Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж?


НазваниеЕлена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж?
страница9/13
Дата публикации18.10.2013
Размер3.32 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
С о дня приезда Роджера прошло уже две недели, а призрак Тимоти Эштона не давал о себе знать. Завывания в галерее прекратились, и Лилиан снова стала крепко спать по ночам. Шарлотта выглядела помолодевшей на десять лет, Роджер Хинкли – влюбленным.

Если и был человек, начавший сходить с ума, то это миссис Эштон.

Что то странное происходило с женой сэра Генри. Агнесса похудела, в ее глазах поселился страх. Миссис Норидж заметила, что она старается не оставлять мужа одного. Боялась ли миссис Эштон, что месть призрака обрушится на него? Или ей было страшно за себя?

Генри, казалось, не замечал грызущей ее тревоги. Он по прежнему много работал, закрывшись в кабинете со своим секретарем, а Агнесса часами бродила вокруг.

Ее болезненное возбуждение заметила даже кухарка.

– Миссис Норидж, с нашей леди творится неладное. Вчера пришла сюда и давай меня выспрашивать, не храню ли я у себя каких лекарств.

– А вы храните, Дэйзи?

– Да господь с вами! У меня одно лекарство от всех болезней. – Кухарка подмигнула. – Да только хозяйке то я это, понятное дело, не сказала. Ничего, говорю, у нас такого не водится.

– Она сказала, какие лекарства ей нужны? – спросила Эмма, нахмурившись.

– Вроде как от бессонницы ей нужны были капли. Хочу, говорит, так спать, чтобы от самого сильного шума не просыпаться. И смотрит на меня. А глаза у нее при этом дикие и будто бы неподвижные. Вот такие!

Дэйзи вытаращила глаза и застыла, плотно сжав губы.

– Я ей говорю, что, мол, к доктору надо за такими каплями. А она смотрит и молчит. Как будто и не слышала. Я, значит, повторяю, а она возьми да крикни: «При чем здесь доктор?!» Схватилась за виски, будто у нее голова разламывается пополам, и ушла. Не нравится мне все это, миссис Норидж, ой как не нравится…

– Не говорите об этом никому, Дэйзи, – предупредила миссис Норидж. Уже выходя, обернулась и добавила: – И запирайте дверь на ночь.
С этого дня гувернантка взяла за правило обходить дом в полночь. Она передвигалась очень осторожно, опасаясь наткнуться на Кельвина Кози или Шарлотту. Но они больше не приходили в галерею. Вентиляционная труба оставалась пустой.

Две ночи прошли спокойно. А на третью случилось неожиданное.

Едва миссис Норидж вышла за порог комнаты, у нее возникло странное чувство. Она прислушалась и поняла: к привычным запахам добавился новый. Вокруг пахло старым деревом, отсыревшими стенами, пыльными шторами, коврами, которые давно не выбивали… Но это все было ей знакомо.

Слабый запах дыма – вот что было новым. Где то горела свеча.

Ночь выдалась безлунная. Тот, кто шел по дому, ничего не мог разглядеть, и потому зажег свечу.

Миссис Норидж могла бы проделать знакомый путь с закрытыми глазами. Ведя рукой по стене, она неслышно двинулась к лестнице.

Слабый отблеск был виден издалека. Кто то стоял на втором этаже, прикрывая лепесток пламени рукой, чтобы не погас от сквозняка. Миссис Норидж показалось, что это мужчина. Но не успела она присмотреться, как свет проплыл вперед – и исчез.

Тот, кто шел со свечой, свернул в коридор.

Эмма торопливо двинулась за ним. Она почти бегом поднялась по лестнице и устремилась в левое крыло.

Тусклый свет замаячил впереди. Определенно, человек шел к комнате Шарлотты Пирс.

На миг у миссис Норидж зародилось подозрение, что это Роджер Хинкли. Но она почти сразу вспомнила, что для Хинкли отвели комнату неподалеку. Ему не было необходимости идти к лестнице, чтобы попасть к Шарлотте.

Нет, это не Хинкли. Оставались Кельвин Кози и сам мистер Эштон. Вспомнив розу, миссис Норидж поморщилась. Выходит, это все таки знак влюбленных?

И вдруг свеча погасла и раздался негромкий удивленный возглас.

– Ты?! Что ты здесь делаешь?

Эмма с неожиданным проворством отпрыгнула за выступ стены. Генри Эштон!

Ему что то неразборчиво ответил тихий женский голос. Когда миссис Норидж узнала его, на лице ее отразилось изумление.

Это была вовсе не Шарлотта. Это была Агнесса Эштон!

Выходит, сэр Генри встретил собственную жену.

– Агнес, это немыслимо, – шепотом воскликнул Генри. – Ты с ума сошла!

– Это ты сумасшедший! Зачем ты пришел сюда, признайся!

– Я пришел за тобой. Обыскал весь дом, прежде чем догадался, где тебя можно найти.

– Ты лжешь!

– Я говорю тебе чистую правду.

Пауза – и вдруг короткий изумленный вскрик сэра Генри:

– О господи! Что это у тебя?!

Миссис Норидж вздрогнула. Что его так испугало?

– Нож? – с недоверчивым ужасом проговорил мистер Эштон. – У тебя нож?! Агнесса!

В этот миг гувернантка с трудом удержалась, чтобы не выйти из укрытия.

– Я… Я бы ничего не сделала, – запинаясь, пробормотала его жена.

– Как ты могла?!

– Клянусь, Генри!

– Ты понимаешь, что это было бы убийство?

Миссис Эштон заплакала.

– Чш ш ш! Ты разбудишь Шарлотту.

– Я бы не стала… – сквозь слезы проговорила она. – Нет, только не убийство!

– Отдай. Отдай мне его. Ты порежешься.

Теперь Генри разговаривал с женой как с ребенком. Послышалось звяканье: Агнесса выпустила оружие из рук.

– Хорошо. Я подниму его, и мы уйдем отсюда.

Горестные всхлипы были ему ответом.

– Прости меня, Генри!

– Ну что ты, дорогая!

– Ох, Генри, я так боюсь…

– Все будет хорошо. Поверь мне, все будет хорошо. Пойдем. Подожди, свеча!

– Где она?

– Сейчас найду. – Недолгое шуршание. – Агнесса, послушай…

– Да?

– Запомни: Шарлотта не должна ничего узнать.

Послышались шаги. Миссис Норидж вжалась в стену. Агнесса и Генри Эштон медленно прошли мимо нее. Генри поддерживал жену под локоть. Агнесса с растрепанными волосами выглядела постаревшей и очень несчастной.

Эмма проводила их взглядом. Но он был прикован не к двум силуэтам, сливавшимся в один, а к ножу в руке сэра Генри. Это был не просто столовый нож, а длинный острый тесак для разделки мяса.

«Завтра Дэйзи обнаружит пропажу», – подумала миссис Норидж.

Не заметив ее, супруги свернули к лестнице, и вскоре огонек свечи растворился в недрах дома.

Только тогда Эмма вышла из тени. Она подкралась к комнате Шарлотты и прижалась ухом к двери.

Тихо. Ни звука.
Первым делом миссис Норидж спустилась на кухню, чтобы проверить свою догадку. Так и есть: одного ножа не хватает. Унесла ли Агнесса его незаметно во время разговора с Дэйзи, или же специально сходила за ним ночью в кухню? Как бы там ни было, нож она взяла и собиралась им воспользоваться.

Но отчего сэр Генри решил скрыть это от Шарлотты? Если Агнесса опасна, не преступно ли оставлять ее потенциальную жертву в неведении?

Миссис Норидж зажгла лампу и наклонилась над ящиком, где кухарка держала яблоки. Ящик оказался пуст. Эмма выпрямилась с коротким возмущенным возгласом.

Что же делать? Сейчас ей как никогда требовалось занять руки, чтобы освободить голову.

Пошарив по корзинам и ящикам, гувернантка отыскала грушу. Выбора не оставалось: она уселась с грушей за стол и сняла с плода первый мягкий слой.

Что случилось этой ночью? Агнесса Эштон пришла к комнате Шарлотты посреди ночи и поджидала под ее дверью с ножом. Генри отыскал жену, отобрал у нее оружие и увел.

«Я бы ничего не сделала», – сказала Агнесса Эштон.

Неужели хозяин поместья все это время скрывал болезнь жены?

Миссис Норидж вспомнила свое первое впечатление от хозяйки Эштонвилла. Нет, тогда она вовсе не выглядела сумасшедшей. Высокомерной и не слишком умной – пожалуй. Но не более помешанной, чем ее муж.

Быть может, Агнесса влюбилась в Роджера Хинкли и приревновала?

Или возненавидела Шарлотту за то, что Лилиан привязана к ней сильнее, чем к матери?

Миссис Норидж раздраженно отбросила ножик. Не то, все не то! Каждое из этих предположений – полная ерунда. А главное, ни одно из них не объясняет, отчего помешались те трое! Даже если Агнесса Эштон безумна, как шляпник, ей не под силу свести их с ума.

И Кельвин Кози с его коробкой не выходит у нее из головы. Будь на его месте другой человек, Эмма заподозрила бы недобрую шутку. Но секретарь ничего не делает без собственной выгоды. Чего же он добивался, пугая обитателей дома?

Миссис Норидж вдруг подумала, что за выходкой Кельвина вполне может стоять мистер Эштон. Странно, что эта мысль не приходила к ней раньше. Генри Эштон – единственный человек, к которому Кози относится с почтением. Он мог исполнять его просьбу…

Но зачем это нужно сэру Генри?

Каждое предположение громоздит над собой лишь новую гору вопросов.

И самый главный по прежнему остается неразрешенным. Три человека… Три человека!

Как они сошли с ума?

Эмма даже зажмурилась от напряжения. А потом усмехнулась. Пожалуй, подумала она, ей известно, как это случилось. Первым помешался дворецкий, боявшийся призраков с гильотиной. А кухарка и гувернантка обезумели в бесплодных попытках понять, отчего он свихнулся.

Мрачноватый юмор этой версии пришелся по душе миссис Норидж. Гувернантка иногда шутила – когда была уверена, что никто ее не видит. Она признавала лишь один вид смеха – смех наедине с собой.

А главное, эта гипотеза не оставляла сомнений в том, кто станет четвертым помешавшимся. Им будет она сама. Ее бедные мозги вот вот скрипнут, щелкнут и придут в полную негодность. Тогда то и разразится Эмма Норидж демоническим смехом, представляя появление следующего несчастного, который попытается разобраться в этой загадке.

– Гм гм, – вслух сказала миссис Норидж, пристукнув кулаком по столу. – Вернемся к нашему делу.

Она отогнула большой палец: призрак Томаса Эштона – раз. Секретарь ничего не выдумал, когда рассказывал о нем кухарке. Легенда есть, и большинство из живущих здесь верят в нее.

Указательный палец: нож в руках Агнессы – два.

Средний палец: коробка Кельвина Кози – три. Велико искушение заподозрить секретаря в помешательстве слуг. Но одного ночного воя недостаточно, чтобы человек обезумел.

Было что то еще! Что то еще… Но что?

Эмма отодвинула бесполезную грушу. Пальцы ее погрузились в сочную мякоть, и гувернантка брезгливо отдернула руку. Груша была гнилой.

Миссис Норидж на время забыла о своем расследовании. Она встала, заглянула в корзину и обнаружила, что все груши испортились. Те, что лежали на дне, размякли и превратились в компот. Верхние еще пытались притворяться доброкачественными, но и их уже облепили мелкие назойливые мошки.

Миссис Норидж поморщилась. Ох уж эта Дэйзи! Конечно, кухарка купила сорт «Беренис». Любой хозяйке известно, что груши этого сорта покупают твердыми и дают им дозреть на подоконнике. Хочешь получить к столу мягкую грушу, выбирай на рынке самые жесткие плоды.

Полная корзина раскисших груш! Если бы в этот момент Дэйзи увидела гувернантку, она бы бежала в страхе, ибо миссис Норидж разгневалась не на шутку. Она могла простить холодную овсянку и подгорелый бифштекс. Но только не фрукты! Если купишь два фунта мягких груш, получишь два фунта гнилых груш.

Как можно не знать таких очевидных вещей!

Миссис Норидж выпрямилась и замерла.

Постойте, постойте… Очевидных вещей?

В голове ее молнией сверкнула невероятная догадка.

Миссис Норидж вернулась к столу, подняла грушу и добрых три минуты смотрела, не отрываясь, на желтую прозрачную мякоть. Сладкий сок стекал по запястью, но Эмма не замечала этого.

Все загадочные события крутились перед ее глазами, будто во вращающемся калейдоскопе, и стремительно складывались в цельную картину. И пусть картина была пестрой, но каждая деталь занимала в ней свое место.

Бог ты мой, как она могла быть такой слепой! Самое простое объяснение, лежавшее на поверхности, все время было у нее перед глазами.

Испорченная груша!
Ночь закутала Эштонвилл в черный кокон. В небе изредка проскальзывала волнистая прядь облака, словно хвост летящего дракона, но и ее тут же поглощала темнота. Вдалеке неумолчно шумел лес. Гул его то стихал, то вновь набирал силу, будто зеленые волны накатывали на берег и отступали обратно.

Лишь один раз непроглядная мгла рассеялась. Дверь дома приоткрылась, выпустив наружу боязливый узкий луч света, и тут же захлопнулась.

Вышедший наружу человек быстро зашагал по дорожке. Он двигался, полагаясь больше на собственную память, чем на зрение, и двигался быстро. Ноги сами обходили все выбоины и щели, внутреннее чутье верно подсказывало направление.

Человеком, покинувшим Эштонвилл в два часа ночи, была Эмма Норидж. Она собиралась получить подтверждение своей версии немедленно, и никакая темнота не смогла бы ее остановить.

Час спустя в окошко маленького домика, притулившегося возле церкви, постучали. Священнику спросонья показалось, что это ветки скребут о стекло. Но когда стук повторился, он вскочил, зажег лампу и бросился к двери.

Из темноты выступила высокая фигура в длинном плаще.

– Миссис Норидж? – ахнул старый священник, подслеповато вглядываясь в гувернантку. – Бог мой! Что случилось? Кто то умер?

– Нет, но может умереть в скором времени.

– Что вы такое говорите?

Старик отступил, пропуская ее в дом. Миссис Норидж вошла с таким спокойствием, будто в ее ночном визите не было ничего необычного.

– Так что случилось? – волновался священник.

– Простите за позднее вторжение, но мне необходимо было поговорить с вами.

– Я слушаю!

– Вы сказали, что у вас хорошая память на детали.

– Да, это так, – подтвердил ничего не понимающий старик.

– Тогда ответьте мне: вы помните, как погибла собачка старой миссис Эштон?

Священник посмотрел на гувернантку долгим взглядом и сделал осторожный шаг назад.

– Я не сошла с ума! – нетерпеливо сказала Эмма. – Но это очень важно. От вашего ответа зависит жизнь и смерть кого то из обитателей Эштонвилла.

– Что?!

– Прошу вас, ответьте, – повторила миссис Норидж. – Вы столько лет прожили рядом с Эштонами. Неужели вы забыли? Я понимаю, в вашем возрасте сложно помнить все…

Старик горделиво выпрямился.

– Моя дорогая миссис Норидж! В моем, как вы заметили, возрасте действительно непросто помнить все. Однако если вы спрашиваете меня о собаке старой миссис Эштон, то моя голова отлично сохранила то, что ее касается.

– И отчего же она умерла?

– Она не умирала.

– Как?

– Она не умирала, потому что и не жила, – разъяснил священник. – У миссис Эштон не было никакой собачки.

Эмма Норидж подалась к нему:

– Святой отец, вы уверены?

– Нет, это просто смехотворно! – возмутился старик. – Сначала вы врываетесь ко мне глубокой ночью, затем требуете ответа на глупейший вопрос… А когда я говорю вам, что вопрос лишен смысла, вы ставите мои слова под сомнение. Возмутительно!

– Но собачка… – начала Эмма Норидж.

– Глория Эштон терпеть не могла собак! – отрезал священник. – У нее был полный дом кошек. Уж поверьте, этого я бы не смог забыть. У меня у самого жил терьер, и миссис Эштон каждый раз напоминала мне, чтобы я держал его подальше от нее.

– Терпеть не могла собак… – медленно повторила миссис Норидж.

И вдруг улыбнулась. Это была удовлетворенная улыбка человека, подтвердившего свою правоту.

– Прекрасно, просто прекрасно, – вполголоса сказала она самой себе.

– Что именно? – спросил священник, окончательно растерявшись. Он впервые увидел улыбку на сдержанном лице миссис Норидж, и это поразило его едва ли не сильнее, чем ее ночной визит и странные расспросы.

– То, что Глория Эштон терпеть не могла собак. Спасибо вам, святой отец. И еще раз примите мои глубочайшие извинения.

– Куда вы?!

– Обратно, разумеется! – Миссис Норидж уже стояла на пороге. Ветер развевал полы ее плаща.

– Но вы не найдете дорогу! – всполошился священник. – Безумная вы женщина, подождите, я хотя бы дам вам лампу!

– Не стоит, святой отец. Спасибо вам за заботу, но я предпочла бы вернуться незамеченной.

– Да постойте же! Могу я хоть чем нибудь вам помочь, раз уж вы предприняли такой путь?

Миссис Норидж ненадолго задумалась. Затем лицо ее просветлело.

– Вы весьма меня обяжете, если найдете пару яблок.
На другой день, едва рассвело, Агнесса Эштон вышла в сад. Ей нужно прийти в себя. Руки немножко дрожат с утра, глаз дергается, и тик выводит из равновесия. Если бы не это, она бы совсем не нервничала.

Да и отчего ей тревожиться? Генри ночью пообещал, что все будет хорошо, а он никогда не обманывал ее.

Агнесса остановилась. Взгляд ее упал на обломанный и уже почерневший черенок розы. О, как отвратительно! Гнев вдруг вспыхнул в ее груди с новой силой. Женщина обхватила стебель и с силой сжала его, не замечая, что острые колючки прокалывают кожу.

Она очнулась только тогда, когда заметила стекающую по руке струйку крови. Испуганно отдернула руку.

Нет нет, так нельзя… Агнесса заставила себя выпустить стебель и машинально вытерла кровь о подол платья.

Все хорошо. События той ночи – лишь морок, который развеется, едва уедет Роджер Хинкли.

Но тогда откуда эта червоточина в душе?

Эхо дикого хохота отдалось у нее в ушах, а перед глазами встало бледное, искаженное ужасом лицо прежней гувернантки. Агнесса провела рукой по лбу, отгоняя дурные воспоминания. Разве можно винить ее в том, что девушка кончила психиатрической лечебницей? Она не виновата! Никто не виноват в том, что случилось!

В любом случае, это все позади. Генри обещал поговорить с Роджером и раскрыть ему глаза на Шарлотту. Хинкли уедет, и все вернется на круги своя.

Агнесса сделала еще несколько шагов и вдруг в зарослях акации увидела два силуэта.

В лучах восходящего солнца казалось, будто золотистые волосы Шарлотты Пирс излучают сияние. Что касается Роджера Хинкли, он тоже сиял, но скорее не от солнца, а оттого, что сжимал Шарлотту в своих объятиях.

Агнесса вздрогнула и прижала ладонь к губам. Какое неслыханное бесстыдство!

Роджер наклонился к Шарлотте, и шокированная миссис Эштон торопливо отвернулась.

В окне первого этажа мелькнула мужская фигура. Агнессе не нужно было вглядываться, чтобы узнать мужа. Генри видел все то же, что и она.

Она знала, о чем думает ее муж, глядя на целующуюся пару. Генри тоже понимает, что время упущено. Они должны были раньше объявить Роджеру, что Шарлотта Пирс – чудовище. Тогда еще была бы надежда, что все закончится хорошо.

Но теперь, когда дело зашло так далеко, Роджер не прислушается к ним. Влюбленные мужчины глухи к любым голосам, кроме зова собственной страсти.

Значит, остается лишь одно: попытаться исправить то, что еще возможно.
За ужином некоторая принужденность ощущалась во всех. Даже Роджер Хинкли, счастливый, как мальчишка, почувствовал ее и озадаченно присматривался к окружающим, не понимая, откуда исходит напряжение.

Шарлотта всегда пила травяной чай с анисом. Остальные не любили этот вкус, поэтому для миссис Пирс чай заваривали отдельно. Вот и сейчас Дэйзи принесла на подносе два чайника: один она поставила перед миссис Пирс, а со вторым приблизилась к Агнессе. Но вдруг вскрикнула и едва не опрокинула поднос на хозяйку.

– Господи, Дэйзи! – вскрикнула та. – Что с вами?

Генри приподнялся:

– Милая, все в порядке?

– Да да, все хорошо, – нервно кусая губы, ответила Агнесса.

– Но что произошло?

Дэйзи покраснела.

– Я… мне показалось… – пролепетала она. – Мне показалось, что на вашем платье пятна, миссис Эштон. Красные пятна.

Агнесса опустила взгляд:

– Это всего лишь игра теней!

– Закат сегодня красный, – поддержал ее Роджер. – Вероятно, завтра будет дождь.

Шарлотта поймала кухарку за руку.

– Вы сами не обожглись, Дэйзи?

– Нет нет. Простите, миссис Эштон! Пожалуйста, простите!

Агнесса махнула рукой, и донельзя смущенная Дэйзи исчезла.

Все спокойствие Агнессы как рукой сняло. Видно было, что она с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться.

Генри положил руку на плечо жене и заговорил успокаивающе и ласково. В это время Шарлотта быстро допила чай и поднялась.

– Простите, я вас оставлю.

Сэр Генри обернулся к ней:

– Так скоро?

– Меня что то клонит в сон. Должно быть, от долгих прогулок.

Она улыбнулась Роджеру и направилась к дверям. Но за секунду до того, как выйти, Шарлотта бросила взгляд на миссис Норидж, игравшую в углу с Лилиан.

Роджер Хинкли заметил этот взгляд. Он изумился тому, как быстро и сильно преобразилось ее нежное лицо. В углах губ залегли жесткие складки, губы сжались в тонкую линию. В глазах сверкнула ярость, испугавшая его.

Но это продолжалось лишь несколько мгновений. Миссис Норидж ответила Шарлотте своим обычным бесстрастным взглядом, и та вышла.

Передвинув шахматную фигуру, миссис Норидж положила узкую ладонь на руку девочки.

– Послушайте, Лилиан, я хочу кое о чем вас попросить, – негромко, чтобы не услышали остальные, сказала гувернантка.

– Конечно, миссис Норидж, – с готовностью отозвалась та.

– Пожалуйста, переночуйте сегодня в моей комнате.

Голубые глаза Лилиан расширились от удивления.

– Миссис Норидж…

– Тише, дитя мое.

Девочка осеклась, услышав непривычное обращение.

– Только одну ночь, – продолжала миссис Норидж. – Обещаю вам, что это никому не принесет вреда.

– Хорошо, но где же вы сами будете спать?

– Сомневаюсь, что мне вообще придется спать этой ночью, – пробормотала миссис Норидж.
На закате поднялся ураганный ветер. Он промчался по городу, низко прижавшись к земле, точно охотничий пес, взявший след. Свернул в сторону Эштонвилла, сломав по дороге старый вяз и опрокинув указатель. Добравшись до поместья, ветер выпрямился в полный рост и со всей мощью обрушился на многострадальный дом.

Обезглавленные розы были прибиты к земле. Ветер вцепился в ставни, которые забыли закрыть на ночь, и с легкостью оторвал их. Но в дом ему не удалось проникнуть, как он ни пытался. С жутким воем ураган кружился вокруг, нападая то с одной стороны, то с другой, словно неприятельская армия, нащупывающая самое слабое место в обороне.

Лишь к полуночи он стих. Наступило тревожное затишье. Где то вдалеке пролаяла собака и смолкла, будто испугавшись звука собственного голоса. После этого уже ничто не нарушало глухой ночной тишины.

Когда часы в гостиной пробили два раза, дверь отворилась. В зеркале, висевшем в дальнем конце коридора, смутно отразилась высокая фигура в белом платье. Словно безмолвный призрак, она медленно двинулась в ту сторону, где находилась комната Роджера Хинкли. Только тихий шелест ткани сопровождал ее шаги.

Она прошла мимо зеркала, не повернув головы. В ее ровной бесшумной поступи не было ни сомнений, ни колебаний.

Рука бестрепетно сжимала острый нож, больше похожий на скальпель.

Возле комнаты Роджера человек с ножом замер и прильнул ухом к двери. Тишина убедила его, что ему ничего не угрожает. Просунув тонкое лезвие в щель, он поддел щеколду и откинул ее.

Дверь распахнулась сама, словно приглашая войти.

Роджер Хинкли спал. Одеяло на его кровати мерно вздымалось, рука была закинута за голову. Сон этот был крепок, раз его не прервал даже ураган.

Фигура в белом приблизилась и склонилась над спящим.

Казалось, на несколько секунд ночным гостем овладели сомнения. Еще можно было уйти, не тронув беззащитного человека. Не было свидетелей его вторжения, никто не выдал бы его.

Внезапно снаружи пронзительно и страшно ухнула сова. Роджер вздрогнул во сне, и тут же человек с ножом сдернул с него одеяло и молниеносно полоснул ножом по груди несчастного.

Треснула и разошлась ткань сорочки, обнажая кожу. На ней тотчас взбухла алая полоса, в темноте казавшаяся черной. От разреза в стороны разбежались тонкие ручейки.

Роджер Хинкли вскрикнул от боли и проснулся. Он резко сел, не понимая, что происходит, и прижал руку к груди. Второй его крик был громче, он разнесся по всему дому. Роджер отнял от груди руку и недоуменно взглянул на испачканную ладонь.

– Что за черт… – начал он.

И тут заметил человека с ножом в руке.

Лицо было скрыто от него в сумраке, и все, что он мог рассмотреть, – лишь очертания фигуры в белом одеянии и серебристый блик, играющий на острие ножа.

– Кто вы? Что вам нужно? – Хинкли наклонился, всматриваясь в него.

Лезвие сверкнуло в темноте, не оставляя никаких сомнений в намерениях ночного гостя. Роджер подался назад и закричал во весь голос:

– На помощь! Ко мне, сюда!

Если человек с ножом рассчитывал, что его жертва онемеет от страха, то он просчитался. Роджер очень быстро понял, что происходит, и он был не испуган, а ошарашен. Но даже оторопь и боль не помешали ему броситься на фигуру в белом платье.

Однако прежде, чем Хинкли успел приблизиться, нападавший снова выбросил нож. Джентльмен отшатнулся, уклоняясь от удара, упал и, воспользовавшись этим, преступник бросился прочь из комнаты.

Хинкли со стоном схватил рубашку и зажал кровоточащую рану. Из глубины дома до него донеслось хлопанье дверей, шаги и недоуменные женские выкрики.

– Сюда, скорее! – снова позвал он.

С третьей попытки ему удалось зажечь лампу. Роджер бросился в коридор, не обращая внимания на боль, чуть не споткнулся о порог, но удержался на ногах.

Дом проснулся и загудел. На лестнице замелькал свет и послышался голос Эштона, спрашивавшего, что случилось.

– Генри!

Хинкли направился к лестнице, но, пройдя несколько шагов, остановился и обернулся.

Дверь соседней комнаты была чуть приоткрыта. Роджер точно помнил, что это – одна из нескольких комнат, которые не отпирали по меньше мере уже год.

Замолчав, он подошел ближе и замер, прислушиваясь.

– Роджер! Роджер! – звал неподалеку Генри Эштон.

Не отвечая, Хинкли приблизился к открытой комнате и наклонил голову. Изнутри послышался тихий шелест и еле уловимый звук легких шагов.

В комнате кто то был.

Роджер больше не колебался. Он решительно поднял лампу повыше, толкнул локтем дверь и шагнул внутрь.

Спустя всего несколько секунд прибежал запыхавшийся Генри Эштон.

– Роджер! Роджер, где ты?!

– Я здесь, – глухо ответили ему.

– Господи, что ты там делаешь?

Генри распахнул дверь. Подбежавшая к нему Агнесса успела как раз вовремя, чтобы увидеть впечатляющую картину.

Роджер Хинкли стоял посреди комнаты. А у окна застыла Шарлотта Пирс, прикрывая ладонью глаза от яркого света.

В другой руке она сжимала маленький острый нож. Лезвие было обагрено кровью, красные следы выделялись на длинном белом платье Шарлотты, больше похожем на саван.

– Ты?!

В коротком восклицании Роджера смешались изумление, недоверие и боль.

– Роджер, что она с тобой сделала?

Генри подошел к другу и бережно раздвинул окровавленную рубашку на его груди.

– О господи! Агнесса, ты только взгляни!

– Пустяки, это всего лишь царапина. – Хинкли, морщась, снова прижал ткань к ране.

Шарлотта продолжала стоять неподвижно, словно механическая кукла, в которой кончился завод. Она уронила руки и отвернула голову к окну, щурясь от лампы.

– Надо отобрать у нее нож, – прошептала Агнесса. – Пока она еще кого нибудь не зарезала.

– Не могу поверить… – Роджер сделал шаг к Шарлотте, но Генри ухватил его за руку.

– Стой! Ты не знаешь, на что она способна!

Шарлотта издала тихий стон.

– Я сам это сделаю. – В голосе Генри Эштона прозвучала неожиданная твердость. – Я во всем виноват. Но клянусь, больше никто не пострадает.

Он медленно подошел к Шарлотте. Роджер, несмотря на предостерегающий шепот Агнессы, последовал за ним. Генри Эштон осторожно вынул оружие из пальцев женщины, и руки ее безвольно упали.

– Сядь, дорогая… – ласково попросил Генри. – Сядь.

Роджер подставил стул. Им пришлось нажать ей на плечи, чтобы она подчинилась.

– Что с ней? – с ужасом спросил Роджер, глядя на оцепеневшую фигуру. – За что она хотела меня… ранить?

– Убить, мой друг, убить, – со вздохом поправил его Генри. – Прости, я обязан был предупредить тебя.

– Шарлотта…

Роджер попытался заглянуть ей в глаза. На лице его были написаны страдание и мука, но Генри Эштон встал между ними:

– Не подходи к ней. Сейчас она в подобии забытья, но может очнуться и броситься на тебя. Такое уже случалось.

Хинкли содрогнулся.

– Но почему? Что с ней, Генри?

– Она больна! – резко бросила Агнесса. – У нее бывают приступы ярости, во время которых она не контролирует себя, а после начисто забывает о случившемся.

– Она пыталась убить почти каждого, кто появлялся в нашем доме, – вздохнув, добавил Генри. – Прости, Роджер! Я видел, как ты увлечен, и надеялся, что хотя бы на этот раз все пойдет по другому. Мы скрывали от всех ее ужасную болезнь….

Он помолчал и закончил:

– И за это ее муж поплатился жизнью.

Хинкли вздрогнул и перевел на него расширенные глаза.

– Это правда, – с горечью подтвердила Агнесса. – Генри удалось спасти ее от суда и позора.

– …но я не смог спасти ее от самой себя.

Эштон отошел в сторону и закрыл лицо руками.

Минута прошла в тягостном молчании. Шарлотта по прежнему сидела не двигаясь.

– Она не боится ни лечебницы, ни тюрьмы, – тихо сказала Агнесса. – Никто не выдерживал долго в нашем доме: она выбиралась по ночам из комнаты и бросалась на людей. Ей удается вскрывать любые замки с поистине воровской ловкостью. Единственное, что может испугать ее, – это призрак Томаса Эштона. Когда мы узнали об этом, Генри придумал пугать ее завываниями. В такие ночи можно не беспокоиться, что она покинет спальню.

– Все зашло слишком далеко, – глухо сказал Генри Эштон, отняв руки от лица. – Но на этот раз я позабочусь о том, чтобы никто больше не пострадал. Прости меня, Агнесса! Ты была во всем права. Завтра же я привезу врача.

Он обернулся к другу:

– Роджер, ты сможешь задержаться на один день? Рассказать доктору о том, что случилось?

Хинкли кивнул.

– После этого, я думаю, тебе будет лучше уехать.

Роджер отошел к стене и опустился прямо на пол.

– Тебе плохо? – бросился к нему Генри. – Что, рана?

Тот молча покачал головой.

– Видишь ли, Генри… – тихим ровным голосом сказал он. – Я помнил девушку, в которую когда то был влюблен. Прекрасное дитя, не похожее на остальных. Прошла целая жизнь – долгая, не самая простая жизнь. И вот я возвращаюсь сюда – и кого я вижу? Ту же девушку, ждущую меня. Как будто вся моя судьба, все печали и горести были лишь дорогой, ведущей к ней. Ты не можешь представить, как я был счастлив, Генри. Ибо сейчас, на закате лет, счастье обрести любимую ощущается в тысячу раз острее, чем в юности, что бы там ни говорили глупцы.

Он вскинул на друга сухие глаза:

– И что же я узнаю? Что женщина, которую я люблю, безумна. Что она убийца. Что лишь оболочка осталась от того существа, которое я знал когда то, а душа его поражена гнилью. Я познал много утрат, Генри. Но ни одна из них не приносила мне столько горя.

Роджер поднялся, но отвел протянутую к нему дружескую руку.

– Прости, я должен сам вынести это.

Он сделал несколько неуверенных шагов к двери. Но вдруг обернулся и с силой выдохнул:

– Нет, я не верю, не могу поверить!

– И правильно делаете, мистер Хинкли, – проговорил сзади суховатый женский голос.

Все в комнате вздрогнули.

Гувернантка, одетая и тщательно причесанная, перешагнула через порог.

– Миссис Норидж? – раздраженно воскликнула Агнесса. – Что вы здесь делаете?

– Пытаюсь предотвратить преступление, миссис Эштон.

– Вы опоздали! – резко сказал Генри Эштон. – В этой комнате только один преступник, и он не в себе. Обещаю, Шарлотта понесет наказание. А теперь уходите. Это вас не касается.

Но миссис Норидж не двинулась с места.

– Простите, сэр, вы допустили три ошибки. Во первых, меня это касается. Во вторых, в этой комнате не один преступник, а два. И в третьих, тот, про кого вы сказали «не в себе», прекрасно все осознает.

Супруги разом обернулись к Шарлотте. Вскрик изумления сорвался с губ Агнессы. Генри оказался более сдержан, но даже он под гневным взглядом кузины отступил назад.

Шарлотта Пирс выпрямилась во весь рост и вскинула голову. На ее лице не осталось и следа сонливого отупения.

– Что, не ожидал, дорогой кузен? – звучно спросила она.

Агнесса пролепетала:

– Как? Как такое может быть?

– Возможно, все дело в чае, – предположила миссис Норидж. – В том самом чае для миссис Пирс, куда вы подсыпали средство, добытое для вас Кельвином Кози. Я бы также не стала исключать, что кто то третий подменил отравленный чай нормальным и предупредил миссис Пирс, как ей нужно себя вести.

– Что?! Что вы несете?!

– Не стану скрывать, что кухарка нарочно отвлекла вас. Вы не должны были усомниться, что выпитый чай – именно тот, который вы заботливо приготовили для нее. Полагаю, вам хорошо известен запах вещества, которое подсыпали миссис Пирс. Кстати, что это за наркотик, который можно растворить в воде?

Агнесса ошеломленно молчала. Генри Эштон смотрел на гувернантку, разинув рот, не в силах сказать ни слова.

Не дождавшись ответа, миссис Норидж пожала плечами:

– Что ж, об этом расскажет химический анализ. Либо сам Кельвин Кози признается, что за вещество он принес вам.

– Анализ?! – выдавил Генри Эштон.

– Не думаете же вы, сэр, что чай был вылит, – укоризненно заметила миссис Норидж. – Я его сохранила. Но одного чая было недостаточно, и поэтому мы с миссис Пирс разыграли для вас небольшую сцену.

Окаменевший Роджер Хинкли наконец то обрел дар речи:

– Шарлотта! Генри! Агнесса! Господи, что происходит?! Кто нибудь может мне объяснить?!

Шарлотта с волнением взглянула на него:

– Миссис Норидж – вот кто может все объяснить. Но поверь мне, Роджер, я не сумасшедшая.

– Но нож? И твое платье…

– Позвольте, сэр, я кое что расскажу, – мягко сказала миссис Норидж. – Вы не были здесь долгое время и многое знаете лишь с одной стороны. Например, вы слышали, что Шарлотта Пирс вышла замуж. Но вам неизвестно, что брак ее был очень счастливым. Господин Пирс был богат и боготворил свою супругу, а она любила его.

Шарлотта кивком подтвердила ее слова.

– Он посадил для меня сад, полный красных роз, – тихо сказала она. – Говорил, что я прекрасна, как они.

– Ты убила его! – вдруг выкрикнула Агнесса. Лицо ее перекосилось от злости. – Ты свела его в могилу!

Шарлотта побледнела. Не владея собой, она двинулась к миссис Эштон, но спокойный голос Эммы Норидж заставил ее остановиться.

– Мистер Пирс был намного старше своей жены, – сказала гувернантка. – Он заболел и умер. Смерть его была большим несчастьем, но она случилась по естественным причинам. Он не имел никакой родни, и Шарлотта Пирс осталась его единственной наследницей. О, целое состояние! И это в то время, когда вы, мистер Эштон, едва сводили концы с концами.

– Ложь!

– Оглянитесь вокруг, сэр. Этот дом – лучшее подтверждение плачевности вашего положения. У вас никогда не было больших доходов, но вы растратили и все то, что имели. Даже картины из галереи – и те не спрятаны, а проданы. Когда миссис Пирс овдовела, и возник этот хитроумный план. Если бы вас признали опекуном кузины, вы смогли бы распоряжаться ее деньгами.

– Какая чушь! Скажите еще, что я хотел убить Шарлотту! – насмешливо бросил Генри Эштон.

– Вы, безусловно, хотели ее убить, – невозмутимо согласилась миссис Норидж. – Но вас остановила жена. Ведь миссис Эштон свято верит в легенду, которая предрекает несчастье любому убийце, оказавшемуся под кровом этого дома. Она настолько верит в нее, что готова была с ножом защищать от вас Шарлотту Пирс, когда ей показалось, что вы готовы покончить с сестрой. Ах, мне следовало догадаться, что нож она взяла не для миссис Пирс! Ваша жена боялась того, что вы можете совершить. И разве у нее не было для этого оснований?

– Что за бред! Какие еще основания?

– Ну как же, мистер Эштон! – укоризненно покачала головой гувернантка. – Ваш дальний родственник, приезжавший из Индии. Это был ваш первый шанс на наследство, хотя этот джентльмен, конечно, не так богат, как миссис Пирс. Вы заблаговременно распустили слухи, что он кого то убил и скрыл свое преступление, а затем расшатали камни в основании башенки на крыше. Сама природа подыграла вам, устроив небольшую бурю. Если бы упавшим камнем вашего гостя убило на месте, все решили бы, что это месть призрака. Но ваша жена вовремя вмешалась, страшась проклятия. Надо признать, что лишь благодаря ей и покойному Томасу Шарлотта Пирс до сих пор жива.

Пока она говорила, Генри успел овладеть собой. Он снисходительно улыбнулся:

– Миссис Норидж, ваши фантазии любопытны, но беспочвенны. Шарлотта свела с ума трех слуг, пугая их по ночам. Или вы будете отрицать их безумие?

Глаза гувернантки заблестели ярче.

– О да, безумцы! Я могла объяснить все, кроме них. Вот где был настоящий камень преткновения. Если бы не случайность, вряд ли мне удалось бы разгадать ваш замысел, сэр.

– Какая случайность?

– Груша. Гнилая груша.

– При чем здесь груша?! – не выдержал Роджер Хинкли, лихорадочно переводивший взгляд с одного на другого.

Миссис Норидж обернулась к нему.

– Видите ли, сэр, если купить на рынке мягкие груши и принести домой, то через два дня они испортятся.

Роджер Хинкли заподозрил бы, что над ним смеются, но серьезное бледное лицо Шарлотты убеждало его в обратном.

– К чему эта лекция по домашнему хозяйству? – резче, чем следовало, осведомился он.

– А если найти трех помешанных, – с той же интонацией продолжала гувернантка, – и поселить их в Эштонвилле, то рано или поздно их болезнь даст о себе знать.

Повисло молчание. Нарушил его Роджер Хинкли.

– Вы хотите сказать… – медленно начал он.

– Я хочу сказать, сэр, что мистер Эштон задался целью доказать, будто его кузина – сумасшедшая. Ее всегда считали женщиной со странностями – простите, миссис Пирс! – но между чудачествами и болезнью целая пропасть. Первая попытка не увенчалась успехом: доктора не обнаружили у Шарлотты Пирс душевного расстройства. И тогда мистер Эштон решил пойти другим путем. Если в некоем поместье один за другим сошли с ума три человека, то никто не удивится, когда это же несчастье постигнет и четвертого. Старинная легенда на этот раз помогла ему.

– Вы лжете… – сдавленным голосом проговорила Агнесса.

– Вовсе нет, мэм, и вам это хорошо известно. Кельвин Кози в своих поездках не искал материал для книги. Он искал сумасшедших. Подбирал крохи сплетен, крупицы пересудов. О, ваш секретарь проделал действительно кропотливую работу! И ему удалось найти нужных людей. Безумцы, чье помешательство не сразу бросалось в глаза. Душевнобольные, чья болезнь таилась в глубине, до поры до времени не прорываясь наружу. Вам, сэр Генри, оставалось лишь планомерно доводить их до приступов. Вой несуществующего призрака, стук в дверь, шаги по ночам… Несколько капель страха – и плотину прорывало.

– Это ты! – горячо воскликнула Шарлотта. – Ты свел с ума ту молодую женщину! И кухарку, и дворецкого!

Генри Эштон отшатнулся от нее.

Но миссис Норидж не дала ему передышки:

– Все отмечали, что в поместье царит угнетающий дух, и приписывали это призраку. Однако все объяснялось гораздо проще. В вашем доме, сэр Генри, было тяжело находиться, потому что здесь люди медленно теряли рассудок. В глубине души все ждали, когда Шарлотта Пирс, убившая своего мужа, тоже сойдет с ума. На этом призрак старого Томаса угомонился бы, не так ли?

Генри Эштон лишь поморщился.

– Вы делали для этого все возможное, сэр. Для гувернантки отвели самую крошечную и унылую комнату, хотя в доме полно других, окна которых выходят в сад, а не на кладбище. Уволили предыдущую, которая оказалась слишком нормальна для вас. Вы и меня не хотели брать поначалу, даже выдумали несуществующие капризы Лилиан.

– Надо было слушать свой внутренний голос, – вдруг холодно сказал Генри Эштон. – Вы мне сразу не понравились. Но должен же был кто то заниматься с Лили…

– Молчи, Генри! – взмолилась Агнесса. – А вы, вы, миссис Норидж… Уходите! Уйдите прочь!

Но ее выкрик прозвучал жалко и беспомощно. Агнесса сама почувствовала это и съежилась, словно пытаясь укрыться от обвиняющих взглядов.

Гувернантка обернулась к ней:

– Вам, миссис Эштон, в определенной мере я обязана успехом своего расследования. История про собачку была выдумана вами, чтобы убедить меня в чудовищном характере миссис Пирс. Ведь любому слушателю сразу было понятно, что бедное животное погибло от рук испорченной девушки. К счастью, я догадалась проверить эту историю. Если прежде у меня были сомнения, то после проверки они рассеялись. Старая миссис Эштон терпеть не могла собак. Несчастной болонки, погибшей в колодце, попросту никогда не существовало.

– А, так у вас все таки были сомнения, – со странной интонацией проговорил Роджер Хинкли. Он смотрел на миссис Норидж недоверчивыми глазами и, кажется, до сих пор не мог поверить в происходящее. Только боль от раны на груди убеждала его в том, что все это ему не снится.

– Боюсь, я давала достаточно поводов для подозрений, – смущенно призналась Шарлотта.

– Всего два, – уточнила миссис Норидж. – Первый раз, когда я застала вас на чердаке. Вы, несомненно, искали какое то устройство.

– Я предполагала, что прежнюю гувернантку пугал Кельвин Кози, спуская что то с чердака на ее окно.

– О, конечно! На чердаке вы ничего не обнаружили, зато вентиляционная труба оправдала ваши ожидания. Меня сбила с толку роза, которую вы оставили для него. Следовало бы раньше вспомнить, что вы не переносите вида красных роз, и ваш подарок – не обещание, а предостережение.

Шарлотта отошла к окну и глубоко вдохнула, будто ей не хватало воздуха.

– Я была слишком глупа и доверчива. Мне казалось, Кози делает все эти пакости по собственной воле, назло. А за ним стоял ты, Генри! Господи, почему ты просто не попросил у меня денег? Неужели ты думаешь, я отказала бы тебе?

Генри Эштон запрокинул голову и рассмеялся.

– Зависеть от твоей милости? От воли сумасбродки? О нет, благодарю покорно!

– Да, сэр, вы предпочитаете все держать в своих руках, – согласилась миссис Норидж. – Когда приехал ваш старый друг, вы испугались. Мистер Хинкли готов был сделать предложение, и Шарлотта покинула бы вас, а с ней – и ее состояние. Только один человек удерживал сестру в вашем доме. Но с появлением мистера Хинкли даже он отошел бы на задний план.

– И кто же это? – удивленно спросил Роджер.

– Лилиан. Ваша невеста, сэр, любит девочку. А Лилиан любит ее.

Шарлотта молча кивнула. В глазах ее заблестели слезы.

– Мистер и миссис Эштон быстро заметили это, – объяснила миссис Норидж, – и воспользовались собственной дочерью как приманкой. Вы не уехали бы из Эштонвилла, миссис Пирс, пока Лилиан оставалась здесь. Но когда появился Роджер Хинкли, все изменилось.

Генри Эштон внезапно шагнул к двери.

– Довольно! – заявил он. – Я больше не намерен это слушать. Вы оба можете уезжать куда хотите, а вы, миссис Норидж, уволены.

– Боюсь, сэр Генри, вам придется меня дослушать, – очень почтительно заметила миссис Норидж. – В сложившихся обстоятельствах это поможет вам принять правильное решение.

Генри Эштон остановился.

– О чем вы говорите?

– О преступлении, на которое вы пошли, чтобы убедить мистера Хинкли свидетельствовать против его любимой.

Седовласый джентльмен долго смотрел на нее, не отрываясь. Наконец, не теряя высокомерного выражения, он вернулся обратно, поставил стул посреди комнаты и сел, положив ногу на ногу.

– У вас три минуты, миссис Норидж.

– Я уложусь в половину этого срока, сэр. Вас нельзя обвинить в том, что вы свели трех людей с ума и задумали закрыть четвертого в психиатрической лечебнице до конца его дней. Но этой ночью вы переоделись в белое платье, взяли нож и зашли в комнату мистера Хинкли. Ваша жена, уверенная, что она опоила миссис Пирс, ждала с ней в соседней комнате. Вы нанесли небольшую рану мистеру Хинкли – все таки он ваш друг, и это удержало вашу руку, – выбежали из его спальни, зашли в соседнюю комнату и быстро сунули нож в руку Шарлотты. Окровавленные руки вы вытерли о ее ночную рубашку. На все это у вас ушло несколько секунд. Когда мистер Хинкли выбежал в коридор, вы уже на лестнице срывали с себя платье, под которым у вас был этот чудесный спальный костюм. Ваша жена отнесла платье в свою комнату и вернулась.

И вот тут Роджер Хинкли окончательно прозрел.

– Бог мой… – проговорил он, глядя перед собой невидящими глазами. – Ну конечно! Это был ты, Генри! Если бы Шарлотта нападала на меня, у нее бы сбилось дыхание. А ведь она стояла совершенно спокойная, как во сне.

– Однако, сэр, это соображение пришло вам в голову только сейчас, – заметила миссис Норидж. – Если бы все шло по плану мистера Эштона, завтра вы засвидетельствовали бы перед докторами, что Шарлотта Пирс пыталась вас убить. После этого ее судьба была бы решена. Вряд ли мистер Эштон выпустил бы ее из сумасшедшего дома.

– Это был бы очень хороший сумасшедший дом, – со смешком заметил сэр Генри. – Лучший, который можно обеспечить за деньги. – Он издевательски поклонился сестре. – За твои деньги, дорогая.

Роджер Хинкли пошел на него, сжав кулаки.

– С вашего позволения, сэр, я не закончила, – строго напомнила гувернантка.

И Роджер Хинкли, к собственному удивлению, остановился.

– Ваша кузина не была опоена, – обращаясь к Генри Эштону, сказала миссис Норидж. – Она лишь притворилась по моей просьбе. Это стоило ей нескольких неприятных минут, но зато теперь, сэр Генри, каждый из нас троих готов дать против вас показания.

Поняв ее замысел, Роджер недобро усмехнулся.

– О, Генри! Это будет лучшая тюремная камера, которую можно обеспечить за деньги.

Первый раз за все время Генри Эштону изменило самообладание. Он вскочил и попятился.

– Шарлотта, ты этого не сделаешь! Я – в тюрьме?! Это невозможно!

– Что остановит меня, Генри? – тихо, но твердо спросила его кузина.

– Я буду умолять тебя! Агнесса будет умолять тебя! Шарлотта, пощади!

Но та отрицательно покачала головой.

– Вам обоим нет прощения. Не из за того, что вы хотели сделать со мной. Если бы дело заключалось лишь в этом, я бы смогла простить.

– Но что же, что тогда?

– Лилиан, вот что! – звонким от слез голосом сказала Шарлотта. – Вы сделали ребенка заложником своего гадкого замысла. Вы окружили ее душевнобольными!

– Да, это было очень жестоко, – медленно проговорила миссис Норидж. – Пожалуй, самое жестокое из всего, что вы сотворили, мистер Эштон. Ваша дочь, ничего не понимая, смотрела, как ее собственная гувернантка сходит с ума. Ведь от той наставницы, которую она любила, вы предусмотрительно избавились. Безумный дворецкий наводил на Лилиан ужас, из за кухарки она боялась выходить из комнаты. Самое же страшное заключалось в том, что ее собственные мать и отец никак не развеивали ее страхи. Ведь в противном случае девочка могла вас случайно выдать. У нее оставалась лишь одна отдушина – миссис Пирс. Та самая Шарлотта Пирс, про которую украдкой шептались, что она не в себе. Невозможно представить, что творилось в душе Лилиан. Но разве это могло вас остановить?

Генри Эштон сказал, кусая губы:

– Дети быстро забывают свои беды. Немного времени – и Лилиан успокоилась бы. Зато, если б у меня все получилось, ее ждала настоящая жизнь, а не это прозябание!

– Да ты чудовище, – ужаснулась Шарлотта. – Ты и твоя жена! Вы в грош не ставили чувства Лили. А ведь она так боялась! Господи, бедная моя, храбрая моя девочка!

Шарлотта уткнулась в ладони и расплакалась. Роджер Хинкли бросился к ней и бережно обнял.

– Лилиан ведь не пострадала, – попыталась сказать Агнесса.

Но, поймав взгляд Роджера, стыдливо умолкла.

Миссис Норидж скрестила на груди руки:

– Не пострадала? Я до последнего не была уверена, кого вы изберете своей жертвой. Вы могли счесть мистера Хинкли слишком опасным и отвести ему лишь роль свидетеля. Да простит меня бог за эти слова, миссис Эштон, но вы не заслуживаете такого ребенка, как Лилиан. Не сомневаюсь, что судья примет во внимание ваше отношение к родной дочери.

Агнесса вцепилась в мужа.

– Неужели… Неужели вы все таки отправите нас под суд? – срывающимся голосом проговорила она.

Шарлотта подняла мокрое от слез лицо.

– Да, – без тени сомнения кивнула она.

– Да! – твердо повторил Роджер Хинкли.

– Нет, – сказала миссис Норидж.

– Что?!

Это восклицание издали трое из четверых людей, стоявших вокруг гувернантки. Только Шарлотта молча глядела на нее, но в глазах ее застыл тот же вопрос.

– Нет, – повторила миссис Норидж, – не отправим. При одном условии.

Генри Эштон сглотнул.

– Каком?

Миссис Норидж, что то обдумывая, подошла к окну и обернулась к ним.

– Если вы подпишете согласие на то, чтобы ваша дочь проводила у миссис Пирс четыре месяца из каждых двенадцати, – отчеканила она. – И шесть месяцев, если девочка сама изъявит на то желание.

После слов миссис Норидж повисло ошеломленное молчание. Роджер еще не успел ничего понять. Агнесса и Генри переглянулись. И вдруг в этой тишине раздался тихий счастливый смех.

Шарлотта Пирс смеялась сквозь слезы.

– Господи, мы согласны, – торопливо проговорила Агнесса. – Согласны!

Миссис Норидж вопросительно взглянула на ее мужа:

– Что вы скажете, сэр Генри?

На лице сэра Генри выразилось такое облегчение, что в его ответе можно было не сомневаться.

– Разумеется, да!

Шарлотта вскочила и схватила Роджера за руку:

– А ты? – она тревожно вглядывалась в него. – Ты согласен?

Роджер покачал головой и улыбнулся:

– Шарлотта, для человека, который знаком со мной двадцать лет, ты удивительно плохо меня знаешь. Конечно же я согласен, любовь моя.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconЕлена Ивановна Михалкова Котов обижать не рекомендуется
Но полосатый котенок, подобранный девушкой-фотографом в мокрой песочнице, об этом наверняка не слышал. Годзилла и Конан-варвар в...
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconAnnotation … От этой куклы, проговорила миссис Гроувс, у меня точно...

Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconСэм Хайес Чужой сын
Дэйна, которая сильно отличается от учеников этой самой обычной школы. Но Дэйна молчит, она испугана до смерти, она не желает сотрудничать...
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconЭнн Перри Туман над Парагон-уок
Получается, убийца и насильник — кто-то из мужчин, проживающих здесь, в квартале. А среди них и свояк Томаса, лорд Джордж Эшворд....
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? icon«Дж. Піколт «Дев’ятнадцять минут», серія «Текст» (російською мовою)»:...
Дин из учеников старшей школы пришел на уроки с двумя обрезами и двумя пистолетами и начал стрелять… Что заставило семнадцатилетнего...
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconЭжен Ионеско Лысая певица Действующие лица: Мистер Смит Юрий Малахов...
На нем английские очки, у него седые английские усики. Рядом в английском же кресле миссис Смит, англичанка, штопает английские носки....
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconЗомби Серия: Антология – 2010
Перевод: Ольга Ратникова Елена Черникова Мария Савина-Баблоян З. Александрова И. Савельева А. Сипович Илона Русакова В. Ахтырская...
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconЗомби Серия: Антология – 2010
Перевод: Ольга Ратникова Елена Черникова Мария Савина-Баблоян З. Александрова И. Савельева А. Сипович Илона Русакова В. Ахтырская...
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconЖан-Кристоф Гранже Кайкен I
Пассан уверен, что убийца — Гийар, но привлечь подозреваемого к ответственности не так-то просто. Тем временем Оливье Пассан обнаруживает,...
Елена Ивановна Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? Елена Михалкова Кто убийца, миссис Норидж? iconСтатья к с. Льюиса. Опубликована «Saturday Evening Post»
Мистер М. бросил жену и ребенка, чтобы жениться на миссис Н., которая тоже развелась, чтобы выйти замуж за него. Никто не сомневался,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница