Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы»


НазваниеБрижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы»
страница2/19
Дата публикации17.02.2014
Размер2.37 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Банк > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
^

Второй день – пятница, 9 марта



Будильник прозвонил в шесть. Я проснулся; во рту противно, голова тяжелая. Я перебрал бордо. А коньяк, который я добавил потом, только все усугубил. Марта во сне повернулась, открыла глаза:

– Уже уходишь?

– Да, спи. До вечера. Не забудь, вечером я веду тебя ужинать. Закажи столик, где тебе больше нравится.

Она кивнула и закрыла глаза. Я заставил себя встать под холодный душ, чтобы прояснить голову, а потом как следует растерся. Ненавижу холодную воду. Ненавижу принимать душ ранним утром сразу после пробуждения. Но еще больше я ненавижу похмелье в день «работы». Я старательно оделся, выпил чашку черного горького кофе и взял чемоданчик. Ставки сделаны, господа!

На автостраде стоял туман. Я подумал было, что рейс задержится. Но самолет взлетел точно по расписанию. Я смотрел, как встает заря, как в ее бледном свете сверкают вершины гор, и думал, что, возможно, через несколько часов я буду лежать мертвый, прошитый пулями, или окажусь на пути к двадцатипятилетнему тюремному заключению. По идее, мне надо было бы вызвать стюардессу и выпить бутылку шампанского, дабы насладиться последними минутами свободы и красотой, которая открывалась передо мной. Но я не сделал этого. Смирно положив руки на колени, я трудолюбиво двигал челюстями, жуя жевательную резинку, которая уже стала прилипать к зубам, и даже не заметил, как взошло солнце, потому что у меня заболело сердце и я прикрыл глаза. Вот так проходят мимо своей легенды.
Макс был уже на месте. В две минуты я переоделся и преобразился. И как всегда, в момент, когда кости уже брошены, я ощутил тот порыв тревоги и возбуждения, который действует на меня, словно наркотик.

У Фила был спокойный вид, однако напряженность его металлического взгляда выдавала, что безмятежность эта деланная. Он передал мне Адольфа и, волоча ноги, удалился в своем рубище отставшего от эпохи битника. Я сел. Адольф зевнул. Неужели он ощущает мою нервозность? Он внимательно смотрел на меня. Я потрепал его по загривку и устроился поудобнее. Началось ожидание. Заткнутая за пояс пушка врезалась мне в желудок. Надеюсь, воспользоваться ею мне не придется. Я предпочитаю холодное оружие. А вообще-то излюбленное мое орудие – кулаки. И очень грозное орудие. Я мысленно улыбнулся, подумав о Марте, которая считает меня интеллектуалом, способным по части насильственных действий разве что разорвать квитанцию о штрафе.

Часы еле-еле ползли. Монет в моей тарелочке становилось все больше. День великодушия и щедрости, вероятно, по причине пронизывающего холода и моросящего дождя, под мельчайшими каплями которого я все равно промок до костей. В большинстве кафе на площади над террасами натянули тенты. Я следил, как большая стрелка часов перескочила через одно деление и показала половину двенадцатого. Прозвонили куранты, вспугнув стаю воробьев. Бенни устроился за столиком на террасе неподалеку от меня. На нем был широкий бежевый плащ, а его тонкое лицо украшала накладная бородка клинышком. Очки в квадратной оправе завершали чопорный облик дипломата-педанта, и он уже неоднократно нетерпеливо посматривал на ручные часы, экстраплоский «Роллекс». Стоящий на площади легавый, здоровенный краснолицый верзила, ни разу не удостоил его даже взгляда. Меня, впрочем, тоже. Я никого не задевал. Я сидел и тихо покачивал головой под моросящим дождем, несчастный калека, неразделимый со своей собакой.

В двенадцать двадцать семь вышли последние клиенты, а ровно в двенадцать тридцать настал черед служащих. Только один останется на месте до тринадцати тридцати, будет стучать по клавишам своего компьютера, покуда банк не откроется после обеденного перерыва и его не сменят коллеги. Тощий, бледный тип со шкиперской бородкой, одетый в старый коричневый костюм; я был уверен, что он страдает от язвы и внезапных приступов мигрени. Погруженный в свои мысли, он запер двери. В двенадцать сорок восемь на площадь въехал бронированный фургон и, покачиваясь на брусчатке мостовой, покатил к банку.

Метрах в двадцати от входа в банк стоял открытый мусорный ящик из бежевого пластика. Каждое утро Фил выводил Адольфа. Он подавал ему бумажный пакет из-под сандвича, и Адольф, к великой радости зевак, бросал пакет в бак, встав передними лапами на его край. В двенадцать пятьдесят четыре я подал Адольфу бумажный пакет, в котором лежала взрывчатка. Он схватил его и побежал к мусорному баку. Бронированный фургон остановился перед банком, развернулся задом к его дверям, и, пока один охранник наблюдал за площадью, держа руку на револьвере, второй загружал в фургон мешки с деньгами. Адольф опустил бумажный пакет в мусорный ящик и возвратился ко мне, вызвав у охранника, несмотря на его нервозность, улыбку. Я только молился, чтобы какой-нибудь прохожий не оказался вблизи бака. Эта часть плана мне не нравилась. То была идея Макса.

В тот же миг, когда Адольф опускал пакет в ящик, преображенный Фил в дорогой зеленой куртке, изобилующей молниями, с капюшоном, надвинутым на лицо, вышел из двери ратуши, держа в руке туристический путеводитель; у него был сосредоточенный и восторженный вид. На шее у него висел фотоаппарат. Оглядываясь вокруг, он постепенно приближался к стоящему в центре площади полицейскому. Одновременно Бенни положил руку на свой кожаный чемоданчик-дипломат гранатового цвета и нажал на замок. Затем встал и медленно пошел к банку. Адольф улегся возле меня.

В двенадцать часов пятьдесят восемь минут пятьдесят восемь секунд Фил выхватил из глубокого кармана куртки револьвер и врезал им по черепу краснорожему верзиле-легавому; тот рухнул наземь. В двенадцать пятьдесят девять бомба, которую смастерил Макс, взорвалась. Взрывной волной разнесло в осколки стеклянные двери банка. Оба охранника инстинктивно бросились на землю. Я вскочил и устремился к фургону. Бенни, преодолевший в два прыжка расстояние до лежащих оглушенных охранников, выхватил из кейса автомат и нацелил на них. Вероятно, что-то в его взгляде убедило охранников, что он не намерен шутить, и они не шелохнулись. Двери банка разлетелись в осколки, и в них появился ошарашенный служащий, оставленный для дежурства. Фил кулаком нанес ему такой удар, что бедняга распластался по стене. Водитель фургона выскочил из кабинки и опрометчиво бросился к дверям банка. Я ринулся наперерез и в этот миг увидел ее.

В элегантном красном костюме она торопливо пересекала площадь под аккомпанемент криков разбегающихся людей, полностью безразличная к разыгрывающейся драме.

Какую-то долю секунды я обалдело пялился на нее.

– Делай!

Крик Фила привел меня в чувство, и я прыгнул в тот самый момент, когда водитель нажал на спусковой крючок. Я въехал ему в яйца, сбил с ног и, пока он падал, рубанул еще ребром ладони по затылку. Потом вскочил на его сиденье. Ключ зажигания был на месте, я его повернул. Обезумевший Адольф отчаянно лаял. Фил ринулся ко мне, бросив бледного служащего, который с недоверчивым видом растирал себе живот. Я распахнул дверцу, и Фил прыгнул на место пассажира. Бенни влетел в заднюю дверцу, не забыв пустить в воздух очередь, заставившую броситься наземь перепуганных инкассаторов. Задняя дверца хлопнула. Было тринадцать ноль четыре.

– Гони! – рявкнул Бенни.

Я до отказа вдавил педаль газа.

Послышались выстрелы, но бронированному фургону даже прямое столкновение нипочем. Я уже гнал по боковой улочке. Фил повернулся ко мне, бледный от ярости:

– Жорж, блядина, ты трехнулся или как? Мы из-за тебя чуть не просрали все. На что ты, сука, пялился?

Не мог же я ответить: «На мою жену». Поэтому я промолчал. Недовольный Фил перенес свое внимание на дорогу. Фургон был широкий, улочки узкие, и я сорвал крыло у неудачно припаркованного «мерседеса». Никто на это не отреагировал. Да, не повезло мне вызвать ярость Фила. Прежде чем стать налетчиком, Фил был наемным убийцей. Но после того как два типа, которым он крупно задолжал, проигравшись в карты, перебили ему кости обеих рук, он утратил меткость стрельбы. Пришлось переквалифицироваться. Но злобный характер и склонность к убийству остались при нем. Так что привести Фила в ярость – это почти то же самое, как наступить на хвост гремучей змее.

На перекрестке вспыхнул красный свет. Я рванул на него, давя на клаксон. Резко свернул налево, на мощенную булыжником улочку, и мы немножко потряслись на ней, пока я не увидел широкие ворота, ведущие во двор старинного особняка. Ворота были открыты. Я ворвался в них на полной скорости под испуганными взглядами нескольких пешеходов. Вдалеке уже звучали первые полицейские сирены, точно вой волчьей стаи, ищущей добычи.

Двор был просторный, а поскольку в особняке находились только какие-то пыльные архивы, там никого никогда не бывало, кроме одного-единственного служителя в синей блузе. Потому мы и выбрали этот двор в качестве гаража. Старик служитель дрых около своей конторки. Едва мы въехали, поджидавший нас Макс тут же запер ворота. Бенни уже выскочил из фургона и перебрасывал набитые деньгами мешки в один из наших пикапчиков, серый «мерседес», оборудованный двойным полом. Фил присоединился к нему и стал загружать наш второй пикап, темно-синий «рено» модели «сосьете», не имеющей заднего стекла. За четыре минуты была перегружена сумма, эквивалентная семистам тысячам долларов. Фил бросил в кузов «рено» брезент, а на брезент положил несколько мешков с гипсом. Еще пока мы мчались в фургоне, он снял свою зеленую куртку и джинсы и облачился в заляпанный краской малярский комбинезон. Бенни сорвал накладную бородку и приклеил великолепные пышные усы с проседью, в точности соответствующие его седоватому парику.

Макс открыл резные деревянные ворота; первым выехал Фил, за ним Бенни. Поехали они в разные стороны. Я быстро сбросил рубище слепца и облачился в костюм виноторговца. Закрыв ворота и задвинув засовы, Макс подбежал ко мне.

– Уходим! – бросил он мне сдавленным голосом.

В конце зассанного коридора был выход на зады особняка, и мы понеслись по нему, а за воротами уже раздавались возбужденные крики. Загремели глухие удары в тяжелые створки. Стая напала на след… Обычно двери в конце коридора заперты на ключ, но полчаса назад Макс взломал замок. Ударом плеча я распахнул их, и мы оказались на старинной извилистой улочке, по обе стороны которой тянулись склады и запертые магазинчики. Квартал, предназначенный под реконструкцию… Неторопливым шагом мы шли по улочке. Я повернул налево, Макс направо. Ну помоги нам Бог!

Макс уедет во Францию поездом. Бенни снял хазу в роскошном доме недалеко от Дворца Европы, с лифтом из гаража прямо к квартире, и там он будет отсиживаться с деньгами, пока все не успокоится. Фил занимал в предместье домик с гаражом. Здесь он переложит деньги в специально устроенный фургон и дня через три-четыре спокойно пересечет границу. Бенни последует его примеру, и ровно через шесть дней мы все встречаемся в Женеве у входа в Швейцарский кантональный банк. Чтобы сделать небольшие вложения… Как это мы делаем регулярно уже три года.

Начинал я с того, что работал вдвоем с Бенни, с которым познакомился весьма курьезным образом, как-то ночью я вышел из казино, набитый деньгами, и ко мне обратилась молодая элегантная женщина с грудным голосом, одетая в просторное манто с капюшоном, который оставлял в тени ее лицо. В ее машине, красном «порше», который стоял чуть дальше, что-то сломалось. Не могу ли я подвезти ее? Я с готовностью согласился. По тем чертам, которые мне удалось увидеть, я представил себе тонкое, классического очерка лицо. Только что я совершенно законно заработал изрядную пачку купюрок, и у меня было желание развлечься.

Мы проехали километра три, повернули на пустынную загородную дорогу, и тут дама вытащила из своей сумочки автоматический пистолет весьма солидного размера и приказала мне остановиться. Я подчинился, не столько испуганный, сколько заинтригованный. Затем она предложила мне отдать ей мой бумажник, что я и сделал, поджидая возможности овладеть ситуацией. Таковая возможность мне представилась, когда эта особа открывала дверцу, чтобы пересесть в автомобиль, который я заметил в тени деревьев.

Я бросился, резко рванул ее за запястье. Она выстрелила, но пуля полетела куда-то в заросли, и мы оба покатились по земле. К моему величайшему изумлению, у нее оказался стальной кулак, и я неожиданно получил прямой в челюсть, отправивший меня в нокдаун; при этом я услышал серию английских ругательств, произнесенных явно мужским голосом.

Разъяренный и ошеломленный, я вскочил на ноги в самое время, чтобы увидеть, как моя незнакомка в рваных чулках, всклокоченном парике и с накладным бюстом, сбившимся на живот, ползает на четвереньках и шарит в траве в поисках своего пистолета. Я расхохотался. Бенни – а это был он – недоумевающе взглянул на меня, но через секунду тоже разразился смехом. Спустя два часа мы уже были закадычными друзьями и спланировали наше первое дело. Тогда же я узнал, что он сделал своей специальностью переодевания, отчего в картотеках легавых происходила полная неразбериха.

Впоследствии Бенни откопал Фила, а Фил в прошлом году привел к нам Макса. Дела шли прекрасно, и оснований жаловаться у меня не было. Ну и притом чувство, что каждый раз ты играешь ва-банк, давало мне ощущение полноты жизни, без которого мне обойтись так же трудно, как наркоману без наркотика. Мне необходима опасность, чтобы чувствовать, что я живу, потому что, как говорит Ланцманн, мое несчастное детство внедрило в меня убежденность страшной шаткости существования и извращенный вкус к опасностям. Я потряс головой, чтобы прогнать эти мысли и вернуться к реальности. Улица была полна прохожих, идущих по своим делам, однако способных в мгновение ока превратиться в безжалостную орду.

Я неторопливо шел по улице, поглядывая без особого интереса на витрины магазинов: не следует привлекать к себе внимание. Мой самолет отлетает в час тридцать. Перед моими глазами по-прежнему стоял образ женщины в красном, двойника Марты. Я опять встряхнул головой. Очень сильное сходство, только и всего, но из-за секундного замешательства я чуть было все не пустил псу под хвост! И тут я вспомнил Адольфа, как вопросительно он смотрел на меня, когда я ринулся бежать. Бедный пес! Должно быть, сейчас он носится кругами по площади, ожидая, когда мы вернемся. Надеюсь, какая-нибудь добрая душа возьмет его к себе. Он заслуживает лучшего, чем служить носильщиком бомб в шайке закоренелых громил в критическом возрасте. Ну а если ему немножко повезет и он понравится фараонам, то, вполне возможно, завершит свою карьеру полицейской собакой. Я все еще думал о нем, когда вновь испытал потрясение того же свойства, как если бы стальной кулак со всего размаху врезал мне по физиономии.

Метрах в двадцати двойник Марты в бордовом костюме от Шанель, с длинными рыжими волосами, развевающимися на ветру, изящно ступала ножками в черных лодочках по плитам тротуара. Сердце у меня бешено заколотилось. Мимо нас с воем сирен промчались три полицейские машины. Я хотел крикнуть: «Марта!» – но что-то меня удержало. Услышав сирены, она обернулась, и я отчетливо увидел ее лицо. Это была Марта, никакого сомнения! Марта никогда не говорила мне о сестре-двойняшке. Я устремился прямиком к ней, внезапно решив выяснить все до конца. Она остановилась перед белым «вольво» с немецким номером, и водитель, пожилой, насколько я мог видеть, мужчина, открыл перед ней дверцу и при этом быстро осмотрелся вокруг. Он увидел меня и моргнул, но без какого-либо особого выражения на лице. Марта села в машину. Я кинулся к ним наперерез через улицу, вызвав концерт автомобильных гудков. Я орал:

– Марта!

Мой голос утонул в шуме уличного движения. Владелец «вольво» рванул с места, когда я уже почти подбежал к ним. Машина умчалась, и я, тяжело дыша, остановился. Молодой легавый, весь усыпанный веснушками, внимательно посмотрел на меня. В черепушке у меня мигом зазвенел сигнал «опасность», и я демонстративно встал, вытирая лоб шелковым носовым платком, с разочарованным видом человека, который увидел, как у него из-под носа укатили его лучшие друзья. Легавый отвернулся, его внимание привлекла машина, припаркованная на тротуаре.

Руки у меня ходили ходуном. Мне необходимо что-нибудь выпить. Я взглянул на часы. Времени нету. Телефонная кабинка на углу… Я ринулся к ней, перетряхивая карманы в поисках монет. Я с трудом засовывал монеты в щель автомата и одновременно набирал номер нашей виллы. Пять длинных гудков. Щелчок. Я не поверил себе, и тем не менее это был хрипловатый голос Марты.

– Алло!

– Марта, у тебя все в порядке?

– Да. А почему ты спрашиваешь? Жорж, что с тобой, у тебя что-то приключилось?

– Я не могу объяснить по телефону, это просто невероятно, такое сходство…

– Жорж, у тебя действительно все нормально? Ты что, выпил? Где ты?

Сигнал «опасность» все-таки in extremis2 щелкнул у меня в мозгу.

– В пабе. Я тут увидел женщину, которая до такой степени похожа на тебя, но только она рыжая, понимаешь, и…

– Жорж, я выскочила из-под душа!

– Ой, извини меня! Значит, до вечера.

– Я заказала столик в «Эдельвейсе». Ты не против?

– Очень хорошо.

– Тогда чао, дорогой.

Марта повесила трубку.

Я терял драгоценное время. Надо было добираться до вокзала, и на такси было бы быстрее, но лучше как можно меньше обращать на себя внимание. Марта не могла обладать даром вездесущности, разве только если она не была человеческим существом. Но год совместной жизни самым приятным образом доказал мне, что она во всех отношениях человек, и более того – женщина. А вот я свихнулся. Вдруг я осознал, что я весь в поту. И не только потому, что иду быстрым шагом. Причина в том, что я пребывал в полнейшей растерянности. Я двигался как сомнамбула, и шум окружающей толпы казался мне далеким-далеким.

Перед Центральным вокзалом было полно полицейских патрулей с собаками. Я опять подумал про Адольфа. У меня вежливо спросили документы, потом дали знак проходить. Честно говоря, я удивился, почему мое покрытое потом лицо не насторожило легавых. Однако отражение, которое я походя увидел в одном из зеркал в вестибюле, было таким же, как всегда: спешащий деловой человек средних лет в элегантном костюме и с хорошей прической.

Я торопился. Торопился смыться из Брюсселя, а главное, вернуться домой и de visu3 убедиться, что я действительно спятил.

Неподвижно, хотя ноги у меня дрожали, я стоял на перроне и ловил гул поезда, который, казалось, никогда не придет. Но, само собой, скоростное метро работает точно по расписанию. Никогда еще не было, чтобы поезд опоздал больше чем на минуту. И это было столь же удручающе, как все, что с победительным видом бросает вам в лицо доказательства своей пунктуальности. Мне смутно почудилось, что я где-то уже видел человека в плаще, который стоял у дверей. Но он вышел на остановке Брюссель-Северный, и я не успел рассмотреть его лицо.

В аэропорте был полный бедлам. Полицейские кордоны блокировали подходы к стойкам. Другие легавые шастали в толпе, пытливо всматриваясь в пассажиров. Но я-то знал, что это липа, чистая показуха. У них не было наших примет. Да и вообще ничего у них не было. Отстояв очередь за посадочным талоном, я встал в следующую – на паспортный контроль. По ту сторону стойки в залах отправления международных рейсов все выглядело мирно и спокойно. Каждый день сюда прилетают и отсюда улетают тысячи пассажиров. И настоящий контроль тут просто физически невозможен, иначе аэропорт будет полностью парализован. Ну и притом произошло всего лишь ограбление, а не вылазка террористов. Приближалась моя очередь, и я вытащил паспорт с раздраженным видом человека, сгорающего от желания вернуться домой. Передо мной старая дама перерывала сумочку в поисках драгоценного документа и все не находила его.

Она пребывала в полной растерянности и нечаянно высыпала содержимое сумки на пол. Как вежливый человек, я нагнулся, чтобы помочь ей собрать, мысленно кроя ее на все корки, и тут в переполненном людьми зале раздался громкий лай. Я машинально поднял голову. Кровь застыла у меня в жилах. Два здоровенных фараона вели на сворке Адольфа, и он, чуть ли не срывая голос, лаял в моем направлении. Фараоны вертели головами, пытаясь определить, куда смотрит пес. Если только они его спустят, я спекся. Адольф! Как же мы не подумали, что эти тупари обязательно используют его, чтобы засечь нас! Какой-то здоровенный тип толкнул меня, крайне удачно заслонив от фараонов. Он наклонился, собирая монетки, высыпавшиеся из сумочки старой дамы. Это был тот, в светло-синем плаще, которого я заметил в метро! Позади нас толпились и галдели люди, и сейчас было явно не время для выяснения отношений с ним. Я встал, протянул паспорт служащему, и тот проштемпелевал его, даже не взглянув на меня; его внимание было привлечено шумом, который поднял Адольф.

Не оборачиваясь, я прошел через контроль и зашагал по длинному коридору к двери, над которой мигал номер моего рейса. Стюардесса приняла мой посадочный талон и попросила меня поторопиться. Я не заставил ее повторять просьбу дважды. Через три минуты я уже сидел в самолете. В иллюминатор я видел, как Адольф несся по длинному стеклянному коридору, волоча за собой обоих фараонов. Командир экипажа приветствовал нас на борту. Адольф в замешательстве остановился. Навстречу ему вышла высокая блондинка, вся в коже, с тремя пудельками. Пудели бросились к Адольфу, приглашая его поиграть. Я только молил Бога, чтобы они пришлись ему по вкусу. Самолет начал выруливать на взлетную полосу. Только бы этим кретинам не взбрело в голову задержать отлетающие рейсы. Хотя это опасно, если учесть, сколько самолетов ждет вылета. И к тому же Адольф всего лишь собака. Мы оторвались от земли с адским ревом, который показался мне самым сладостным на свете звуком. Правда, меня страшно удручало сознание, что выпутался я отнюдь не благодаря себе, а по удачному стечению обстоятельств.

В машине я ехал в чернейшей мрачности. Мчал на полной скорости, не отрывая глаз от дороги, в тишине, прерываемой лишь шуршанием пролетающих мимо встречных автомобилей. Радио я не включал: у меня в «ланче» его нет. Обхожусь без приемника. Люблю ездить в тишине наедине с пейзажем и своими мыслями. Но сейчас я был далек от того, чтобы наслаждаться ездой. Я чувствовал себя полностью выжатым. Я позвонил домой и предложил Марте встретиться прямо в ресторане. Она согласилась.

«Эдельвейс» – роскошное заведение у самого озера. Летом лебеди лениво плавают вдоль берега возле стоящих на террасе столов. Зимой в импозантном камине пылает огонь и шеф-официант подает гигантские куски благоуханного жареного мяса. Чувствуешь себя там как на рекламе кредитных карточек. Комфорт и роскошь. Оболочка «блестящего-консультанта-международника» потихоньку прирастала ко мне. Иногда я еще мечтаю о ломтиках жирного бекона с загнувшимися краешками, лежащих на круто зажаренной яичнице, которую я запиваю крепчайшим кофе, покуривая сигарету, а во рту еще сохраняется вкус выпитого пива, – да, иногда мечтаю, но теперь уже все реже и реже: вот так стирается давно виденный сон. Я действительно обращаюсь в молодого бизнесмена большого полета. Улыбнувшись этим своим мыслям, я вошел в ресторан, заполненный примерно на три четверти. Если бы только посетители узнали, что они будут ужинать с рецидивистом, которого разыскивает полиция всей Европы, в зале, наверное, остались бы только мы с Мартой.

Марта была уже здесь, пила шампань-коктейль и лениво ковыряла закуски. Я склонился к ней:

– Вы позволите составить вам компанию?

– Буду очень рада, мой муж, как всегда, опаздывает.

Я взглянул на часы.

– Преувеличиваешь. Мы договорились на девятнадцать тридцать, а сейчас только-только девятнадцать пятьдесят три.

– Могу я узнать, откуда ты?

– А в чем меня, собственно, обвиняют?

– Сразу после того как ты мне звонил, я позвонила тебе, чтобы спросить, не можешь ли ты заехать к Соксу, они должны были получить заказанную мной монографию о коллекциях этрусского искусства, и церберша, которую ты держишь на месте секретарши, объявила мне, что тебя нет. У тебя встреча вне фирмы.

– Ну и что?

– А то, что когда ты примерно за полчаса до этого звонил мне, то сказал, что ты у себя в кабинете и скоро собираешься выходить.

Я почувствовал, как пульс у меня убыстрился, но тем не менее непринужденно поинтересовался:

– Это что, ревность? Ты никак ревнуешь? Устраиваешь мне сцену, да? Марта ревнует, опыт номер один. Но ты же прекрасно знаешь, что Штрауб всех профильтровывает. И если я утром не назвал твою фамилию, она не соединит тебя со мной, даже если будет гореть наш дом.

Нас прервал Анри, старший официант, подошедший принять заказ. Полный жизнерадостности, он рассказал нам несколько анекдотов, сообщил последние женевские сплетни, после чего удалился. Я был не голоден и потому ограничился только шашлыком и красным вином. Итак, я оказался в положении обвиняемого. Я начисто забыл позвонить особе, которая «служит» у меня «секретаршей», чтобы узнать, не интересовался ли кто-нибудь мной. Поистине оплошка идет за оплошкой. Веду себя как любитель. Я был зол на себя, и мне пришлось делать усилие, чтобы изображать интерес к тому, что говорила Марта, которая сегодня была очень многословна. Она нервно смеялась и показалась мне напряженной. И внезапно в голове у меня замаячил вопрос, а не узнала ли она меня в Брюсселе, но я сразу вспомнил, что не мог видеть там Марту.

Выпил я больше обычного и конец вечера помню как в тумане. Перед тем как лечь, я включил телевизор, но последние известия уже кончились. С секунду я полюбовался арфисткой, с несвежим цветом лица, играющей ангельскую мелодию, и завалился в кровать.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconЖюльетта Бенцони Роза Йорков
Любовь к приключениям и тайнам толкает молодого венецианского князя Альдо Морозини на поиски четырех драгоценных камней из священной...
Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconЖюльетта Бенцони Роза Йорков Жюльетта Бенцони Роза Йорков Часть первая....
Хотя в жилах обитателей этих мест текла кровь викингов и они сохраняли обычаи предков, и несмотря на то что корни связывали их с...
Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconКнига выходит в четырех обложках с разными цветами: роза изящество,...
Только через цветы она может общаться с миром. Лаванда – недоверие, чертополох – мизантропия, белая роза – одиночество… Ее цветы...
Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconАнна Кувайкова Сайтаншесская роза. Эпизод I хеллиана Валанди 3 Анна...
Что вы знаете об эльфах? Да, тех самых прекрасных созданиях, перворождённых, как их ещё называют. Знаете что нибудь, кроме известных...
Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconАлександр Дюма послесловие notes1 2 3 4 5 6 7 8 9 Александр Дюма...

Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconМаксим Седых Роза Ширшова Ольга (Мещерякова) Алёна Максимова

Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconЧерный ароматизированный чай
Ночь Клеопатры (папайя, ананас, виноград, роза, календула, мальва, маракуйя, земляника)
Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconЛьюис Спенс Мифы инков и майя Scan by Mobb Deep; ocr by Ustas, Spellcheck by Loshadka
Эта иллюстрированная книга знакомит читателя с мифологическим наследием майя, ацтеков, инков и некоторых других народов, населявших...
Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconAnnotation «Вся жизнь впереди» роман, удостоенный высшей литературной...

Брижит Обер Железная роза ocr by Ustas; Spellcheck by Xana «Б. Обер Железная роза: романы» iconЮстейн Гордер Дочь циркача ocr by Ustas; Spellcheck by Miledi «Ю....
Воображение Петтера работает без устали – настоящая «фабрика фантазии». Однако писательский труд не для него. Он продает свои сюжеты,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница