Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год


НазваниеЖюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год
страница1/48
Дата публикации27.10.2013
Размер4.31 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48
Жюльетта Бенцони

Король нищих

Часть первая

Дом у моря. 1638 год

. Три cвященнослужителя

Огонь, раздуваемый ветром, яростно гудел, выбрасывая в небо снопы искр и густые клубы дыма. На пожар с ужасом взирали крестьяне соседней деревни, рядком, словно птицы на ветке, стоявшие на склоне холма. В гуле пламени были слышны громкие хлопки – это взрывался один из погребов с порохом – им был набит почти весь замок, – взметая новые языки огня. Скоро от замка Ла-Феррьер останется только груда развалин, и свое право на них утвердит лес, который со временем скроет их зарослями плюща и колючих кустов. Уцелеет лишь часовня, защищенная от огня широкой пустынной эспланадой. Так решил Франсуа де Вандом, герцог де Бофор, предавая замок сожжению.

Въехав на коне на вершину холма, за которым пряталась деревушка, он смотрел, как свершается огненное отмщение, задуманное и совершенное за муки Сильви. Впрочем, месть не была окончательной, ибо кара настигла пока одного из двух палачей, но всему свое время, и сейчас Франсуа чувствовал себя довольным.

Когда пламя чуть спало, он направился по склону к крестьянам, застывшим с шапками в руках. Они еще теснее прижались друг к другу, завидев, что к ним приближается герцог. Они были готовы пасть ниц перед ним, так им было страшно. Молодой герцог в окровавленной одежде, с почерневшим от дыма лицом не внушал им доверия, но он улыбался крестьянам, обнажая ослепительные зубы, а его светлые глаза утратили недавнюю жестокость.

– Когда огонь потухнет и остынет пепел, вы найдете останки сгоревших и захороните их по-христиански, – приказал он. – А все, что вы найдете, ваше.

К самой холке коня герцога подошел старик. Это был деревенский староста.

– А нам ничто не грозит, ваша светлость? – спросил он. – Ведь тот, кто жил в замке, принадлежал...

– ...к людям господина кардинала? – закончил герцог. – Знаю, мой друг. Тем не менее он был преступник, и все, что случилось с замком, где пролилось слишком много крови, – кара Божья. Вам же бояться нечего: я переговорю с бальи Ане, а в Париже встречусь с его преосвященством. Держи! – протянул он старосте туго набитый кошелек. – Разделите между собой! И помолитесь за упокой неприкаянных душ, что остались там.

Старик отвесил глубокий поклон и отошел к товарищам, а герцог де Бофор подъехал к своему конюшему Пьеру де Гансевилю, Корантену и трем гвардейцам, которых взял с собой в карательный отряд.

– Поехали, – сказал он. – Здесь нам больше нечего делать.

Крестьяне, оцепенев, стояли на обочине дороги до тех пор, пока западный ветер не нагнал тяжелые дождевые облака. Вода с небес, исторгая шипение из огромного пожарища, в мгновение ока вымочила всех до нитки, и они поспешно разошлись по домам, чтобы обсыхать и подсчитывать свалившееся на них богатство. Позже пришло время, когда дождь, оказав им услугу, затушил огонь, пойти взглянуть, что осталось от замка, и предать земле последних его обитателей, обильно окропляя их святой водой, чтобы души усопших никому не являлись в этих краях. Над сгоревшими прочли заупокойные молитвы.

Апрельским утром кардинал-герцог де Ришелье, министр короля Людовика XIII, спустился в парк замка Рюэль в обществе интенданта искусств господина Сюбле де Нуайе, чтобы осмотреть саженцы конских каштанов. Эти деревца, впервые высаженные во Франции, представляли собой большую редкость. Кардинал заплатил за них огромные деньги Светлейшей республике Венеции. Именно венецианцы специально доставили их из Индии. Поэтому кардинал относился к ним с почти отеческой заботой.

В этот день молодые конские каштаны должны были покинуть оранжерею, где их держали в больших деревянных кадках, и занять место в проложенной для них аллее; садовники вырыли глубокие ямы, куда должны были опустить тяжелые комья земли, удобренные навозом.

Его преосвященство был в чудесном настроении. Несмотря на прохладную и влажную погоду, многочисленные недуги, какими страдал кардинал, предоставили ему благотворную передышку и избавили его ум от забот, поэтому он мог посвятить себя столь приятному занятию. Но нежданный гость нарушил планы кардинала.

Под умиленным взглядом Ришелье первый каштан занял наконец свое место в аллее, когда прибежал капитан кардинальской стражи и доложил о визитере – герцоге де Бофоре, настойчиво требовавшем у кардинала короткой беседы наедине.

Хотя Ришелье и был крайне удивлен неожиданным визитом племянника короля, правда, по побочной линии родства, – этого сумасброда, который никогда не осмеливался появляться у него в замке, – кардинал выдал свои чувства лишь тем, что поднял брови:

– Вы сказали ему, что я занят?

– Да, монсеньор, но герцог настаивает. Хотя он и просит извинить его за беспокойство и говорит, что готов ждать сколько потребуется, если вы соизволите его принять.

Это тоже было нечто новенькое! Бофор, прозванный Буря, наглец Бофор, который вышибал все двери, а не открывал их, совершил, наверное, очередную чудовищную глупость, если повел себя столь учтиво. Этим редким обстоятельством следовало воспользоваться. Однако, несмотря на любопытство, кардинал не отказал себе в удовольствии подвергнуть испытанию столь неожиданное для него благоразумие Бофора.

– Проводите его в мой кабинет и попросите подождать. Вы не знаете, чего он хочет?

– Нет, монсеньор. Герцог только сказал, что дело серьезное.

Ришелье жестом отослал офицера и вернулся к своим спутникам. Каштаны один за другим занимали приготовленные для них ямы. Наконец кардинал, правда не без сожаления, направился в рабочий кабинет. По пути он окинул взглядом парадный двор, ожидая увидеть карету, слуг, пару конюших, несколько дворян: такая свита полагалась принцу крови, даже если в его жилах и текла «незаконная» кровь. Но Ришелье заметил лишь пару коней и одного конюшего: это был Пьер де Гансевиль, которого кардинал хорошо знал. Столь скромный визит все больше возбуждал любопытство Ришелье. Недолгому отдыху пришел конец!

В просторном кабинете, где восхитительные фламандские гобелены чередовались с дорогими стенными шкафами, набитыми книгами, Франсуа, равнодушный к роскоши обстановки, смотрел в окно, грызя ногти. Погруженный в свои мысли, он не услышал, как открылась дверь, и Ришелье дал себе несколько мгновений, чтобы приглядеться к молодому гостю, думая при этом, что из всех потомков Генриха IV и прекрасной Габриэль герцог де Бофор, без сомнения, самый красивый и что легко понять слабость к нему королевы... Затянутый в совсем простой, из серого сукна, полукамзол, – скорее дорожный, чем придворный костюм! – но украшенный воротником и манжетами из белоснежных кружев, которые очень эффектно подчеркивали высокую стройную фигуру и широкие плечи, двадцатидвухлетний Франсуа де Бофор, несомненно, был одним из первых красавцев Франции. Благодаря светлым мягким волосам, которые он, пренебрегая модой, не завивал, и смуглому лицу – от слащавости, что всегда свойственна слишком правильным чертам, лицо Франсуа спасали длинный бурбонский нос и волевой крупный подбородок, – герцог без видимых усилий кружил головы множеству женщин.

Звук закрывшейся двери заставил герцога сменить непринужденную позу, и он отвесил глубокий поклон, сопровождая его изящным взмахом шляпы с белыми перьями; Бофор не опускал светло-голубых глаз и смотрел, как кардинал прошел к огромному, заваленному бумагами, папками и картами письменному столу, что занимал большую часть кабинета.

Подойдя к креслу, Ришелье учтивым жестом ответил на поклон Бофора, но сесть ему не предложил.

– Мне сказали, господин герцог, что вы хотели бы побеседовать со мной о серьезном деле, – начал кардинал. – Могу ли я надеяться, что оно не имеет отношения к членам вашей августейшей семьи?

– Отчасти. Во всяком случае, если бы оно касалось моего отца или брата, то вы обо всем знали бы раньше меня. Хотя даже вам, монсеньор, не всегда все известно. По крайней мере так считаю я.

– Выражайтесь яснее! – резко ответил Ришелье. – О чем вы хотите говорить со мной?

– О девушке, которую вы знали под именем мадемуазель де Лиль, но которую в жизни звали Сильви де Вален.

– Звали? – переспросил, нахмурившись, кардинал. – Мне совсем не нравится это прошедшее время.

– Мне тоже. Она мертва. Ее убили ваши люди.

– Что?

Кардинал вскочил как ужаленный. Если только Ришелье не был гениальным лицедеем, на лице его действительно отразилось подлинное изумление. Он явно этого не ожидал, и Бофор испытал горькое удовлетворение: ведь не каждому дано потрясти эту невозмутимую статую Власти. Но через секунду, вновь обретя ледяное спокойствие, Ришелье опустился в кресло и проговорил:

– Я жду объяснений. Кого, собственно, вы обвиняете? И в чем?

– Начальника полиции Лафма и бывшего офицера из ваших гвардейцев барона де Ла-Феррьера, монсеньор. Вы спрашиваете, в чем? Первый похитил прямо из вашего замка мадемуазель де Лиль, когда она вышла с аудиенции, которую вы изволили ей предоставить. Вместо того чтобы отвезти Сильви в Сен-Жермен, как он во всеуслышание объявил, Лафма силой принудил ее выпить сонное зелье и отвез в замок Ла-Феррьер, близ Ане, где он когда-то убил ее мать, брата и сестру. Там для вида была разыграна ее свадьба с бароном, после чего Лафма отказался от супружеских прав – если только допустить, что они у него были! – в пользу соучастника и позволил тому зверски изнасиловать мою бедную Сильви; после чего Лафма укатил в Париж.

Кардинал взял графин с водой, наполнил стакан и залпом выпил.

– Оскверненная телом, но еще больше душой, несчастная девочка – не забывайте, ведь ей всего шестнадцать лет! – сумела покинуть место своего мученичества и, несмотря на холод, босиком, в одной рубашке, бежала в лес... Там я и подобрал ее...

– Это, кажется, вошло у вас в привычку? Разве вы уже однажды не подбирали ее в таком виде?

– Да, после убийства ее родителей. Ей было четыре года, мне десять лет, и поэтому Сильви под чужим именем воспитывала моя мать, которая не хотела, чтобы девочку постигла участь ее близких.

– Совсем как в романе! А что вы делали в лесу в тот день?

– В ту ночь, – уточнил Франсуа. – Я должен вернуться несколько назад и напомнить вам, что Лафма похитил мадемуазель де Лиль из-под носа кучера, верного слуги ее крестного отца. Этот смелый человек бросился в погоню за похитителем...

– ...украв коня у моего гвардейца? Так ведь?

– Когда тот, кого любишь, в опасности, разве есть дело до таких пустяков, монсеньор! Но я готов возместить вашу потерю, ибо конь во время погони пал. Благодаря Богу, у кареты похитителя сломалось колесо, что позволило преследователю нагнать Лафма. Этот человек, бывший слуга моей матери, понял, куда везут Сильви. Он остановился в Ане, чтобы попросить подмогу, и я, к счастью, оказался там. Но на все это ушло время, и злодеяние, жестокость которого никто даже не смог бы себе вообразить, уже свершилось, когда мы выехали в замок Ла-Феррьер и нашли несчастное дитя, о чем я вам уже говорил. Мы подобрали Сильви и привезли в Ане.

– Но разве вы не сказали, что она мертва? Неужели насилие было столь жестоким?

– Оно было очень жестоким, но не до такой степени, чтобы ее убить. Зло, причиненное душе девушки, оказалось гораздо серьезнее, и она этого не вынесла. Пока я расправлялся с гнусным лжемужем, она утопилась в пруду у замка.

Внезапная давящая тишина повисла в комнате, как всегда бывает, когда смерть задевает людей своим крылом. К своему удивлению, Франсуа заметил, что по суровому лицу кардинала пробежала тень волнения.

– Бедная певчая птичка! – пробормотал он. – Разве можно представить, сколько грязи заключено в некоторых людях.

Однако кардинал справился с волнением так же быстро, как с недавним гневом, и продолжал задавать вопросы:

– Значит, вы расправились с Ла-Феррьером? Была дуэль?

– Он всю ночь пьянствовал, и я без труда мог бы его прикончить на месте, но, как вам известно, я не убийца. Я начал с того, что протрезвил его, окатив ведром ледяной воды, а уже потом вложил ему в руки шпагу. Если не считать страха, который он испытывал, Ла-Феррьер вполне был способен защищаться, когда я его убил; в это время мои люди вели бой с его людьми, которых было вдвое больше. Затем я взорвал и поджег этот злосчастный замок. Из них не спасся никто...

Герцог де Бофор говорил спокойно, тихим голосом, словно бесстрастный летописец, и Ришелье не верил своим ушам.

– Дуэль! Даже несколько дуэлей и поджог замка! И вы пришли говорить со мной об этом?

– Да, монсеньор, ибо я считаю, что, прежде чем потребовать у вас головы Лафма, я должен был сказать вам правду.

– Как благородно! Но закон есть закон и для вас, и для других, сколь бы знатны они ни были!

– Даже если они носят фамилию Монморанси! Мне это известно, – насмешливо парировал Франсуа.

– Поэтому, господин герцог, сейчас я прикажу вас арестовать и до суда держать в Бастилии!

– Извольте!

Подобное хладнокровие окончательно вывело из себя всемогущего министра. Он уже протянул руку к звонку, когда герцог де Бофор сказал:

– Не забудьте посоветовать заткнуть мне кляпом рот, а еще лучше вырвать язык, не то я начну кричать так громко, что король услышит меня, своего бедного племянника!

– Король, у которого никогда не было повода гордиться собственной семьей, не привержен духу семейственности. Кстати, почему вы не обратились сразу к королю, а предпочли посвятить в это дело меня?

Франсуа посмотрел прямо в глаза кардиналу с серьезностью, поразившей Ришелье.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

Похожие:

Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconЖюльетта Бенцони Драгоценности Медичи Хромой из Варшавы 7 Жюльетта...
К тому же здесь была изображена пожилая дама, что никогда не привлекало Болдини, безумно любившего свои модели, которые находились...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconЖюльетта Бенцони Роза Йорков Жюльетта Бенцони Роза Йорков Часть первая....
Хотя в жилах обитателей этих мест текла кровь викингов и они сохраняли обычаи предков, и несмотря на то что корни связывали их с...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconЖюльетта Бенцони Голубая звезда Хромой из Варшавы 1 Жюльетта Бенцони Голубая звезда Пролог
Рaccвeт не наступал очень долго. В декабре так бывает всегда, но эта ночь, казалось, испытывала коварное удовольствие, длясь бесконечно...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconAnnotation Историко-приключенческий роман из жизни корсаров Карибского...

Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconСергей Дяченко Медный король часть первая глава первая
Ранним вечером парусное судно «Крылама» вошло в прибрежные воды порта Мирте и встало на рейд в ожидании таможенного досмотра. Команда...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconЖюльетта Бенцони Голубая звезда
Князь спасает ее от смертельной опасности, однако красавица вынуждена стать женой другого. Но их история еще далеко не закончена...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconЖюльетта Бенцони Ожерелье Монтессумы
Когда-то давно, в XVI веке, Эрнан Кортес, покоривший ацтеков, завладел священным ожерельем Монтесумы — непревзойденным по красоте...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconЖюльетта Бенцони Ожерелье Монтессумы Хромой из Варшавы 9
...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconПосвящается Серафине Часть первая Жюльетта 5 июля, 1610
Арлекин и Скарамуш, длинноносый Доктор Чума, скромница Изабелла, распутник Джеронте Средь дорожной пыли блестят позолотой ногти у...
Жюльетта Бенцони Король нищих Часть первая Дом у моря. 1638 год iconЖюльетта Бенцони Изумруды пророка
В своих поисках он не раз оказывается на краю гибели: в турецкой тюрьме, в замке Дракулы Но, ловко ускользая от опасностей, Морозини...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница