Жертва эпохи анапа 2006-2008


НазваниеЖертва эпохи анапа 2006-2008
страница3/9
Дата публикации25.10.2013
Размер1.53 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9

К обеду облака действительно рассеялись. Я же потом каждый день утром и вечером проделывал такой ритуал с палочкой. Что удивительно, дождей действительно не было.

Добрыня шёл быстро, уверенно наступая на камни. Я еле поспевал за ним, отслеживая каждый его шаг, и, стараясь ступить туда же, куда ступает он. Когда мы остановились передохнуть, Добрыня сказал:

- Теперь ты будешь идти впереди!

- Но я не знаю дороги! - пытался возразить я.

- Вот поэтому и пойдёшь впереди. Постарайся найти верную дорогу, почувствуй её, но не головой, а ногами!

- Как это?

- Просто отключи голову! Поставь перед собой цель, и как бы забудь про неё. Ноги сами понесут тебя туда, куда нужно, только не мешай им! И держи внутренний ритм. Сейчас будут крупные камни, также мы будем пересекать небольшие притоки реки, твои ноги сами должны выбирать, куда ступать, все эти притоки можно пройти по камушкам, не замочив ноги. А если ошибёшься и пойдёшь не туда, то я же рядом - направлю на верный путь!

Мы вновь взвалили на себя рюкзаки и двинулись дальше, теперь я шёл впереди. Тропа редко где разветвлялась и я верно выбирал, куда сворачивать. А там, где тропа пропадала под глыбами камней, ноги несли меня туда, куда нужно, и я не мог себе объяснить, как такое получается.

Проходя через небольшой ручей, я увидел, как несколько бабочек своими хоботками пьют влагу с каменной крошки. Фотоаппарат у меня был под руками, я взвёл затвор, аккуратно, чтобы не распугать, приблизился к бабочкам, и сделал снимок. Затем вновь взвёл затвор и приблизил объектив настолько близко к бабочкам, что они полностью заняли собой смотровое окошко фотоаппарата. Я щёлкнул (уже в Москве, когда были напечатаны снимки, я заметил, что на первом снимке на две бабочки было меньше, а на втором снимке все бабочки раскрыли свои крылышки, словно позировали перед фотоаппаратом).

Добрыня в это время молча сидел на сваленном дереве и ждал.

Мы вышли на берег бурной реки.

Добрыня снял рюкзак, разделся и сказал:

- Давай искупаемся, - направляясь к воде.

Переход был длинным, и мне было жарко. Я последовал примеру Добрыни. И даже опередил его, первым бросился в воду, о чём через мгновение пожалел. Меня мощным течением стало швырять об камни, я тщетно пытался выбраться на берег, меня крутило как щепку. Более того, вода была обжигающе ледяной. Я испытал шок от холода. Ошалелый, я не знал, что делать. Кое-как мне удалось подобраться к берегу, где течение было не такое бешеное, и вылез из воды на камни. Меня унесло течением метров на сто. Я пошёл назад. Навстречу бежал Добрыня.

- Что ж ты так в реку сиганул. Это тебе не Волга. Не ожидал от тебя такой прыти!

Я не мог прийти в себя от холода. Меня всего трясло.

- Давай бегом до вещей, согреешься.

Я рванул, что есть силы. Добежав, набросил на себя куртку и сел согреваться на камушек.

Подошёл Добрыня:

- Не так в горных реках купаются. Вот смотри, я тебе покажу.

Он вошёл в реку по колено, при этом, чтобы не унесло, держался за валуны, торчащие из воды и, нащупав камень под водой, ухватился за него двумя руками лёг животом вниз. Стремительное течение омывало его тело. Через десять секунд Добрыня распрямил руки и так же осторожно как входил, вышел из реки.

- Попробуй, - предложил он мне.

- Холодно! Чего-то не хочется, - я никак не мог отогреться.

- Холодно только вначале, пока не привыкнешь. Холодом можно лечиться. Холод закаляет. Не относись к холоду как ко злу. Почувствуй его всем телом и поймешь, холод тебе поможет. Мы с тобой будем купаться во всех водоемах, которые встретятся нам на пути, даже там, где лежит снег, и когда будем возвращаться, то здесь тебе вода покажется тёплой. Ну, давай же окунись ещё разочек, в первый раз не считается!

Я нехотя встал, сбросил с себя куртку подошёл к реке и зашёл в воду. Я всё делал так, как делал до меня Добрыня. Да вот только лёг в реку головой вниз по течению, и вода резко ударила мне в ноздри, попала в дыхательные пути, я чуть не захлебнулся. С такой речкой шутить было нельзя. Я повернулся и лег, как положено, головой вверх по течению. Вода меня туго обхватила ледяной хваткой. Было холодно, но я держался, пока уже стало невмоготу. Я выскочил с криком от холода. И дрожа, судорожно хватая куртку, стал одевать её на себя.

- Ну,… как водичка? - поинтересовался Добрыня.

- Ппппросто пппрелесть! - у меня зуб на зуб не попадал.

- Ничего, привыкнешь.

Мы прошли ещё около часа и остановились на благоустроенной стоянке на берегу реки, где был сколоченный из досок добротный стол.

Разобрав вещи, поставив палатки, мы приготовили себе кашу и сели есть.

К нашему пиршеству присоединилась очень странная муха. Всё её тело было копия шмеля, а голова мухи. Она ходила по столу и подбирала крошки, которые мы оставляли. Чувство брезгливости муха у меня не вызывала, а напротив, мне было приятно разделить с ней ужин, захотелось её даже погладить. Я протянул руку и указательным пальцем погладил её полосатый зад. На моё удивление, муха даже и не собиралась улетать, напротив, она замерла, словно наслаждаясь человеческой лаской.

- Это что? Мухи здесь такие непугливые, - спросил я.

- Мухи везде одинаковые. Вот если ты захотел бы её прихлопнуть, тогда она тут же улетела бы.

- Как она может знать: хочу я её прихлопнуть или хочу я её погладить? – не понял я.

- Всё очень просто. Вот у людей общение построено намного сложнее. Когда ты хочешь убить муху, то твои мысли излучают агрессивную энергию. Муха её в прямом смысле видит, агрессия муху пугает и она улетает. Ты пробовал прихлопнуть рукой назойливую муху, сидящую на тебе?

- Конечно, много раз!

- И как часто ты добивался своего?

- Редко! Мухи будто чувствуют, что я хочу их убить.

- А мухобойкой?

- Мухобойкой проще!

- Мухобойка не живая, она не излучает агрессию, а человек с его агрессивной энергией находится дальше, вне зоны чувствительности мухи. У мухи время идёт иначе, чем у человека, и реакция, и скорость у неё выше. Ей не надо много времени, чтобы почувствовать от приближающейся ладони угрозу и улететь.

Сейчас ты гладишь муху и твой палец излучает живу. Муха её тоже чувствует и питается ею. Многие насекомые, многие животные любят человеческую живу. Если человек гармоничен и в нём много живы, то на него могут садиться бабочки и стрекозы, не доставляя при этом неудобства. Сегодня на ручье, когда ты фотографировал, бабочки не улетели, они чувствовали твою живу, они чувствовали твоё восхищение ими, они оставили это восхищение тебе на снимке в благодарность за твою живу.

РЕРИХОВЦЫ

На следующий вечер мы подошли к лагерю, состоящему из четырех палаток. В горах людей мало и, как правило, если кого-нибудь встретишь, то обязательно поздороваешься, а то и разговоришься. Тут же был целый лагерь. Мы подошли. Возле палаток сидели три женщины, мужчина, и двое детей. Поздоровавшись, стали знакомиться. Оказывается это была некая организация «Возрождение», основанная на трудах Рерихов, из Кемерова. Надо сказать, что картины Николая Рериха я никогда не понимал, но относил своё непонимание к недоразвитости своих чувств восприятия красоты.

Видимо, рериховцы уже достаточно долго находились здесь и, соскучившись по общению, завалили нас вопросами. Когда они поняли из полученных ответов, что перед ними простые туристы, так как на их вопросы мы отвечали односложными фразами, то стали грузить нас всевозможной оккультной информацией, пытаясь, наверное, таким образом произвести на нас неизгладимое впечатление. Они рассказывали, что являются контактёрами с высшими, светлыми силами Земли, начали читать стихи, которые эти светлые силы им надиктовали, но, на мой взгляд, для высших сил стихи были слабоваты, семиклассник написал бы куда лучше. Они говорили, что собрались на Алтай, чтобы посетить особое место, которое известно только им. Но, добравшись сюда, они устали и решили отдохнуть, а на то самое место пошли самые сильные, то есть мужчины.

- Давайте мы вас накормим? – предложила одна из женщин.

- Благодарю, не откажемся, - сказал Добрыня.

Костёр у них уже горел, и что-то варилось в котелке. Мужчина снял варево с огня, а женщины быстро разложили еду по тарелкам и пригласили к месту приёма пищи.

Заглянув в тарелку, я к своему ужасу обнаружил там кусок плавающего мяса (тушёнки). Не то, чтобы я вообще мяса не ел - ел еще как! Но здесь мне оно показалось отвратительным. Это не осталось незамеченным, рериховцы стушевались. Я же заявил, что мяса не ем. Мне оно действительно не полезло бы в горло.

- Да мы тоже не едим мясо, - заявил мужчина, - но здесь надо много сил, чтобы идти так далеко.

Добрыне тарелки с тушёнкой они не подали.

- А от чая не откажитесь?

- От чая не откажемся! – сказал я.

Надо сказать, что мне самому было неуютно, я не ожидал от себя такой реакции на мясо.

Напившись чая, мы перешли к культурной части вечера, мужчина взял гитару и стал петь. А когда его творческий порыв угас, то достал из своей палатки магнитофон и включил бардов, пусть, мол, поют!

Судя по лагерю, их экспедиция действительно устала, они тащили гитары, магнитофоны и батарейки к ним, консервы с тушёнкой, кучу ненужных вещей.

- Видишь, как вещи мешают человеку дойти до цели? – спросил меня Добрыня, когда нас никто не слышал.

- Да! Непостижимо! Я представляю, сколько энтузиазма было у этих людей там, в Кемерово! Как они готовились, наверное, писали списки, что взять с собой, и за этим всем забыли о главном, зачем они идут сюда. В результате до нужного им места они не дошли – устали!

- Не приходит тебе в голову аналогия с жизнью?

- Приходит, конечно!

Рериховцы вновь подошли к нам и одна из женщин, желая поразить нас наповал, задала вопрос:

- А вы не удивлены, что здесь сейчас нет дождей, Горный Алтай место дождливое?

Она замерла, ожидая ответа.

Меня же так и подмывало сказать: «Это я своей палочкой тучи разгоняю!» Но не думаю, что она хотела от меня именно это услышать. Из замешательства меня вывел Добрыня, он сказал:

- Я очень удивлён, обычно каждый день дождь здесь идёт.

Тогда женщина торжественно заявила:

- Это из-за нас погода солнечная, наши учителя, послав нас сюда, пообещали голубого неба над нами!

- Вот те раз! – возмутился я, - с чего это вы взяли?

- Нам это учителя сказали! Вот увидите, мы завтра уйдём, и дождь пойдёт!

Я хотел было поспорить, но вовремя осёкся. Ни к чему! Путь думают, что солнце светит для них. Я же буду уверен, что это я сделал хорошую погоду. Ведь их не убедишь в этом!

Солнце садилось за гору, надо было дойти ещё до стоянки. Поблагодарив рериховцев за чай и компанию, мы взвалили на себя рюкзаки и отправились дальше. Впрочем, идти оставалось нам не более километра.

- Вот здесь мы и заночуем, - сказал Добрыня, когда мы вышли к небольшому ручью, впадающему в реку.

Место представляло собой небольшую опушку в сосновом лесу, осыпанную хвоей. А на краю опушки росла особая сосна, на толстой коре которой было вырезано изображение бородатого старца.

- Что это? – спросил я Добрыню.

- Лик ведуна!

- А зачем он тут?

- Ведун дереву свой лик даровал, а дерево ему ведать помогает.

- Как это?

- Ты у себя в Москве телефонные будки видел?

- Как же не видеть! Они везде!

- Так вот и здесь такие будки есть, только выглядят они иначе. Вот одна из них. Здесь, возле этого лика я с ведуном общаться могу. Поэтому и остановились тут.

- А посмотреть можно, как ты общаешься?

- Да смотри, если интересно.

Но Добрыня не спешил воспользоваться сосной с ликом. Сначала мы разбили лагерь, приготовили себе поесть, поужинали, а лишь потом Добрыня отправился к лику.

Впрочем, ничего интересного не было. Добрыня встал напротив лика с раскинутыми руками, и расставленными ногами, закрыл глаза и стоял так минут двадцать.

- Как ты с ведуном общался? – поинтересовался я, когда Добрыня подошёл к костру, - особой оживлённой беседы я что-то не видел.

-Да тебе и видеть не надо! Видел я! Это более совершенная будка, чем у вас в Москве, это настоящий видеотелефон! Я всё вижу с закрытыми глазами, говорю с закрытым ртом, и слышу неслышимое! Вот так! А о чём мы говорили, тебе знать не надо. Пойдём спать лучше!
ПЕРЕВАЛ

Шёл четвёртый день, как мы вышли из Тюнгура. Сколько мы прошли, сказать я не мог, но думаю, что каждый день проходили по 20-30 километров.

Мы подошли к небольшому, но невероятно красивому озеру.

- Вот здесь мы и заночуем, - предложил Добрыня.

Место было восхитительным. Довольно высоко над уровнем моря. И здесь было холодно. На другом берегу озера лежал ледник. После длительного перехода мне хотелось окунуться. Я снял рюкзак, сбросил с себя всю одежду, и с разбегу плюхнулся в воду, так как в такую холодную воду заходить постепенно для меня было сущим мучением, а погрузиться сразу и полностью - это ещё терпимо.

Я пересёк озеро и подплыл к леднику. Для меня, было необычно находиться в воде и касаться рукой льда. Добрыня оказался прав: к холоду можно привыкнуть. Не то, чтобы я не мёрз, а просто к чувству холода стал относиться с другим настроем, как к чему-то полезному для меня. Да видимо, и организм к ледяной воде адаптировался. Меня не трясло от холода.

Я вылез из озера и, не вытираясь, для разогрева сделал несколько физических упражнений. Добрыня говорил, что холодную воду, а тем более – горную, с тела не надо вытирать. Пусть она высохнет сама. А вот когда моешься теплой водой, то тело потеет, и пот вместе с водой следует тщательно вытереть.

- Завтра нам предстоит пройти вон через тот перевал, - Добрыня указал рукой в сторону каменной стены. - Для этого понадобится много сил, поэтому выспимся и с утра двинемся. А сейчас я покажу одно растение, которое поможет тебе завтра преодолеть перевал. Пойдём!

Мы отошли от места стоянки метров двадцать, когда Добрыня остановился и нагнулся над травой, растущей в камнях небольшими кустиками.

- Что это? - спросил я.

- «Радиола Розовая», в народе ее называют «Золотым корнем».

Добрыня руками разгрёб камни вокруг кустика и, обхватив все стебли, потянул вверх, растение выдернулось из каменистого грунта вместе с мясистым корнем.

- У «Золотого корня» необычный запах. Понюхай! - Добрыня поднёс корень к моему носу.

Запах был действительно необычный, но очень знакомым, он напоминал аромат сухофруктов.

- Одного корня нам хватит, - сказал Добрыня. Он оторвал стебли от корня. – Завтра я его для тебя сварю.

С утра мы стали собираться. Настроение у меня было замечательное. Добрыня, заметив это, решил его подпортить:

- А собственно, чему ты радуешься? - поинтересовался он.

- Красота-то какая! Хорошо мне здесь!

- А ты знаешь, что этот перевал не каждого пропускает? Здесь стоит защита!

- Какая защита?

- Там, за перевалом живут те, кто не хочет, чтобы к ним приходили непрошенные гости, вот они и поставили защиту. На этом перевале много людей погибло, среди них были и опытные альпинисты. Ой, да гиблое это место! – покачав головой, сказал Добрыня.

Моё хорошее настроение начало портиться.

- Да ты не бойся! - продолжал Добрыня, - страх силы отнимает. Давай вот что сделаем, я тут пока корешок сварю, ты сбегай на вершину перевала. Без рюкзака у тебя займёт времени часа полтора. С этой стороны он тяжёлый, с той - пологий. Покажется перевал неприступным, вернёмся! А?

- А как же цель нашей поездки?

- А ты её знаешь, цель-то?

- Нет!

- Ну, и что тогда ты переживаешь? Давай иди! Держись вон той седловины, там и есть перевал.

Я пошёл, взяв свою палочку. Пошёл в плавках, так как солнышко уже достаточно тепло пригревало, а лезть по скалам было бы жарко.

Налегке перевал мне не показался настолько опасным, чтоб его не могли бы преодолеть опытные альпинисты. Были, конечно, сложные места, но они вполне проходимы без риска для жизни. Я достаточно быстро добрался до седловины. Передо мной открылась необыкновенной красоты панорама: со стороны моего восхождения зелёная долина с небольшими горными озёрами, а с другой суровый горный пейзаж, с ледниками и скалами. Долго любоваться этим великолепием я не стал, в седловине дул холодный ветер, тут же был ледник. А я был почти голым. Поэтому решил спускаться. Я ещё раз оглянулся и увидел на скале траурную табличку, на которой увековечено было имя альпиниста, погибшего здесь. Мне стало жутко. Как мог альпинист погибнуть на таком, как мне показалось, пустяковом перевале?

И всё же когда я спустился, не подал вида, что меня посетил какой-то мистический страх. Я сказал:

- Добрыня, напрасно ты меня пугал, перевал несложный!

- Так что, пойдём?

- Ну да!

- Ладно. Вот я тут отвар приготовил. Можешь туда своего растворимого кофе добавить, ядрёней станет. Попей!

Отвара было много, я выпил кружку, остальное выливать было жалко, поэтому перелил варево во флягу на тот случай, если вдруг силы оставят меня, а тут вот - допинг.

Собрав и взвалив на себя рюкзаки, мы двинулись в путь. Сперва нам пришлось пройти полосу огромных каменных глыб. После них путь стал более крутым, угадывалась едва заметная тропинка меж камней, умятая в скудной почве. Но и она вскоре закончилась, и началась скала. Добрыня дал знак остановиться. Мы присели на выпиравшую из скалы плиту.

- Дальше пойдём по одному, - сказал Добрыня, - от ног впереди идущего могут полететь вниз камни и попасть в идущего следом. Так что я пойду первым, а ты выжди, когда я буду на безопасном для тебя расстоянии и иди за мной. Учти, что маленький камушек, вылетевший из под моих ног, может вызвать серьёзный камнепад. Не приближайся ко мне - это опасно!

Я отдохнул на плите минут пять. Добрыня уже давно скрылся из моего поля зрения, и я отправился за ним. По скале пришлось карабкаться, страха не было, ведь я уже прошёл весь путь сегодня, сейчас было конечно, тяжелей, за плечами висел рюкзак килограмм в тридцать. Но это были чисто физические сложности. Чтобы себя подкрепить, я периодически прикладывался к фляге с отваром. Особенно я не торопился, опасаясь камнепада, вызванного Добрыней. Подъём становился всё круче и круче. В голову приходили песни Владимира Высоцкого. Напевая их, я медленно, но уверенно двигался вверх. Моя палочка висела у меня на кисти, так руки были свободны для того, чтобы хвататься за выступы. Я перед подъёмом специально к палочке привязал верёвку. Вот эта верёвка меня и подвела. В тот момент, когда руки у меня были заняты, она порвалась и моя палочка полетела вниз. Я тупо глядел, как она скрывается из виду. Мне казалось, как будто что-то оторвалось от моего тела и упало со скалы. Внезапно чувство опустошения овладело мной. Силы будто оставили меня. Но надо было двигаться вперёд и, сделав очередной глоток из фляги, полез дальше до тех пор, пока вдруг не упёрся в отвесную стену. На неё я залезть уже не мог. Я понял, что заблудился, ранее я лез не здесь, такой стены на моём пути не было. Я замер на скале, не зная, что делать дальше. Вниз спуститься я не мог, так как не видел, что у меня под ногами, мешал рюкзак. Туда где я висел, я пробрался по траверсу, и подо мной был очень крутой обрыв, и падать мне было никак нельзя, так как в живых после такого падения не остался бы! Сбоку от меня находилась сыпь из мелкого камня, вставать туда было опасно. Можно вместе с сыпью улететь вниз. Результат тот же, плачевный! Силы покидали меня, долго держаться на скале я не мог. Мышцы начинали болеть от напряжения. И тут я понял, - конец! Странно, но эта мысль не вызвала страха. Я знал, что отсюда не выберусь и на удивление был спокоен. А раз смерть меня не пугала, то можно было рискнуть, тем более что терять было нечего, но появился шанс спастись. Я прыгнул со скалы вбок на сыпь и быстро побежал по ней по траверсу. Сыпь не успевала унести меня вниз. Я добрался до большого уступа, и понял, что ещё поживу.

До седловины оставалось метров двадцать. Радость спасения придала мне сил, и я быстро добрался до верха. Там меня поджидал Добрыня.

- А я тебя тут заждался.

- Я тут чуть в пропасть не сорвался, - выпалил я.

- Давай отдохнём немного, чайку попьём, расскажешь, что у тебя случилось, - предложил Добрыня.

Я полез в рюкзак, достал котелок, примус, чай, сахар и пошёл черпнуть снега с ледника. Стал выбирать, где снег почище, и спустился пониже, склон был достаточно крутой и я, зачерпнув снега котелком, стал терять равновесие и падать. Меня вовремя схватил сзади за куртку Добрыня и вытащил с ледника.

- Да ты совсем слаб, - сказал он. - Садись, отдохни, я сам всё сделаю.

Я сидел и смотрел, как Добрыня готовит чай. Но отдых не пошёл мне на пользу, всё моё тело словно обволакивалось ватой, мои силы истекали.

- Я не могу больше сидеть здесь, - сказал я Добрыне.

- Ты сколько отвара выпил? - спросил он меня.

- Да всю флягу.

- Всё понятно. Ты не можешь долго быть без нагрузки, тебе надо двигаться. Сейчас быстро пьём чай и вниз. Все разговоры потом. Это корень! Ему надо выйти. А выходит он через силу. Ты очень много его выпил!

Примус быстро вскипятил воду. Добрыня налил мне чая, бросил в кружку сахара, размешал ложкой, поставил передо мной и сказал:

- Пей!

Чай утолил мою жажду. Но общее состояние не улучшил, я сомневался, а смогу ли спуститься вниз. Когда Добрыня упаковал мой рюкзак и повесил его мне на плечи, я с трудом сделал первые шаги. Ноги меня не слушались, но потом, о чудо! Мне стало легче! Корень выходил, ему нужна была нагрузка, я не то, что пошёл, я побежал! Спуск был пологий, пролегал по каменным глыбам, я перескакивал с камня на камень и бегом держал оптимальный ритм спуска. Я не понимал того, как в одно и тоже время во мне совмещались дикая усталость и неисчерпаемая сила, которая требовала постоянного выхода?

Впервые за то время, как я смастерил себе палочку-посох, заморосил дождик. Мы набросили на себя целлофан. Я шёл словно на автомате. Усталость тянула меня к земле.

- Нам надо дойти до воды, потерпи ещё немного, - подбадривал меня Добрыня.

Камни, камни, с одного на другой. Я закрыл на ходу глаза, но камни не пропали, я их видел с закрытыми глазами, и ноги действительно ощущали их. Долго я не стал экспериментировать, ещё не хватало сломать здесь себе ногу.

- Ты с закрытыми глазами видишь камни? - Добрыня явно наблюдал за мной.

- Да! Вот удивительное дело!

- Удивительное, - согласился Добрыня, - это ты находишься в таком состоянии. Близость смерти сделало своё дело. Ты ведаешь!

Мы дошли до воды. Место было каменистым, без растительности. Возле ручья лежали большие рога архата. Я поднял их, весили они килограмм тридцать, не меньше. Таскать такую тяжесть на голове, видимо, горному козлу не легко!

Мы поставили палатки и завалились спать. Моё тело было похоже на печь, оно излучало тепло изнутри. Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть, корень не давал.
^ ПЕРЕД ПОСЁЛКОМ
Мы выспались. Добрыня не стал будить меня, позволил понежиться в тёплом спальнике. Когда я вылез из палатки, уже был готов завтрак: на примусе томилась гречневая каша. Деревьев, а, следовательно, и дров здесь не было. Как и вечером моросил дождь. Одевшись потеплее и окутавшись целлофаном, я сел за импровизированный стол, который заменял плоский камень. Добрыня насыпал каши в миски. Мы принялись за еду.

- Так, где ты свою палочку оставил? - спросил Добрыня, - надо бы ею поработать, а то как-то сыро и зябко.

- Упала она у меня, когда я по скале карабкался. Я сам чуть следом за ней не отправился.

Выдержав паузу, Добрыня продолжил:

- Послушай одну сказку. «В одной далёкой стране была школа волшебников. Брали туда не каждого, а лишь того, кто может сделать какое-нибудь волшебство. Прослышали в этой школе, что в одной деревне живёт мальчик, который может облака разгонять. Отправили они в эту деревню знаменитого волшебника, что в школе преподавал, чтобы он привёл этого мальчика на обучение.

Пришёл волшебник к мальчику, проверил его способности и предложил учиться волшебству. Родители и мальчик согласились. Вот идут они, и начался дождик. Мальчик думал, что волшебник взмахнёт рукой и дождь прекратится, ведь он такой могущественный. А волшебник нашёл дерево с кроной погуще и сел под него. Мальчик спрашивает: «Учитель, почему ты дождь не останавливаешь, ведь если даже я могу облака разгонять, то для тебя это и вовсе не представляет никакого труда?» Улыбнулся волшебник и ответил: «Зачем? Ведь есть дерево, где мы можем дождик переждать».

- Это ты к чему? - спросил я.

- За многое мы должны платить. В частности за то, что влезаем в естество природы. Вот и ты чуть не поплатился жизнью, за то, что махал палкой и разгонял облака. Дождик ему, понимаете ли, не понравился! Ведь есть целлофан, где мы можем от дождика спрятаться, - перефразировал последнюю фразу сказки Добрыня.

- Да ты сам мне посоветовал палочку вырезать!

- Это я тебе урок преподал. На своей шкуре оно всегда понятнее. А урок вот в чём заключается. Во-первых, очень аккуратно передавай свою живу предметам. Только при необходимости. Вчера ты лишился своей живы, которую перекачал в палку, это тебе чуть не стоило жизни. Во-вторых, ты неосмотрительно вторгся в процесс приРОДы, и результат тот же. Любое действие должно иметь смысл. Ты разгонял облака безо всякого смысла. Но тебя спасло то, что смысл в твоё неосмотрительное действие внёс я. Если ты смастерил бы палочку без моего осмысленного совета, то не разговаривали бы мы сейчас здесь. А смысл - преподать тебе урок. В результате чего ты оказался на краю смерти. На самом деле я даже и не предполагал, что так всё чудно получится! И именно сейчас, когда мы уже почти пришли, ты почувствуешь дыхание смерти.

Горный Алтай, место, где человек чувствует себя незащищённым. Здесь понимаешь, что человеческая жизнь кончится, а мир останется. Человеческая жизнь не так важна, как думает человек. Когда ты оказался на краю жизни, ты понял всю свою незначимость, тебе было не жаль себя. Ты понял, что очутился здесь благодаря целому ряду обстоятельств. Эти обстоятельства были не случайны.

Тут я подумал, что в моей жизни это уже второй раз, когда я находился на краю гибели. Первый раз в Крыму, когда я с Радой плыл к скале, и чуть не утонул. Ситуации были где-то схожи и там и здесь, я находился на пороге мудрости, с которой мне предстояло соприкоснуться. Возможно, ощущение смерти давало остроту восприятия. А возможно, ощущение смерти есть некое перевоплощение, но без физической смерти и рождения, а что-то вроде упрощённой схемы. Тот, кем я был - умер, а родился другой, с несколько другими качествами человек.

- Учись относиться к окружающему миру с уважением, - продолжал после некоторого молчания Добрыня.

- А что надо уважать? – не понял я.

- Всё, что окружает тебя! Уважение объединяет нас с природой! Современные системы пытаются каждого заткать в кокон, изолируя его тем самым от окружающего мира, погружая в мир искусственный, системой созданный. У человека при этом создаётся иллюзия защищённости, он думает, что он царь и бог, а всё что его окружает, создано только ради него. Поверив в это, человек постепенно превращается в безудержного потребителя, который даже не то что просит или даже берёт, а требует от окружающего его мира всё, что может ублажить его взращенное системой самолюбие. Человек забывает, что он сам лишь маленькая песчинка этого огромного мира. Что его жизнь зависит от множества факторов, которые не подвластны контролю человека и даже контролю системы. Что кокон может защищать только до поры до времени. Таких коконов уже миллиарды, и из каждого вырывается: - «дай»! Система обхаживает каждого, инкубируя гордыню, добиваясь того, что человек начинает верить в свою непревзойдённость, в свою божественность, при этом оставаясь, по сути, паразитом, не создающим ничего, а напротив, жадно требуя себе благ в ущерб окружающему миру, не понимая, что тем самым разрушает и себя. Системе это выгодно. Она взращивает каждого для своих целей. Она вскармливает, обогревает, защищает и человек действительно некоторое время в безопасности. Словно фермер откармливает свиней для убоя, держа их в идеальных для нагуливания веса условиях, так и система выпестывает себе стадо покорных существ, ни на что не способных, кроме как службы самой системе. Оторванность от мира человека основное оружие системы. Брезгливое отношение людей к окружающей среде тому результат. Человек теряет чувство уважения. Если раньше воин с уважением к своему врагу шёл в бой, то сейчас уважение пропадает к самому близкому кругу общения, и даже к самому себе! Именно уважение есть связующая нить, которая удерживает человека с окружающим миром. Ни страх, ни знания, а трепетное чувство восхищения, не позволяющее указать на кого-то или чего-то пальцем и заявить: - «Моё! Мы часть этого мира! Мир это мы! Мир создал нас, и мы создаём мир». Отделяя себя от мира, человек разрушает себя самого и всё человечество в целом, не понимая при этом, что он всё же выполняет некую роль. Это роль дерьма, которое, переварившись, удаляется из организма за ненадобностью! Не чувствуешь единения с миром – прочь из его кишечника!

- Очень грубое сравнение, - хотел было не согласиться я.

- Зато наглядное! Не так ли?

- Да, действительно, твои слова рисуют у меня в воображении наш мир со спущенными штанами на унитазе. Очень наглядно!

- Более того, представь, что, отделившись, дерьмо ликует, якобы обретя свободу!

- Что это значит? Отделившись полностью от нашего мира, люди не погибнут?

- Ничто не может просто так исчезнуть, но это уже будут не те люди, которые населяют сейчас нашу Землю.

- А кем они станут?

Добрыня лукаво взглянул на меня и, выдержав небольшую паузу, спросил:

- Хм. Судя по твоему вопросу, ты отделяешь себя от людей?

- Нет, но мне не хотелось бы быть в числе тех, кто…

- Ты не хотел бы быть дерьмом? – уточнил Добрыня.

- Да!

- Тогда тебе до них не должно быть дела, - помолчав немного, Добрыня резко поменял тему, - нам осталось идти недолго. Спуститься до озера, и мы на месте, - тем самым дал понять, что ответа на свой вопрос я не получу.

- Ответь мне ещё на один вопрос.

- Задавай!

- Кто на самом деле разгонял облака, я или учителя рериховцев?

- А ты как думаешь?

- Думаю, что я!

- Правильно думаешь, облака разгонял именно ты, и никто иной. Поэтому и получил урок, о чём я тебе и толкую!

Я достал фотоаппарат и стал менять в нём плёнку. Перед поездкой я успел купить цветную слайдовскую фотоплёнку «kodak». В то время только появилась такая плёнка. Мне показалось, что Добрыня смотрит на меня и усмехается. Я резко повернул голову, действительно усмешка присутствовала на лице Добрыни.

На мой немой вопрос, Добрыня ответил:

- Напрасно ты такую дорогую плёнку в фотоаппарат вставляешь.

- Это почему?

- Здесь фотографии не получаются.

- Что освещение плохое?

- Освещение хорошее, а вот фотографии не получаются.

Я понял, что вразумительного ответа от Добрыни не дождусь, и перестал его спрашивать. Тем не менее фотографировал всё то, что считал нужным для себя.

Дорога вниз была легче. Вскоре появилась растительность.

Мы шли молча, тишина меня напрягала, и я задал вопрос:

- А на перевале действительно стоит защита?

- Стоит, конечно!

- Так, а в чём повинны альпинисты, что погибли на нём?

- Перевал пропускает многих. Не думай, что он губит всех, кто не должен пройти сюда. Есть просто туристы, просто альпинисты, приехавшие сюда ради природы, ради спорта, ради отдыха. Они беспрепятственно пройдут этот перевал. Спустившись вниз, они не найдут никакого поселения, так как есть и другие способы защиты. А тех, кто преднамеренно идёт, чтобы навредить тем, кто здесь живёт, тех на перевале может ожидать смерть. Тот альпинист, имя которого начертано на траурной табличке, имел явные агрессивные намерения. И таких здесь хватает, их опасаются! Поверь, энергию агрессии могут чувствовать не только мухи.

Через три часа пути мы шли по хвойному лесу, пробираясь сквозь буреломы, здесь не было тропы.

- Тот кто здесь живёт, не оставляет за собой следы, - сказал Добрыня словно предвидел мой вопрос, - они конечно выходят к людям, но с особой осторожностью, каждый раз новыми путями.

Мы вышли к небольшому лесному озеру.

- Немного передохнём и дальше пойдём. Мы уже почти пришли, осталось подняться пару километров по ручью и… мы на месте.

Дождь кончился, и вода в озере была необычайно спокойной, словно зеркало отражало окружающие горы и деревья. А какая тишина.

Мы разделись и прыгнули в воду.

^ ПОСЁЛОК В ГОРАХ

- Вот мы и на месте, - произнёс Добрыня.

Сначала я ничего не заметил, что могло обратить на себя внимание. Обычный хвойный лес, но, приглядевшись, я увидел следы человеческого обитания - еле заметные тропинки, небольшие холмики.

- Что это? – спросил я, не понимая, куда привёл меня Добрыня.

- Можно назвать это поселением ведунов.

- А где избы?

- Здесь нет изб.

- А где же живут люди? – не унимался я.

- В землянках, под этими холмиками.

И как бы в подтверждение слов Добрыни из-под одного холмика появилась девушка. Она была одета в простенький, серый льняной сарафан, чуть закрывающйй ей колени. Длинные волосы держала берестяная переплетенная лента, опоясывающая голову на уровне лба. Девушка подошла к нам.

- Здрав будь, странник, - приветствовала она Добрыню.

- Будь здрава, Полина, - ответил Добрыня, и они обнялись как давние друзья, крепко и долго.

- Здрав будь, путник, - обратилась она уже ко мне.

- Здравствуйте, - ответил я.

В поселении почти никого не было. И в течение пяти минут возле нас собралось всего человек шесть. Все они появлялись будто из ниоткуда, и тоже были одеты в льняные одежды простого покроя: женщины в сарафаны, мужчины в рубахи и штаны. Добрыню здесь хорошо знали и приветствовали как родного человека. Ко мне не было проявлено никакого интереса, но каждый поздоровался со мной, называя меня путником.

Когда встреча закончилась, Добрыня сказал:

- Пойдём, покажу тебе наш кров.

Мы шли по необычной деревне, спрятанной в густой хвойной тайге.

- Как же здесь можно жить? - удивился я, - здесь нет даже самого необходимого.

- Да здесь особо никто и не живёт, так, бывает, приходят иногда…

Мы прошли метров сто. Добрыня указал на один из холмиков:

- Вот здесь мы с тобой будем спать.

В углублении под холмиком был лаз. Я скинул рюкзак и пролез внутрь. Убранство землянки меня не впечатлило. Это был маленький сруб, зарытый в землю. Подстилка из сена заменяла кровать, печь, которая топилась по-чёрному и больше ничего!

- Здесь только спят, - сказал Добрыня, притащив в землянку свой и мой рюкзак, - да и мы здесь только будем ночь проводить. Пойдём, я тебя с Ратибором познакомлю.

Мы вылезли, и я почувствовал облегчение. Находиться под землёй мне было неуютно. Добрыня увидел это и сказал:

- Эти люди делают землянки, и живут в них не только из-за того, чтобы их никто не обнаружил, а ещё и потому, что никто кроме как матери Земли не может дать столько силы для жизни. Сон хранит спящего, сон делает спящего восприимчивым к живе Земли. Человек, спящий в землянке, в каждое своё пробуждение словно заново рождается. Образно можно сравнить землянку с маткой Земли. Ты сам это почувствуешь, когда пробудишься после сна. А вот и Ратибор!

К нам приближался мужчина на вид лет тридцати пяти. Увидев нас, он улыбнулся и, подойдя к Добрыне, обнял его.

- Вот, привёл тебе путника, - после приветствия сказал Добрыня Ратибору.

- Ну, здорово путник, - Ратибор пожал мне предплечье, - пойдем, прогуляемся, - не дав мне опомниться, заявил он.

- Куда? – спросил я.

- А что, это имеет для тебя значение? Пойдём, не бойся! Не загрызу.

- А Добрыня с нами? – мне не хотелось лишаться поддержки своего друга.

- Да что он, мамка тебе?

Добрыня рассмеялся:

- Нет, Ратибор, я не могу быть ему мамкой. Разве что папкой. Иди, иди! – обратился Добрыня уже ко мне, - Ратибор тебе много может интересного показать и рассказать.
Закат
Мы шли примерно часа два и постоянно в гору. Вначале по руслу реки, а затем просто держа направление к хребту горы. Несмотря на то, что рюкзака на мне не было, подъём всё равно давался с большим трудом. Но когда мы вышли на хребет, то я понял, что мои усилия были не напрасны, я был вознаграждён чарующим видом гор.

Но в тоже время величественность гор меня пугала! Здесь, на Алтае, вдали от людской цивилизации, я ощущал себя маленькой букашечкой, я чувствовал незащищённость. Только здесь я понял, что всё это время сопротивляюсь воле Добрыни, постоянно задавая себе вопрос: «зачем мне всё это надо?». Вдруг, здесь я понял, что хочу обратно в Москву, в свою квартиру, чтобы спрятаться от всей этой давящей мощи.

Ратибор и я стояли на вершине, внизу лениво плыли облака, солнце садилось, окропляя красным сиянием горы. Ветер стих. Я взглянул на Ратибора и увидел в нём ту же мощь, что и в окружающем пространстве. Мне стало вдвойне не по себе. Что я делаю рядом с этим человеком?

- Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил он меня.

- Я чувствую себя ничем в окружении этого величия. И боюсь быть раздавленным.

- Страх... не бойся страха, страх не самое страшное, вот когда ты перестанешь бояться..., - Ратибор замолчал.

А я задумался, почему эти сильные красивые люди живут здесь и никак не хотят помочь тем, кто внизу? Я спросил:

- Так значит, всё человечество обречено на гибель?

- Почему же всё? Кто-то останется, – улыбнулся Ратибор.

- Кто ... ? Вы?

- Не только.

- А кто ещё, и почему зная о гибели, вы скрываетесь в горах, в тайге, и не несёте свои знания людям?

- Знания? Их что мало? Ещё и от нас надо? Неужто ты думаешь, что некими, пускай даже тайными знаниями, можно кого-то спасти? Насколько я знаю, Добрыня тебе много знаний дал, и что? Воспользовался ли ты ими? Стал ли ты свободнее и счастливее?

- А что же делать? Как жить тем, кто даже и не подозревает, что конец близок, как можно не дать им надежду? Как не дать им шанс на жизнь?

- А кто даёт такой шанс зайцу, за которым охотится волк? Заяц сам себе может дать шанс на спасение!

- И тебе не жаль Русь?

- А ты можешь мне сказать, что такое Русь?

Я задумался и с сомнением произнёс:

-Наверное, эта Земля, где живут люди русской крови и несущие русскую культуру.

- Русская Земля, русская кровь, русская культура? Термины туманны, но ладно, допустим, я соглашусь с твоим определением, так в чём она, эта русская культура заключается, где люди русской крови, и где находится русская земля?

Я не знал, что ответить.

Мы молча наблюдали, как солнце неуклонно садилось в тёмно-синие горы. В тот момент для меня это был символ гибели Руси. Я чувствовал гибель человечества всем своим существом.

- По миру разбросаны общины по типу нашей, - прервал тишину Ратибор, - их не так мало, как тебе кажется, но для кого-то они и вовсе не существуют. Мы являемся хранителями ведической Руси и свидетелями гибели человеческой глупости, называемой цивилизацией! «Жаль мне Русь?» - спрашиваешь ты, так Русь не погибнет! Не погибнут и другие ведические направления, других народов. Веды существуют во всём мире, и существуют их хранители. О них мало кто слышал, они не представляют угрозы для сатанинских систем, так как сатанинские системы сами себе устроили западню. Нам незачем ввязываться в бессмысленную войну. Кто ведает, кто свободен, кто счастлив - тот будет жить! Вот и все тайные знания! Будь счастлив - и будешь жить! Спасти целую страну, целый народ? Глупость! Насильно мил не будешь! Да и слово «спасти» происходит от слова «пасти». А «спасибо» - паси меня бог. Но человек не скот! Ему не нужен пастух! Тем не менее, пастухов сейчас развелось вдоволь, и стада для них есть.

Спасение? Да нет его, спасения! Пасли нас долго, вот и «спасли»! А что дальше будет, и как жить, так это должен каждый для себя сам решить. У каждого есть возможность жить, да не каждый этой возможностью пользуется. При жизни люди мёртвыми существуют. Будет ли жить наша цивилизация или нет? Для многих уже не вопрос, уже не важно. Человек достоин жизни только тогда, когда его жизнь имеет смысл. Общество потребителей обречено! Если тебе есть ради чего жить, то ты не умрёшь.

- Это что, такой ведический закон?

- Мы не живём по законам, законы это мёртвые знания. Они могут управлять, организовывать лишь мёртвых.

- Не понял? Трупы, что ли?

- Ну да! Живые трупы! Такие трупы населяют почти всю Землю. Для живого человека, который живёт по совести и правде, законы не нужны! Общечеловеческих законов нет! Законы - это глупость. Или форма оболванивания и подчинения. Свободный человек находится над законами. Идти надо туда, куда тебя влечёт сердце, где ты будешь счастлив. Именно счастье индикатор верного пути. Но на современном этапе счастье доступно немногим! Некоторые люди генетически не могут быть счастливы!

- То есть, как это счастье доступно немногим? – спросил я.

- Почти никому! Мёртвые не могут быть счастливыми!

- Неужели так много людей обречено!

- Да! И помочь им уже никто не сможет! – подтвердил Ратибор, словно отрезал.

- Так почему же им недоступно счастье?

- У этих людей нет совести! Для них и написаны законы, заветы, заповеди, для них созданы традиции, они нуждаются в государственности. Для человека с совестью достаточно лишь ею руководствоваться. И не надо никакого: ни убий, ни своруй, ни прелюбодействуй и так далее.

- Что такое совесть? – спросил я.

- Для того, чтобы человек счастливо жил в сообществе, необходимо взаимопонимание, гармоничное взаимодействие между всеми участниками общества. Ведающим людям достаточно для этого совместного ведения, что и есть совесть: «со» - совместное, «весть» - знание на основе ведения. С потерей ведения совесть так же ослабевает. В древности более низшие кастовые слои руководствовались не совестью, а божьим словом, «бог тебе судья» до сих пор мы можем слышать. Действительно, если человек ведичный сам несёт за себя ответственность и сам себя судит, то бессовестному человеку суд над собой недоступен, он не может осудить себя по совести и по правде, поэтому появились суды божьи, где боги рассуживали людей. Именно в то время и появилось такое понятие как карма, а также кара божья. Тогда, действительно, нарушавший гармонию общежития карался богами! И он понимал это! И не осмеливался далее перечить богам. Страх кары заменял ему ведение. С уходом богов с Земли судить стали люди ведающие. Впоследствии, когда божественное влияние ослабло, человеческое сообщество стало жить по заповедям, заветам (за ведами, вне вед), а в государственных сообществах по законам (за коном, вне круга ведунов, вне ведения). Суды вершат не те, кто совершает то или иное действие, не боги, не ведуны, а те, кто и сам за свою судьбу не в ответе! Человеческое общество зашло в тупик, и никто не может ему помочь.

- А вы, хранители, вы ничего не можете сделать?

- Хранители существуют, но людям от этого прока мало. Хранители не помогут, их задача пронести свою мудрость через века властвования тьмы, и от тьмы взять силу, чтобы создать более счастливую культуру, нежели была Ведическая Русь.

- Как можно взять силу от тьмы? – не понял я.

- Я приведу тебе пример: Некоторые виды боевых искусств используют силу противника в пользу своей победы. Попробуй ударить меня.

Мы встали. Подошли друг к другу, и я нанёс удар кулаком Ратибору в грудь. Ратибор ушёл с линии атаки и уже сбоку от меня перехватил мою руку, продолжив её траекторию, изогнул мою кисть. Мне ничего не оставалось, как рухнуть на землю.

- Видишь, с моей стороны было минимум усилий, чтобы уложить тебя на землю. Почти все усилия приложил ты, а я лишь направил твою энергию в угоду себе. Таким же образом можно использовать системы. Не беда, что они направлены против тебя, любую систему можно обернуть в угоду себе. Так, например, деньги являются движущей силой многих систем, а сила может как разрушать, так и созидать. Если человек принадлежит системе, то деньги используют его. Если человек вне системы, то он может использовать в своих интересах деньги. И тогда деньги не становятся целью, деньги становятся средством. Другой пример - ветер может быть для человека неприятным явлением природы, а может и лечить. Всё дело в самом человеке, как он воспринимает ту или иную силу.

Самое мощное оружие, самые организованные структуры, самые многочисленные войска могут быть направлены против их обладателя. Любой гарант власти несёт в себе потенциал уничтожения этой самой власти. На сегодняшний момент времени ядерное оружие считается самым мощным военным инструментом. Но что стоит государствам содержать такое оружие, и что оно несёт в будущее. Сейчас правители тех государств, где есть такое оружие, размахивают ядерной дубинкой, а завтрашние правители от своего же оружия и погибнут. Но, это всё видимая сторона, на более тонком уровне механизм тот же. Мощь, которой на данный момент обладает Сатана, не сможет полностью пойти на его нужды, он уже стал заложником своей силы, и мы можем этой силой распорядиться.

- Как можно ею распорядиться?

- Об этом как-нибудь потом расскажу.

- Так будет ли конец света? – не унимался я.

- Я бы это так не называл!

- А как бы ты назвал?

- Для нас это очищение!

- Когда же это произойдёт?

- Не думаю, что будет внезапно. Впрочем, как на это смотреть. Для кого-то свет уже давно кончился, эдак, лет 5 тысяч назад. Сейчас явное торжество тьмы! Если говорить о гибели основного человеческого населения Земли, то видимо, оно начнётся где-то в середине десятых годов нашего века. Быстрее всего это будет эпидемия неизлечимого вирусного заболевания, типа СПИДа. Конечно, всевозможные природные катаклизмы, вызванные человеческой деятельностью, ускорят процесс ликвидации сатанинской цивилизации. К тому времени обострятся межгосударственные, межрелигиозные и межнациональные проблемы, что повлечёт за собой вооружённые конфликты. Вероятно применение ядерных, химических и биологических технологий. Не надо быть провидцем, чтобы этого не видеть. Люди современного мира блуждают впотьмах, пытаются уберечь мир от гибели, но уже поздно. Но у каждого в отдельности есть шанс выжить. Лишь приняв ответственность за свою жизнь, за жизнь своих близких и не надеясь ни на кого, можно найти пути ухода от зависимости систем, у каждого путь свой. Знаешь, когда впервые Русь потерпела поражение?

- Наверное, когда Владимир её крестил?

- Раньше! Княжеская Русь уже не Русь Ведическая! Строение Ведической Руси базировалось не на иерархии и социальной структуре, а на Роде!

- Что это значит? – не понял я.

- Род можно сравнить с большой семьёй.

- Но в семьях существует иерархия, например отец – сын! – не согласился я.

- Это не иерархия, отец в сыне видит равного себе, а если и применит воспитательные полномочия, поругает или не позволит что-либо сделать, так это не во благо себе, а во благо же сына. Отец мудр и веды им движут, а не корысть и жажда власти. Так вот, продолжу. Жили бы Русы и по сей день ведическими родами, да пришла против них сила тёмная. Иноземные полчища сбросить с Земли матушки Русов захотели. Выяснилось тут, что свободолюбие это слабость перед врагом, свободолюбие не приемлет организацию, а враг был организован, он состоял из рабов, и поэтому рабы оказались сильнее! Честность Русов тоже слабостью оказалась, доверие, наивность сработали на руку врагам. Не думали Русы, что врать можно, что с помощью лжи битву вести. Привыкли они на честный поединок выходить. Рабство и ложь победить оказалось невозможно. Чтобы выжить, пришлось Русам объединяться, создавать общественные структуры, иерархию, и навеки распрощаться со своей свободой!

- Получается, что Русы были обречены на поражение?

- У них не оставалось выбора, потеря свободы – вынужденная жертва, вслед за которой пришла и другая жертва – слепота! Русы перестали ведать!

Последние ведуны предвидели крах Ведической Руси, видели необратимость этого процесса, и сделали то, благодаря чему мы здесь с тобой находимся, они сумели сохранить частичку Ведической Руси во времени. Но это было сделано с помощью чудовищной жертвы, которой оказался весь славянский народ. Несколько ведических родов ушли в места, которые не доступны тёмным силам. Некоторые рода ушли в другие миры. Со временем те, кто остался в нашем мире, сумели выйти из убежищ и жить среди тьмы. Добрыня и весты, с которыми ты встречался, представители тех родов.

Родовое построение тайного типа позволило сохранить мудрость древности. Сейчас Род не обязательно должен состоять из родственных по крови людей. В Род могут собраться те, кому по пути. У кого цель едина. Всевозможные партии, патриотические объединения, союзы, общества лишь внешне построены по этому принципу – уловка правителей, они лишь держат под своим контролем тех, кто мечтает о свободе. Мечтам так и не удастся воплотиться в жизнь. Людей продолжают пасти, и свобода ограничивается правом выбора дороги к гибели!

Солнце давно село за горы. Сумерки сменились ночью, и путь, ведущий к поселению, уже сложно было найти несмотря на полную луну. Но в поселение мы и не пошли.

- Заночуем здесь, - заявил Ратибор.

- Так у нас ни палатки, ни спальников нет!

- А по что они тебе?

- Вдруг дождь. Да и холодно в горах то.

- Так мы вот под тем кедром ляжем, дождь не страшен будет. А что холодно, так привыкнешь.

Ратибор уже шёл к кедру, под которым был толстый слой опавшей светло-коричневой хвои. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Мы примостились под низко нависшими лапами кедра и быстро уснули. Впрочем, я проспал недолго. Как и предполагал, я проснулся от холода. Вначале я пытался вновь заснуть и впадал в состояние лёгкой дрёмы. Сон не приходил, а температура воздуха опускалась, я всё больше замерзал. Пассивно лежать и мёрзнуть я больше не мог, надо было что-то делать. Я стал отжиматься, бегать вокруг кедра, приседать на одной ноге. В результате чего я всё же согрелся. И в надежде уснуть, вновь лёг. Не думаю, что мне удалось долго поспать, холод разбудил меня, я сжался в плотный комок, но это не особо помогло, и мне пришлось опять согреваться физическими упражнениями.

Эта ночь для меня прошла ужасно, у меня с собой не было даже спичек, чтобы разжечь костёр и согреться. Холод полностью прогнал мой сон, не согревали ни бег, ни отжимания, ни приседания. Я сел, прижавшись спиной к кедру, обнял руками колени и дрожал до утра, проклиная себя за то, что согласился с Добрыней ехать на Алтай.

Ратибор проснулся рано, с восходом солнца. Он посмотрел на меня и сразу понял, что я эту ночь не спал. А выглядел я удручающе, так как был сонным, разбитым, и злым.

- Это ты не спал, потому что мёрз! - сказал он, будто я сам до этого своим умом дойти не мог, - ничего, ещё неделя в лесу и ты привыкнешь.

- Я не хочу привыкать, я хочу спать нормально, в тепле, и чтобы мягко было.

- Ты всю жизнь так спишь, а теперь у тебя появилась возможность научиться спать в лесу.

- Зачем мне это нужно?

- Пригодится! А теперь пойдем, спустимся к ручью, водицы попьём.

- А завтракать будем?

- Вот водицей и позавтракаем, - улыбнулся в ответ Ратибор.

- Водой сыт не будешь, - возмутился я.

- А зачем тебе быть сытым. Сытость убивает дух, затуманивает мысль.

- Это голод затуманивает мысль! – не соглашался я.

- Ты сначала водицы испей, а потом возмущайся.

Мы спустились к небольшому кристально чистому и стремительному ручью. Затем прошли немного вверх по нему, и перед нами открылся водопад высотой метров пять, который спадал в небольшую, но глубокую каменную купель.

- Здесь находится вода силы, - сказал мне Ратибор, указывая рукой на купель, - когда вода низвергается с высоты, её информационное поле насыщается. Именно поэтому купели наподобие этой являются чудодействующими. Их часто называют ваннами любви, здоровья, силы, желаний. Более того, вода из открытых водоёмов насыщается силой солнца, лучи которого зачинают её жизнью.

Сказав это, Ратибор прыгнул в купель, скрывшись с головой в воде. Через пару секунд он вынырнул, движением головы закинул свои длинные волосы назад и легко вылез на камни.

- Давай ныряй, - сказал он мне.

- Холодно ещё.

- Ныряй, ныряй, а то ночью спать опять будешь плохо.

Я подошёл к краю купели и долго настраивался на прыжок. Купаться не хотелось, тем не менее, я понимал, что никуда не денусь. В результате после нескольких мучительных минут я сиганул в воду и сразу почувствовал свежесть, нежно объявшую меня. Мне было приятно ощущать жгучую прохладу воды, она бодрила. Я наслаждался и не хотел вылезать из купели.

Смеясь, Ратибор сказал:

- Хватит, хватит, вылезай, а то и вовсе замёрзнешь.

Я оказался на пригретом солнышком камне. Действительно, я так сильно замёрз, что говорить не мог, зубы выбивали дробь, а тело было синим.

Согревался я долго, сидя на камне и глядя на купель, мне хотелось снова нырнуть в хрусталь воды силы. И я это сделал, как только согрелся. Так продолжалось целый день, я нырял, а затем грелся на тёплом камне. Через несколько погружений в воду я уже не мёрз и мог находиться в купели намного дольше, чем в первый раз.

В перерывах между моими купаниями мы беседовали с Ратибором. Вот что он поведал мне, сидя возле водопада:

ИСТОРИЯ

- Ратибор, - так какой истории верить? Получается, что нас учат не тому, что было на самом деле?

- Пойми,
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Жертва эпохи анапа 2006-2008 icon«Жертва» хочет чувствовать себя лучше, оставаясь в прежних невыносимых...
«тирана», отчаяния, депрессии, «выжить» и восстановить свои силы жертва может только «напитавшись» энергией извне. И такой системой,...
Жертва эпохи анапа 2006-2008 iconО внесении изменений в постановление Администрации города Тюмени от 08. 12. 2006
Внести в постановление Администрации города Тюмени от 08. 12. 2006 №28-пк «Об утверждении Порядка отлова и содержания безнадзорных...
Жертва эпохи анапа 2006-2008 iconПриказ Минздравсоцразвития России №415н от 7 июля 2009 г
Федерации, 2004, №28, ст. 2898; 2005, №2, ст. 162; 2006, №19, ст. 2080; 2008, №11, ст. 1036; №15, ст. 1555; №23, ст. 2713; №42, ст....
Жертва эпохи анапа 2006-2008 iconПриказ Рослесхоза от 3 ноября 2011 года №471
Федерации, 2006, n 50, ст. 5278; 2008, n 20, ст. 2251; n 30 (ч. I), ст. 3597, ст. 3599; n 30 (ч. II), ст. 3616; n 52 (ч. I), ст....
Жертва эпохи анапа 2006-2008 iconДиккенс Приключения Оливера Твиста
Феджина, пережив множество невзгод и опасностей, все-таки вознагражден судьбой за свою стойкость и жизнелюбие. Adventures of Oliver...
Жертва эпохи анапа 2006-2008 iconЧто такое философия?
Почему Николая Кузанского называли последним мыслителем эпохи Средневековья и первым мыслителем эпохи Возрождения?
Жертва эпохи анапа 2006-2008 icon2 Вопросы деятельности, подлежащие автоматизации
Организационная структура управления санаторно-оздоровительного комплекса «Анапа-Нептун»
Жертва эпохи анапа 2006-2008 iconЧеловек в философии эпохи Возрождения
Философская антропология эпохи Возрождения формируется под влиянием зарождающихся капиталистических отношении, научного знания и...
Жертва эпохи анапа 2006-2008 iconДрайзер Стоик «Стоик»
Центральным персонажем романа является Фрэнк Каупервуд — человек, у которого три страсти: деньги, женщины и предметы искусства.&...
Жертва эпохи анапа 2006-2008 icon«Герман Гессе. Избранное»: Азбука-классика; 2006 isbn 5-352-00041-9, 5-352-01722-2
Гессе «Демиан» сразу завоевал огромную популярность. Томас Манн писал: «Незабываемо электризующее действие, вызванное вскоре после...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница