Элизабет Гилберт «Законный брак»


НазваниеЭлизабет Гилберт «Законный брак»
страница8/16
Дата публикации01.11.2013
Размер3 Mb.
ТипЗакон
vb2.userdocs.ru > Философия > Закон
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16
^

Глава 5
Замужество и женщина



Главная сегодняшняя проблема, названия которой еще не придумали, – как сочетать работу, любовь, домашние обязанности и воспитание детей.

Бетти Фридан, «Вторая ступень»
В последнюю неделю нашего пребывания в Луангпхабанге мы познакомились с юношей по имени Кео.

Кео был другом Хамси, хозяина маленького отеля на берегу реки Меконг, где мы с Фелипе жили уже давно. Настал момент, когда я исколесила Луангпхабанг пешком и на велосипеде, вдоволь нашпионилась за монахами и выучила наизусть все улицы и храмы этого маленького городка. Тогда я наконец спросила Хамси, нет ли у него друга с машиной, который говорил бы по-английски и мог свозить нас в горы в окрестностях города.

Тогда Хамси, щедрая душа, познакомил нас с Кео, еще одной щедрой душой, одолжившей автомобиль у своего дяди. И мы отправились в горы.

Кео исполнился двадцать один год, и в жизни у него было много интересов. Я точно это знаю, потому что это было первое, что он мне сообщил: «Мне двадцать один год, и в жизни у меня много интересов». Кео также объяснил, что родился в бедности, – он был младшим из семи детей в бедной семье в самой нищей стране Юго-Восточной Азии. Однако благодаря невероятной прилежности он всегда был лучшим учеником в школе. Только одного ученика в год выбирают «лучшим по знанию английского языка», и им всегда был Кео. Учителям нравилось вызывать его в классе, потому что он всегда знал правильный ответ. Кео также заверил меня, что знает всё о еде. Причем не только лаосской, но и французской – потому что однажды работал официантом во французском ресторане и готов поделиться со мной своими знаниями по этим предметам. Еще Кео работал со слонами на слоновьей ферме для туристов – следовательно, и о слонах знал немало.

Чтобы продемонстрировать свои глубокие познания в слоновьей теме, сразу же после знакомства Кео спросил:

– Угадайте, сколько пальцев у слона на передних лапах?

Я наугад ответила «три».

– Неверно, – покачал головой Кео. – Разрешаю вторую попытку.

– Пять, – сказала я.

– К сожалению, снова неправильно, – ответил Кео. – Поэтому скажу вам ответ. На передних лапах у слона четыре пальца. А теперь угадайте, сколько на задних.

– Четыре, – сказала я.

– Опять неправильно. На задних лапах у слона пять пальцев! А теперь можете угадать, сколько литров воды слон может набрать в хобот?

Угадать я не могла. Я понятия не имела, сколько литров воды вмещает хобот слона. Но Кео знал ответ: восемь! К моему ужасу, этим его знания о слонах не ограничивались. Поэтому попробуйте представить, какую лекцию по биологии толстокожих мне пришлось послушать в тот день, когда я каталась по горам вместе с Кео.

Он также был знатоком других предметов и не преминул сообщить мне об этом:

– Сегодня я поведаю вам не только факты и интересности из жизни слонов. Я также знаю немало о бойцовых рыбах.

Вот такой он был, Кео, юноша двадцати одного года от роду. И именно по этой причине Фелипе в тот день предпочел не ехать со мной на экскурсию вокруг Луангпхабанга – потому что один из его недостатков (не упомянутый в списке) заключается в том, что он терпеть не может, когда серьезные юноши двадцати одного года от роду достают его расспросами о том, сколько пальцев у слона на ногах.

А вот мне Кео понравился. Я вообще симпатизирую таким ребятам, как Кео. Любознательный и открытый от природы, он со снисхождением относился к моей любознательности и энтузиазму. Какие бы вопросы я ни задавала, даже самые идиотские, он всегда пытался на них ответить. Иногда его ответы были продиктованы богатыми познаниями в лаосской истории, а иногда он отвечал кратко. Например, как-то вечером мы ехали по невообразимо нищей горной деревне, где в домах были земляные полы, грубо прорубленные в листах гофрированной стали окна, а дверей не было вовсе. И при этом, как во многих других лаосских деревнях, на крыше почти всех хижин торчали дорогие спутниковые тарелки. Я молча задумалась о том, почему люди предпочитают потратить деньги на тарелку, а не поставить, ну скажем, нормальную дверь. И наконец спросила Кео:

– Почему им так важно иметь эти спутниковые тарелки?

Кео пожал плечами и ответил:

– Тут телевизор очень плохо принимает.

Но разумеется, чаще всего я расспрашивала Кео о браке – такая уж у меня была «тема года». И он с радостью разъяснял, как устроен лаосский брак. Он рассказал, что свадьба – самое важное событие в жизни каждого лаосца. Лишь рождение и смерть могут сравниться с ним по важности, но разница в том, что в честь этих событий вечеринку особенно не спланируешь. Поэтому свадьба всегда отмечается пышно. Сам Кео, к примеру, пригласил на свою свадьбу в прошлом году ни много ни мало семьсот человек. И это обычное дело. Как у всякого лаосца, у Кео «полно двоюродных братьев, сестер и друзей, и мы должны приглашать всех».

– И что, все семьсот пришли? – изумилась я.

– О нет, – заверил он меня. – Народу явилось больше тысячи!

Типичная лаосская свадьба – дело такое: все двоюродные братья, сестры и друзья приглашают всех своих двоюродных братьев, сестер и друзей (а те в свою очередь иногда и своих). А поскольку хозяин никогда не имеет права кому-либо отказать, ситуация очень быстро выходит из-под контроля.

– Теперь хотите ли, чтобы я поведал вам факты и интересности о традиционном подарке на традиционную лаосскую свадьбу? – осведомился Кео.

Очень хочу, ответила я, и Кео поведал.

Перед свадьбой лаосская пара рассылает гостям пригласительные открытки. Гости берут эти открытки, на которых написаны их имя и адрес, складывают в форме небольшого конверта и кладут внутрь деньги. В день свадьбы все эти конверты собирают в большой деревянный ящик. Огромная сумма поможет молодоженам начать совместную жизнь. Вот почему Кео и его невеста пригласили так много народу чтобы обеспечить как можно больший приток наличности.

А потом, по окончании свадебного приема, невеста с женихом садятся и всю ночь считают деньги. Точнее, пока жених считает, невеста сидит рядом с блокнотиком и записывает, сколько денег кто подарил. И это не для того, чтобы потом написать подробные письма с благодарностью (как поначалу подумал мой американский мозг), а чтобы эта аккуратная бухгалтерия сохранилась на века. Блокнотик, который на самом деле представляет собой не что иное, как банковский гроссбух, будет храниться в надежном месте, чтобы в последующие годы не раз послужить своего рода справочником. К примеру, когда через пять лет ваш двоюродный брат из Вьентьяна решит жениться, вы достаете блокнот и смотрите, сколько денег он подарил вам на свадьбу. Ровно столько же и вы подарите ему. Точнее, ровно столько же плюс еще немножко.

– С учетом инфляции! – с гордостью пояснил Кео.

Выходит, свадебные деньги – вовсе не подарок, а тщательно каталогизированный кредит, постоянно перетекающий из одних рук в другие, от одной семьи к другой, по мере того как всё новые и новые молодожены начинают совместную жизнь. Вы используете свои свадебные деньги, чтобы встать на ноги, приобрести собственность или начать малый бизнес, а достигнув процветания, постепенно, с годами, возвращаете долг – свадьба за свадьбой.

Эта система превосходно работает в государстве, где царят крайняя нищета и экономический хаос. Лаос десятилетиями страдал от изоляции за самым строгим коммунистическим «бамбуковым занавесом», равных которому не было во всей Азии. Некомпетентные правительства, одно за другим, осуществляли политику финансово «выжженной земли», национальные банки чахли и умирали в коррумпированных и неумелых руках. В ответ люди собирали гроши и превратили свадебную церемонию в реально действующую, эффективную банковскую систему, единственный надежный лаосский народный банк. Этот социальный контракт основан на общем понимании, что деньги, подаренные на свадьбу, не принадлежат жениху и невесте, – по сути, это общественные деньги, и их нужно вернуть. С процентами. В определенной степени это означает, что и брак не совсем принадлежит вам двоим; он также принадлежит обществу, и общество ждет от него дивидендов. Таким образом, брак превращается в бизнес, долей которого владеют все вокруг.

Цена подобного долевого участия открылась мне однажды вечером, когда Кео отвез меня далеко в горы, в маленькую деревню Банпханом в окрестностях Луангпхабанга. В уединенной низинной местности проживали леу, малый народ, несколькими веками ранее бежавший в Лаос из Китая в поисках спасения от предрассудков и преследований. С собой леу привезли лишь шелковичных червей и сельскохозяйственные навыки. Университетская подруга Кео жила в деревне и работала ткачихой, как и все женщины-леу. Девушка и ее мать согласились встретиться со мной и поговорить о браке, а Кео – выступить переводчиком.

Семья подруги Кео жила в чистой квадратной бамбуковой хижине с бетонным полом. Окон не было, чтобы укрыться от беспощадного солнца. В результате, когда вы заходите в дом, возникало впечатление, будто сидишь в огромной плетеной корзинке, – вполне подходящее жилье для представителей культуры одаренных ткачей.

Женщины принесли мне маленькую табуреточку, чтобы я села, и стакан воды. В хижине почти не было мебели, но в гостиной было выставлено самое ценное семейное имущество – в ряд, в порядке важности: новая прялка, новый мотоцикл и новый телевизор.

Подругу Кео звали Джой, а ее маму, красивую полноватую женщину лет сорока пяти, – Тинг. Дочь сидела молча, подшивая шелковую ткань, а мать тем временем весело, не умолкая болтала – поэтому все мои вопросы были обращены к ней.

Я расспросила Тинг о брачных традициях, принятых в деревне, и она ответила, что у них всё очень просто. Если парню нравится девушка и это взаимно, их родители встречаются и вместе составляют план. Если и дальше всё идет хорошо, вскоре обе семьи идут к монаху, который сверяется с буддистским календарем и находит благоприятную дату для свадьбы. Затем жених и невеста женятся, и все жители деревни «одалживают» им деньги. Эти браки длятся всю жизнь, поспешила добавить Тинг, потому что такого понятия, как развод, в деревне Банпханом попросту не существует.

Ну, нечто подобное мне не раз приходилось слышать в путешествиях. И я всегда отношусь к таким замечаниям скептически, потому что нигде в мире нет такого места, где разводов «попросту не существует». Стоит копнуть, и всегда найдется история о неудачном браке – пусть хорошо скрываемая. Всегда. Поверьте. В этой связи вспоминается эпизод из романа Эдит Уортон «Веселый дом», где старая сплетница из высшего общества говорит: «В каждой семье был как минимум один случай аппендицита и один развод». (А под «случаем аппендицита», кстати, деликатные леди эдвардианской эпохи подразумевали аборт – аборты тоже делают везде, поверьте, – даже там, где меньше всего ожидаешь.)

Но, безусловно, есть места, где развод действительно редкость. И клан Тинг был тому примером. Под давлением с моей стороны Тинг призналась, что одной ее подруге детства действительно пришлось переехать в столицу, потому что муж ее бросил, – но за последние пять лет это единственный развод на ее памяти. Есть система, сказала она, не позволяющая бракам распадаться. Как можете себе представить, в маленькой бедной деревушке вроде этой, где жизни людей так сильно взаимозависимы (в том числе и в финансовом отношении), чтобы сохранить целостность семьи, меры предпринимаются крайние. На случай, если у супругов возникают проблемы, пояснила Тинг, общество выработало четырехступенчатый подход. Во-первых, жене в проблемном браке советуют не бунтовать и по возможности подчиняться воле супруга.

– Лучше всего, если в браке всего один капитан, – призналась Тинг. – Проще, если это муж.

Вежливо кивнув, я решила, что лучше ничего не говорить и как можно скорее услышать о второй ступени.

Иногда, объяснила Тинг, даже полное подчинение не способно разрешить все семейные конфликты – в этом случае необходимо прибегнуть к внешнему влиянию. Таким образом, вторая ступень вмешательства – это когда родители мужа и жены вмешиваются, чтобы понять, могут ли они решить проблему. Они советуются с супругами и друг с другом, и все пытаются прийти к общему решению – как одна семья.

Если и вмешательство родителей не помогает, пара переходит к третьей ступени. Они идут к деревенским старейшинам – тем самым людям, которые их поженили. Старейшины обсуждают проблему на общественном совете. Таким образом, семейные дела выносятся на повестку дня наравне с граффити и налогами на образование – и тут уж все должны соединить усилия, чтобы найти выход. Соседи будут подсказывать свои идеи и решения и даже предложат помощь – к примеру, забрать маленьких детей на неделю или две, чтобы пара тем временем занялась разногласиями, ни на что не отвлекаясь.

Лишь на четвертой ступени, если ничего больше не помогает, приходится признать, что надежды больше нет. Если семья не в силах разрешить спор даже с помощью общины (крайняя редкость), тогда, и лишь тогда, они отправляются в большой город, за пределы деревни, где подают на развод официально.

Слушая объяснения Тинг, я невольно вспоминала свой первый неудавшийся брак и думала о том, смогли бы мы с супругом спасти наши отношения, если бы заметили признаки крушения ранее, прежде чем яд проник слишком глубоко. Что, если бы мы созвали экстренный совет из друзей, родных и соседей? Что, если своевременное вмешательство исправило бы проблему, восстановило порядок и снова свело нас вместе? В самом конце мы полгода ходили к семейному психологу, но, увы, обратились за помощью слишком поздно и совершенно не старались ничего исправить (я часто слышу, как психологи упрекают в этом своих пациентов). Встречи раз в неделю в кабинете специалиста не могли закрыть гигантскую пропасть, возникшую между нами в конце совместного пути. К тому времени, как наш больной брак попал к хорошему врачу, ему (врачу) оставалось лишь представить отчет о вскрытии. Но если бы мы поспешили или больше доверяли друг другу… Если бы мы обратились за помощью к родным и друзьям…

С другой стороны, может, и тогда ничего не вышло бы.

У нашего брака было очень много проблем. Не уверена, что мы сумели бы вытерпеть друг друга, даже если все жители Манхэттена коллективно взялись за наше дело. Кроме того, в нашей культуре просто не предусмотрено такое понятие, как семейное или общественное участие. Мы были современными независимыми американцами и жили в сотнях миль от родителей. Собрать наших родных и соседей, чтобы обсудить вопросы, которые мы намеренно столько лет хранили в тайне, было бы чуждо, неестественно. С таким же успехом можно было бы принести в жертву курицу и спокойно надеяться, что отныне всё наладится само собой.

Как бы то ни было, нельзя бесконечно размышлять на эту тему. Нельзя попадать в ловушку фантазий и жалеть о браке, что не удался, хотя эти мучительные метания ума очень сложно контролировать. По этой причине я считаю, что покровителем всех разведенных людей должен стать древнегреческий титан Эпиметей, награжденный – или, скорее, проклятый – даром оценки прошлых событий. Эпиметей был неплохим парнем, но умел предугадывать будущее, лишь когда оно уже случилось, а в реальной жизни этот навык, как понимаете, вряд ли мог ему пригодиться. (Занятный факт: Эпиметей и сам был женат, хотя впоследствии, наверное, пожалел, что не выбрал другую девушку: его жена была маленькой хулиганкой по имени Пандора. Забавная парочка.)

Как бы то ни было, в определенный момент жизни мы должны перестать бичевать себя по поводу прошлых неудач – даже тех, которые впоследствии выглядят так, будто мы наступили в лужу, – и начать жить дальше. Или, как сказал однажды Фелипе в своей неподражаемой манере: «Не будем думать о прошлых ошибках, дорогая. Давай лучше сосредоточимся на будущих».

В этой связи в тот день в Лаосе мне пришло в голову, что, возможно, Тинг и общество, в котором она живет, действительно правы насчет брака. Правы не в том, что муж должен быть капитаном, а в том, что бывает время, когда общество, желая сохранить сплоченность, обязано не только делиться деньгами и ресурсами, но и поддерживать чувство взаимной ответственности. Что, если все наши браки должны быть как-то связаны, сплетены в большое социальное полотно, чтобы сохранить долговечность? Именно потому в тот день в Лаосе я мысленно приказала себе не считать брак с Фелипе целиком и полностью своим – это лишит его кислорода и приведет к изоляции, одиночеству, уязвимости.

Мне не терпелось спросить свою новую подругу Тинг, приходилось ли ей когда-нибудь вмешиваться в соседский брак в качестве деревенской старейшины. Но не успела я перейти к следующему вопросу, как она перебила меня, спросив, не могла бы я найти ее дочери Джой хорошего американского мужа. Желательно с университетским образованием. При этом Тинг показала мне роскошное шелковое покрывало, работу дочери, – золотые слона, танцующие на пурпурном фоне. Возможно, в Америке найдется человек, который захочет жениться на девушке, умеющей так искусно рукодельничать?

Всё время, пока мы с Тинг разговаривали, Джой сидела в уголочке и молча шила. На ней были джинсы и футболка, волосы убраны в свободный хвостик. Джой то вежливо слушала мать, то, как свойственно дочерям, от смущения закатывала глаза, когда мать говорила что-то не то.

– Неужели ни один образованный американец не захочет жениться на такой хорошей девушке-леу? – повторила Тинг.

Она не шутила, и напряжение в ее голосе свидетельствовало о том, что дело серьезное. Я попросила Кео деликатно расспросить Тинг поподробнее, и та быстро раскололась. С недавних пор в их деревне начались проблемы, призналась она. Дело в том, что молодые женщины стали зарабатывать больше мужчин и к тому же получать образование. Женщины-леу – чрезвычайно одаренные ткачихи, а с приходом в Лаос западных туристов покупкой текстильных изделий заинтересовались иностранцы. Поэтому местные девушки могут заработать довольно много денег и нередко откладывают их с малых лет. Затем некоторые, вроде дочери Тинг, используют эти деньги, чтобы получить высшее образование, а также покупают вещи для семьи – мотоциклы, телевизоры, новые прялки. А местные молодые люди так и остаются простыми крестьянами, которые не зарабатывают почти ничего. Одним словом, пока все были бедны, в обществе проблем не возникало. Но когда один пол – женский – стал богаче, равновесие нарушилось. Молодые женщины в деревне Тинг постепенно привыкли к тому, что способны сами себя обеспечить, и начали откладывать замужество на потом. Однако главная проблема была даже не в этом, а в том, что после свадьбы молодые люди быстро садились женам на шею и переставали работать в поте лица. Чувствуя собственную ненужность, они спивались или увлекались азартными играми. Такая ситуация, разумеется, женщин не радовала, и многие девушки в последнее время стали вообще отказываться выходить замуж, подрывая общественную систему маленькой деревушки, что приводило к многочисленным конфликтам и осложнениям. Поэтому Тинг и опасалась, что ее дочь никогда не выйдет замуж (если только я не найду ей образованного американского мужа под стать). А как же продолжение рода? И что станет с деревенскими юношами, которых заткнули за пояс девчонки? Во что превратится сложная сеть социальных отношений в деревне?

Тинг сказала, что называет эту проблему «западной», потому читала о таком в газетах. И действительно, проблема абсолютно характерна для Запада – мы уже несколько поколений видим, как подобное разыгрывается в нашем мире, с тех пор как женщинам открылась возможность зарабатывать. В любом обществе, как только женщины начинают сами добывать свой хлеб, первое, что меняется, – природа брачных отношений. Эта тенденция типична для всех стран и всех людей. Чем более независимой становится женщина в финансовом плане, тем позднее она выходит замуж – если выходит вообще.

Некоторые считают, что подобная ситуация приводит к распаду общества и относятся к ней осуждающе, утверждая, что экономическая свобода женщины разрушает счастливые браки. Но традиционалистам, с ностальгией вспоминающим те славные дни, когда женщина сидела дома и заботилась о детях (соответственно, процент разводов был намного ниже, чем в наши дни), неплохо было бы подумать о том, что в течение веков многие женщины оставались замужем, потому что у них не было выхода. Даже сегодня доход среднестатистической американки после развода падает на тридцать процентов, а в прошлом дела обстояли куда хуже. Верно предупреждает старая поговорка: «От банкротства женщину отделяет лишь развод». Куда было деться женщине с маленькими детьми, без образования и средств к существованию? Мы склонны идеализировать культуру, в которой браки длятся всю жизнь, однако долговечность брака далеко не всегда является признаком супружеского счастья.

К примеру, во времена Великой депрессии уровень разводов в США резко упал. В те дни социологам нравилось приплетать к этому романтическую идею о том, как сплачивают тяжелые времена. Они рисовали оптимистичную картину: проявляющие чудеса выдержки семьи собираются вместе и едят скудный ужин из одной треснувший миски. Им же принадлежит крылатая фраза о том, что многие семьи потеряли машины, но обрели душу. Но в реальности, как скажет вам любой семейный психолог, сильные финансовые неурядицы оказывают на брак просто чудовищное давление. За исключением, пожалуй, неверности и побоев, ничто не портит отношения быстрее нищеты, банкротства и долгов. Когда современные историки проанализировали низкий процент разводов в период Великой депрессии более внимательно, они поняли, что многие американские пары продолжали жить вместе лишь потому, что развод был им не по карману. В то время было тяжело содержать один дом, что уж говорить о двух. Многие семьи протянули до конца Великой депрессии благодаря простыне, подвешенной посреди гостиной. Простыня отделяла мужа от жены и была зрелищем поистине… депрессивным. Некоторые пары разошлись, но у них не было денег подать на законный развод через суд. В 1930-е годы Америку охватила настоящая эпидемия брошенных семей. Легионы обанкротившихся мужей бросали жен и детей и пропадали навсегда (откуда, вы думаете, взялось в те годы столько бродяг?). Причем мало кто из жен официально сообщил о пропаже мужа во время переписи населения. У них были заботы поважнее: например, где взять еду.

Крайняя нищета порождает напряжение – вряд ли этот факт кого-то удивит. Процент разводов в США выше всего среди необразованных, финансово неустроенных людей. Разумеется, деньги приносят другие проблемы – но с деньгами появляется и выбор. Они позволяют нанять няню, обустроить отдельную ванную, поехать в отпуск, избавиться от ссор из-за счетов – всё это способно стабилизировать брак. А когда женщина начинает зарабатывать сама и экономическое выживание перестает быть мотивацией для брака – тогда меняется всё.

К 2004 году незамужние женщины стали самой быстрорастущей демографической группой в США. Вероятность, что тридцатилетняя американка окажется незамужней, к 2004 году выросла втрое по сравнению с 1970-ми. При этом увеличился и шанс, что она окажется бездетной, – или, по крайней мере, не родит ребенка так рано. Число бездетных семей в 2008 году достигло в США самого высокого показателя за всю историю.

Разумеется, общество не всегда приветствует такие изменения. В современной Японии, где у женщин самые высокие зарплаты в индустриальном мире (и не случайно – самая низкая рождаемость на земле), консервативные общественные критики прозвали молодых девушек, не желающих выходить замуж и заводить детей, «одинокими паразитками» – имея в виду, что незамужняя бездетная женщина пользуется всеми привилегиями своего гражданства (к примеру, экономическим богатством), не предлагая ничего взамен (детей). Даже в репрессивных культурах вроде современного Ирана молодые женщины всё чаще стремятся отложить замужество и деторождение на более поздний срок, чтобы сосредоточиться на образовании и карьере. Стоит ли говорить, что консерваторы тут как тут – спешат обличить эту тенденцию, утверждая, что незамужние по собственному желанию женщины «опаснее вражеских бомб и ракет».

Будучи матерью в развивающемся сельском Лаосе, моя подруга Тинг испытывала противоречивые чувства по поводу судьбы дочери. С одной стороны, она гордилась ее образованностью и ткаческим умением, благодаря которым в семье появились новенькая прялка, телевизор и мотоцикл. С другой – Тинг была совершенно не в состоянии понять мир Джой, в котором та училась, зарабатывала и была свободна. Заглядывая в будущее дочери, она видела лишь запутанный клубок новых вопросов. В традиционном обществе леу этой образованной, грамотной, финансово независимой и пугающе современной молодой женщине попросту не было места. Что с ней прикажете делать? Разве сможет она держаться на равных с соседскими мальчишками из крестьянских семей? Мотоцикл можно поставить в гостиную, спутниковую тарелку – прикрепить на крышу дома, но куда девать такую девицу?

А теперь позвольте рассказать вам, насколько интересен был наш разговор самой Джой. Посреди беседы она просто вышла из дома, и я ее больше не видела. Мне так и не удалось выудить из нее ни слова о том, что она думает о замужестве. Хотя я уверена: у Джой было вполне сложившееся мнение, но она явно не желала болтать на эту тему со мной или своей матерью. Вместо этого она просто ушла заниматься своими делами. Причем у меня возникла полная иллюзия, будто она выскочила в супермаркет за сигаретами, а потом пошла в кино с друзьями. Только вот в деревне не было ни супермаркета, ни сигарет, ни кино – одни куры кудахтали на пыльной дороге.

Так куда же она ушла?

И ведь в этом-то вся проблема!
Кстати, я забыла сказать, что жена Кео в то время ждала ребенка. Он должен был родиться в ту самую неделю, когда я познакомилась с Кео и наняла его в качестве гида и переводчика. Я узнала о беременности его жены, когда мой провожатый сказал, что очень рад возможности чуть-чуть подработать, потому что ребенок вот-вот появится. Он очень гордился будущей ролью отца и в последний наш вечер в Луангпхабанге пригласил нас с Фелипе к себе домой на ужин, чтобы показать, как он живет, и познакомить с юной беременной Ной.

– Мы познакомились в школе, – сказал Кео. – Она мне всегда нравилась. Она младше меня – ей всего девятнадцать. И очень красивая. Хотя теперь, когда у нее ребенок, как-то странно. Раньше она была такая маленькая, что вообще ничего не весила, а теперь весит!

И вот мы поехали к Кео – нас отвез его друг Хамси, хозяин гостиницы, – причем не с пустыми руками. Фелипе взял несколько бутылок лаосского пива, а я – симпатичную одежду, которая подошла бы как мальчику, так и девочке: купила на рынке в подарок жене Кео.

Дом Кео стоял в конце изрезанной колеями дороги на выезде из города. Последний в ряду одинаковых домиков, он занимал прямоугольный участок площадью двадцать на тридцать футов – а дальше начинались джунгли. Половина участка была заставлена бетонными резервуарами, где Кео держал лягушек и бойцовых рыбок. Он разводил их в качестве дополнительного источника дохода (помимо зарплаты учителя начальной школы и периодических заработков экскурсовода). Лягушек употребляли в пищу. Как с гордостью объяснил Кео, они шли по двадцать пять тысяч кип ($2,5) за килограмм, а в среднем на килограмм приходилось по три-четыре штуки, потому что лягушки у моего гида были упитанные. В общем, приработок получался неплохой. Еще у него были бойцовые рыбки, которые хорошо размножались и шли по пять тысяч кип за штуку (50 центов). Рыбок покупали местные устроители водных боев. По словам Кео, он начал разводить бойцовых рыб еще в детстве, пытаясь найти способ заработать, чтобы не слишком обременять родителей. Хотя Кео был не хвастун, он не мог не заметить, что во всем Луангпхабанге его рыбки конечно же лучшие.

На оставшейся территории (не занятой цистернами с рыбами и лягушками) стоял дом Кео, занимавший, собственно, около пятнадцати квадратных футов. Представьте себе сооружение из бамбука и фанеры с крышей из гофрированной стали. Единственную комнату недавно поделили на две, разграничив гостиную и спальню. Стенка представляла собою не что иное, как фанерный лист, аккуратно оклеенный англоязычными газетами: «Бангкок пост» и «Геральд трибюн». (Фелипе потом сказал, что Кео, наверное, лежит ночами и учит газеты наизусть, не упуская ни единого шанса улучшить свой английский.) В доме была всего одна лампочка – она висела в гостиной. Кроме того, имелась крошечная ванная с бетонными стенами, полом, азиатским туалетом и ванной для мытья. Правда, в день нашего приезда в ванне плавали лягушки, потому что резервуары были переполнены. (Как объяснил Кео, дополнительное преимущество разведения лягушек в том, что «среди соседей мы единственные, кто не мучается от комаров».) Кухня была снаружи, под небольшим навесом, с чисто подметенным земляным полом.

– Когда-нибудь мы сделаем на кухне нормальный пол, – сказал Кео, и вид у него в тот момент был точь-в-точь, как у наших обеспеченных жителей пригородов, рассуждающих, как однажды они устроят в доме зимний сад. – Но сначала надо побольше заработать. В доме не было ни стола, ни стульев. На улице, на кухне, стояла маленькая скамеечка, а под ней лежала крошечная домашняя собачка, ощенившаяся всего несколько дней назад. Щенки были размером с хомячков. Единственное, чего стеснялся Кео в своем доме, так это слишком маленькой собачки. Ему казалось, что знакомить гостей с собачкой такого размера – сродни жадности, что ли, как будто ее малый рост совсем не соответствует жизненному статусу Кео или, по крайней мере, плохо отражает его стремления.

– Мы вечно смеемся над ней, что ростом не вышла. Извините, ведь могла быть и больше, – сокрушался он. – Но несмотря ни на что, это очень хорошая собака.

Еще у Кео была курица. Она жила в районе кухни и крыльца и была привязана к стене за веревочку – чтобы не убежала, но могла свободно гулять. У курицы имелась своя картонная коробка, куда она откладывала по одному яйцу в день.

Кео представил нам курицу и ее картонный домик с видом фермера-джентльмена, гордо вытянув руку:

– А это наша курица!

В этот момент я краем глаза взглянула на Фелипе и увидела на его лице целый спектр эмоций: нежность, жалость, ностальгию, восхищение и немного грусти. Фелипе вырос в нищете в Южной Бразилии и, как Кео, всегда был гордой душой. Он и до сих пор таким остается и даже говорит, что родился не в бедной семье, а в семье, у которой были «проблемы с деньгами», – подчеркивая тем самым, что бедность для него всегда была временным явлением (это выглядело так, что он, даже будучи беспомощным младенцем на руках у матери,
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16

Похожие:

Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭлизабет Гилберт «Самая лучшая жена»
Книга американской писательницы Элизабет Гилберт «Есть, молиться и любить» в одно мгновение покорила российских читателей. Она значится...
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭлизабет Гилберт Происхождение всех вещей Элизабет Гилберт Происхождение всех вещей Что есть
И тут же – почти немедленно – вокруг нее стали формироваться самые разные мнения
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭлизабет Гилберт Последний романтик «Гилберт «Последний романтик»,...
Он называл свой дом Черепашьим островом – в честь индейской легенды о Сотворении мира, согласно которой большая черепаха носит на...
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭлизабет Гилберт Происхождение всех вещей Чтоестьжизнь, мы не знаем....
И тут же — почти немедленно — вокруг нее стали формироваться самые разные мнения
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconПредисловие Что это за книга, или Загадка сто девятой бусины
К тридцати годам у Элизабет Гилберт было все, чего может желать современная, образованная, амбициозная женщина – муж, загородный...
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭлизабет Костелло «Дж. М. Кутзее. Элизабет Костелло: Роман»
Но, как это всегда бывает, только наедине с собой, Элизабет Костелло может быть абсолютно откровенной. Именно в такие моменты, обозревая...
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭлизабет Франкенштейн «Воспоминания Элизабет Франкенштейн»
Впервые на русском – новый роман автора знаменитого конспирологического триллера «Киномания»!
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭлизабет Франкенштейн «Воспоминания Элизабет Франкенштейн»
Впервые на русском – новый роман автора знаменитого конспирологического триллера «Киномания»!
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconГилберт Кийт Честертон Человек, который был четвергом Гилберт Кийт...
Так и только так можно было смотреть на занимающее нас предместье – не столько мастерскую, сколько хрупкое, но совершенное творение....
Элизабет Гилберт «Законный брак» iconЭмоции «дети» театра виктор евграфов, фото Анастасии богдашовой «Непорочный брак»
«Непорочный брак», спектакль Орловского театра «Свободное пространство» по пьесе польского классика Тадеуша Ружевича в постановке...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница