаем там и сям. Еще глаза нужно будет заменить: что-то они быстро начинают слезиться. Короче, из него получится первоклассная единица. Вы сможете ею гордиться.

– Что ж, весьма вероятно, – широко осклабился Их Милость, – Лучше бы ты вколол ему LD142 и довез, мм… единицу до предполагаемого места происшествия. Дай подумать… – Он сверился с настольным календарем. – Сегодня среда, проводимое коронером следствие в пятницу, и… Да, мы можем провести похороны в следующий вторник.

– Во вторник, сэр, – кивнул Гарри.

– А в ночь на среду можно будет уничтожить прежде поднятые единицы, ведь не стоит им и дальше разлагаться, верно?

Их Милость опять расхохотался, а Гарри позволил себе вежливо хихикнуть.

– Итак, приятель, – на этот раз Их Милость обратился к мистеру Голдсмиту, – в это же самое время ровно через неделю ты наконец-то начнешь приносить пользу обществу.

– Куда вы думаете его пристроить, сэр? – поинтересовался Гарри.

– Мы определим его носильщиком на станции Ватерлоо. Профсоюз железнодорожников собирается выдвигать требования по повышению заработной платы, и один голос против забастовки никоим образом не повредит. Так и сделаем. Уведи его, Гарри.

От страха делаются трусами. Но тог же страх может превратить тряпку в человека действия. Вид огромной ручищи, нацеленной на его горло, пробудил спящие в мистере Голдсмите рефлексы, заставившие маленького человечка вскочить со стула и со всех ног броситься к двери. До этого поведение мистера Голдсмита было весьма кроткое, поэтому стремительные действия застали врасплох и Их Милость, и Гарри, которые несколько драгоценных секунд лишь смотрели ему вслед в немом изумлении. А тем временем мистер Голдсмит выскочил в дверь и пронесся мимо Майны, которая, по-видимому, не была запрограммирована на действия в экстренных случаях, поскольку продолжала себе преспокойно печатать, игнорируя сумасшедшие вопли Гарри. Зато на маленького человечка яростные крики верзилы возымели чудотворное действие: он собрал все силы воедино и взлетел вверх по лестнице со стремительностью претендента на золотую медаль Олимпиады. Он ворвался в подвал, миновал растянувшиеся на полу единицы и был уже на пути к выходу, когда пораженный Морис обрел способность действовать.

Зайцем он удирал от двух кровожадных псов, ураганом взбежал по бетонному спуску в подвал и выскочил на пустырь. Болезненно-бледная луна играла в прятки со стремительно несущимися по небу облаками; в страхе и гневе взвыла черная кошка, когда мистер Голдсмит, оступаясь неловкими ногами на кочках и рытвинах, громыхая пустыми жестянками и банками, промчался мимо нее. Преследователи отставали футов на двадцать и теперь нагоняли его молча, ибо находились уже не на своей территории.

Мистер Голдсмит пересек булыжную мостовую, промчался под железнодорожной аркой и скрылся в узком переулке. Вот и подходящая дыра, куда он нырнул как раз перед тем, как преследователи появились из-за угла. Они остановились всего в нескольких шагах от укрытия. Голос Мориса напоминал шипение лишившейся обеда ласки:

– А маленький подлец-то улизнул.

– Далеко не уйдет, – принялся утешать его Гарри.

– Лучше вернуться, – скрепя сердце признал Морис. – Пусть Их Милость сообщит в Комитет военного планирования.

По звукам шагов мистер Голдсмит определил, что преследователи еще немного потоптались на месте и все же убрались восвояси. Лишь тогда он осмелился выбраться из дыры и устало побрел по переулку. Он долгое время блуждал, пугаясь и шарахаясь от каждой тени. В конце концов он выбрался на маленькую площадь и увидел на другой стороне церковь, вонзившую шпиль в ночное небо. Конечно же, двери были закрыты, но дышащее покоем здание всколыхнуло детские воспоминания; мистер Голдсмит преклонил колени на ступенях и тихонько заплакал, словно потерявшийся ребенок.

Тяжелые шаги заставили его насторожиться и вскочить, испуганно глядя на залитую лунным светом дорогу. К нему с величием фрегата под всеми парусами приближался рослый дородный мужчина. Словно звезды на бархате неба, мерцали серебряные пуговицы. Маяком надежды сверкала кокарда. Мистер Голдсмит с радостными восклицаниями бросился к своему защитнику. Вцепился в сильные шершавые руки, уткнулся в синий мундир и наконец смог вздохнуть с облегчением.

– И что на этот раз произошло? – спросил полисмен. – Опять мертвецы разговаривают?

– Еще как разговаривают, и их целые сотни! – Мистер Голдсмит даже стал заикаться, пытаясь убедительно донести до полицейского важные вести. На этот раз ему должны поверить! – Они опустошают кладбища. Нужно непременно их остановить.

– Успокойтесь. Я займусь этим, сэр. Пройдемте в участок, вы напишете заявление.

– Да… да… – Предложение показалось мистеру Голдсмиту весьма разумным. – Да, я… я напишу заявление. А потом вы меня заприте в камеру, хорошо? Чтобы они не смогли до меня добраться.

– Как скажете, – согласился констебль. – Мы на славу вас спрячем, никто больше не потревожит. А теперь пойдем.

Они двинулись прочь от запертой церкви, и из мистера Голдсмита хлынул безудержный поток слов. Полицейский оказался превосходным слушателем и поощрял рассказчика фразами вроде: «Просто не верится, сэр… И не говорите, сэр… Даже в голове не укладывается… Правда диковиннее вымысла».

Мистер Голдсмит соглашался с полицейским, но в недавно обретенное чувство безопасности холодной дрожью ворвалось тревожное предчувствие.

– Почему мы пошли этим переулком?

– Мы идем самым коротким путем, – отвечал констебль. – Не стоит дополнительно утомлять себя продолжительной ночной прогулкой.

– Ах да. – Мистер Голдсмит ухватился за видимую логичность ответа, подобно тому как осужденный на смертную казнь хватается за веревку, готовую вот-вот его вздернуть. – А далеко до участка?

– Рукой подать, сэр. Осталось несколько шагов, уж будьте уверены.

Они прошли еще немного и завернули за угол.

– Именно этой дорогой я и шел туда, – испуганно констатировал мистер Голдсмит, а хватка полицейского стала еще сильнее.

– Что с того, сэр? Мы вроде как прослеживаем ваш путь.

Надежда улетучилась. Мистер Голдсмит попытаться вырваться из рук полицейского:

– Вы…

Но офицер держал его железной хваткой. Мистер Голдсмит вцепился в синий мундир и крутанул серебряную пуговицу. Словно издалека донеслись булькающие слова:

– Ааа… йааа… мёрв…

Луна жеманно выглядывала из-за облачка и смотрела, как большой и бравый, но мертвый полицейский тащит упирающегося маленького человечка в загробный мир.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   53

Похожие:

Зомби Серия: Антология – 2010 iconЗомби Серия: Антология – 2010
Перевод: Ольга Ратникова Елена Черникова Мария Савина-Баблоян З. Александрова И. Савельева А. Сипович Илона Русакова В. Ахтырская...
Зомби Серия: Антология – 2010 iconВыживанию Среди Зомби ExportToFB21 26. 10. 2010 ooofbtools-2010-10-26-0-33-55-971 0 zombie
Руководство по выживанию среди зомби предлагает полную защиту благодаря надежным, проверенным советам, как защитить себя и своих...
Зомби Серия: Антология – 2010 iconДжон Брэйн Путь наверх Роман Перевод с английского издательство иностранной литературы
Я приехал в Уорли пасмурным сентябрьским утром. Небо было серым, как гизлейский песчаник. Я сидел один в купе и, помнится, твердил...
Зомби Серия: Антология – 2010 iconЛорел Гамильтон. Смеющийся труп
Смерть умеет смеяться. У смерти – нехорошая улыбка. Безумная улыбка зомби, восстающих из могилы, чтобы нести гибель живым. Жестокая...
Зомби Серия: Антология – 2010 icon01. 03. 2010 Chopin mp3 02. 03. 2010 L'Hopital mp3 03. 03. 2010 L'Hopital...

Зомби Серия: Антология – 2010 iconПонятие назначение и система уголовного процесса
Упк упк учебники упп РФ п. А. Лупинская. 2010. Кп и. Л. Петрухин 2009-2010. Уп – В. П. Бождев. 2009-2010. Уп смирнов А. В, Колиновский...
Зомби Серия: Антология – 2010 iconЭ39 Психология эмоций. Я знаю, что ты чувствуешь. 2-е изд. / Пер...
...
Зомби Серия: Антология – 2010 iconРуководство по Выживанию Среди Зомби ваш ключ к выживанию среди орд...
Руководство по выживанию среди зомби предлагает полную защиту благодаря надежным, проверенным советам, как защитить себя и своих...
Зомби Серия: Антология – 2010 iconМосква Издательство «кучково поле»
Настоящее издание осуществлено в рамках мегапроекта «Антология отечественной военной мысли»
Зомби Серия: Антология – 2010 iconСерия фигурок Lenges Galactin Dallo 2013 (серия Parazaufolodactila)

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница