Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9


НазваниеОграбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9
страница3/21
Дата публикации12.08.2013
Размер1.92 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Банк > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

— Две сотни, — сказал Фрэнки. — Джон говорит — десятка на брата.

— Ну да, — сказал Расселл. — Только он не сказал — одного не сказал: как он их нароет; он же обосраться как ссыт сам сращивать, потому и хочет, чтоб мы за него все сделали, а сам будет сидеть и свою долю отгребать. Пальцем не шевельнет. Про это я не слышал, чтоб он упоминал. Он просто решил, что ему хочется залупиться на то, что кто-то чем-то там может ширяться, или кто-то что-то мог сделать, или еще чего-нибудь.

— Если он говорит, дело есть, — сказал Фрэнки, — значит, есть. И надо признать — если чувака что-то колышет, ну так это просто потому, что он не хочет пойти и все проебать, вот и все. Нельзя же за это на него баллон катить. Он-то порядочный.

— Ну, — подтвердил Расселл. — Порядочный. Такой осторожный, что сколько ты в последний раз оттянул, когда он тебе что-то срастил? Месяцев шестьдесят восемь, я прав?

— Пять с полтиной, — ответил Фрэнки. — И это не он был виноват. Ему тоже срок впаяли, не забывай.

— Ничего не забываю, — сказал Расселл. — Он же все это и срастил, да? А теперь у него еще одна светлая мысль родилась. Ладно. Только мы с Кенни — ты дай нам с Кенни еще недельку, и мы два десятка хороших псов себе надыбаем, я тебе гарантию даю, и кокс там будет, и я буду там, где кокс, и дрожжи будут у меня, да и меня тут вообще уже не будет. Через месяц у меня уже «мото-гуцци» будет, попробуй мне кто-нибудь говна навешать.

Подошел серебристый кембриджский. Красная табличка впереди гласила: «Куинси». Он перекрыл обзор, коренастого чувака не стало видно — он как раз стер Й в «южном» и приступил к X в «хуюжном».

— Так ты, значит, не идешь, — сказал Фрэнки.

— Смотри, — ответил Расселл. — Сходи поговори с чуваком. Прикинь, сумеешь разболтать его хоть на что-то или нет. А я рядом буду. Узнай, что там почем, если тебе по-прежнему интересно — мне-то что? Сам решай, надо оно тебе или нет, — если надо, лады, я в деле. Сам не вдаваясь. Если он меня по-прежнему не хочет, меня и не будет. А целый день я на это тратить не намерен. Этого я не буду.
<br />3<br />
— Он в люльке, — сказал Фрэнки. — Говорит, выбор у него — сюда идти или завалиться в люльку с какой-то шмарой. Предпочел завалиться.

— Не могу его за это упрекнуть, — сказал Амато. — Предложи мне сегодня такое кто-нибудь, меня б самого тут, наверно, не было. Так, а ты, полагаю, за? Кого еще возьмем? Кого-нибудь нарыл?

— Не нарыл, — ответил Фрэнки. — Не знаю, ему-то по-прежнему интересно. Он не это… сюда не пришел только потому, что, говорит, если ты его хочешь, ладно, он в деле. А если нет — ладно, без обид, у него и так все на мази.

Амато промолчал. Потом сказал:

— Фрэнк, мне этот парень просто не нравится, знаешь? Мне он просто не нравится.

— Да порядочный он, — сказал Фрэнки. — По-началу-то кажется, что борзый слишком, но вообще он порядочный. И очень, очень правильный.

— Что после Доктора нам обоим не повредит, — сказал Амато.

— Ну, — подтвердил Фрэнки. — Я б не против на сукина сына еще разок напороться как-нибудь, когда мне ништяк.

— Думаю, не придется, — ответил Амато. — Доктора уже давненько нигде не видать, насколько я понимаю.

— Вот как? — сказал Фрэнки. — Интересно, где он ныкается.

— Ну, знаешь, — ответил Амато, — трудно сказать. Был в Сан-Франциско, когда лямку тянул. Всегда говорил, не прочь туда вернуться когда-нибудь. Тут, говорит, слишком холодно — холодно слишком для него.

— Видать, туда и поехал, — сказал Фрэнки.

— Ну, — кивнул Амато. — Мне, конечно, про это Диллон говорил. Они знакомы.

— А, — сказал Фрэнки.

— Скверно Диллон выглядит, — сказал Амато. — Совсем никуда не годится. Я как-то в город выбрался, так его встретил. Белый весь — все жабры побелели. Я ему ничего не сказал, но выглядит он очень плохо.

— Стареет Диллон, — сказал Фрэнки.

— Мы все не молодеем, — отозвался Амато. — Ты на меня посмотри — я вот на этом твоем засранце давеча оттоптался, а все почему? Раньше ни за что б не стал. На детишках срываюсь то и дело. Я семь лет короедов от силы раз в месяц видал, а теперь вот дома наконец — и все время на них ору. С женой вот грыземся. Раньше мы с ней никогда не грызлись. Я ж раньше что — от нее всегда был геморрой один, так я на тормозах все, потихоньку-полегоньку, понимаешь? А теперь нет. Старею. А ведь поклялся же ж, пока сидел, знаешь? Клятву себе дал: выйду — у меня каждая минута будет на вес золота, до конца жизни. Окажусь опять на воле — так хоть спать нормально смогу, чтоб никакой урод хуем в решетку не тыкался, ладно, больше мне ничего не надо. И что я теперь? А ничего. Еще чего? Такой же урод, как и раньше.

— Расселл кому угодно сала за шкуру зальет, — сказал Фрэнки. — Он у нас такой.

— Ага, — произнес Амато, — только раньше я такой был, что мне по барабану, кому он там что куда заливает, понимаешь? Небось мне-то не зальешь. Если на дело годен — значит, годен. Ёпть, мне ж не жениться на нем. Мне одно надо, я б о таком и думал даже, годен он на дело или нет, и если годен, тут и базар короткий.

— Ну, — сказал Фрэнки, — так ты чего, передумал или что?

— Не знаю, — ответил Амато. — Я тут про него порасспрашивал. Сам понимаешь, не у кого попало — не хочу я, чтоб считали, будто я, может, зуб точу. Незачем мне такого. Но это… боюсь я, боюсь, он не тот парень, которого нам тут надо. Тут не с того конца возьмешься — кого-нибудь зашибет, а мне этого не надо. Незачем оно, понимаешь? Замочишь кого-нибудь — и фанера фьють, и нет ее уже. Это ж просто — ну, смысла нет. Тут ребята нужны, которые могут, у которых башню не снесет, вот и все… А те люди, — продолжал Амато, — они ж сами не банк или как-то, они рассчитывают, однажды к ним нагрянет парень или кто-нибудь и попробует их обчистить, а деньги-то не ихние, им говорят, что делать надо. Это вообще не такие люди.

— Герои, — сказал Фрэнки.

— Герои, — согласился Амато. — Это совсем другие ребята, они могут — ну, некоторые, — нипочем не знаешь, когда кто из них что сделает, вскочит вдруг и давай шухер наводить, и тогда, блядь, ей-богу, кого-нибудь просто нельзя не пристрелить. А некоторые так вообще сплошь на понтах. Кто-нибудь к ним зайдет, глянет не так — ну и они видят сразу, крутой или нет, соображает, что делает, или просто так, с прибором на всех клал, кто ему мозг ебать попробует, — в общем, все иначе. По-херовому иначе.

— Ты мне опять этот Норт-Энд припоминать будешь, а, Джон? — спросил Фрэнки.

— Барбут? — переспросил Амато. — He-а, там другое. Хотя должен сказать, по-прежнему считаю, ты б справился, подумай чуть дольше и зайди туда с правильными ребятами и зная, что делаешь. Пара-другая ребят, кому-нибудь когда-нибудь удастся, у него будет туча фанеры. Целая туча фанеры.

— Хочу я с этим парнем встретиться, потом, — сказал Фрэнки. — Думаю, наверно, раз уж видаться, лучше быстро, вот чего я думаю. Блядство. Видал, что там? В углу мужик в телефонной будке. Забавно, чего это телефонная компания решила эту дрянь там установить, а? И вечно у окна кто-нибудь сидит и пялится на мужика в будке. Ночью холодрыга хуже некуда за весь год, придешь туда — а там мужик в телефонной будке. Нихера не делает. Может, на хлеб себе так зарабатывает, не знаю. Мне такого не надо, может, но завсегдатай, блядь, прям, я вот как думаю. И прикидывать не стоит, чтобы кто-то вышел, а он там, и еще переулочек этот, а я зуб даю, внутри там пятнадцать шишей со стволами на взводе, не больше.

— И все равно там много капусты, — сказал Амато.

— «Столько, что сами его иногда теряют, — сказал Фрэнки. — Столько, что в него кости закатываются. Заходи да бери, заявить нипочем не заявят, не смогут, никакие агенты за тобой гоняться не станут, просто заходишь мимо „Рыбы Билли“, вверх по лестнице — и на всю жизнь хватит». Ага, а Диллон при этом так поправляется, что глазам своим не веришь, на что спорим, ему с полсотни чуваков к тому ж помогает. Я про это место слыхал, наверно, лет с четырнадцати, когда впервые услыхал, — сказал Фрэнки. — Штука там в том, все это время, что никому никогда не удавалось. Вот и интересно мне, с чего бы.

— Моей дочке четырнадцать, — сказал Амато.

— Елки, — произнес Фрэнки. — Время-то летит.

— Ну, — кивнул Амато. — Четырнадцать ей. И как-то раз оставила свое барахло на комоде. Гляжу — голубенькая картонка. Захожу, смотрю. А она — на Пилюле.

— Хера себе, — сказал Фрэнки.

— Я, блядь, глазам своим не поверил, — сказал Амато. — Говорю Конни: «Ради бога, скажи мне уже наконец, что тут происходит?» И она говорит: «А чего? Они все на Пилюле». Я ей: «В каком это смысле — все? Кто — все? Что она с ней вообще делает? Ты мне вот что скажи, а? А все меня не интересуют». Ну и я тут же, конечно, ублюдок. «Хочешь, чтоб она залетела или еще что-то, тебя это, наверно, больше устраивает». Я просто — я ушам не поверил. «Конни, — говорю, — да ей же четырнадцать, я тебя умоляю. Четырнадцать лет. Рановато ей, мне кажется».

— Мне тоже, — сказал Фрэнки.

— Ну, — подтвердил Амато. — И знаешь, что она мне? «А Розали, — говорит, — сколько, к которой ты шлёндал?»

— А сколько Розали? — спросил Фрэнки.

— Восемнадцать, — ответил Амато. — Охрененная разница. Только я так, конечно, не мог сказать. Я всегда, как спросит, я всегда в отказ. И Розали ни на какой Пилюле не сидела. Каждый месяц… ай, да все равно с ней не фонтан.

— А не похоже было, — сказал Фрэнки.

— Тем не менее, — ответил Амато. — Бля, в Форт-Нокс легче забраться. Да и повеселее будет. Ей всякий раз надо было доказывать: вот, мол, ты и есть моя настоящая любовь, прочая срань. Дебилом быть надо. А она — она вообще никак не чесалась. Как с бревном ебаться. Я, бывало, она ж даже не почешется как-то почесаться. Я ей говорю: «Розали, еб-те-с-матей, ты хоть почешись как-то, а? Ты ж залететь не хочешь, правда?» А она в рев. Смертный грех-де. Ну не знаю. Я вообще не. Бывало, думал, я дебил, думал, у меня тут маза какая-то покатила. А теперь — теперь вообще не понимаю, зачем оно мне было. И близко не стоит столько, на сколько мне вложиться пришлось.

— Но девка-то видная была, — сказал Фрэнки.

— Матч видал тут как-то вечером? — спросил Амато. — Я видал. Дома сидел. Конни легла наконец-то. У нее челюсть трындеть устала. А мне телевидение чем нравится, парнишка. Звук можно отключать. А тут как раз показывают Снида,[2] как он на этого здорового шведского центр-форварда навалился. Видел, нет?

— Дома не было, — ответил Фрэнки.

— В общем, — сказал Амато. — Как-то вечером я встретил Розали, на Артерии[3] увидал. Конни заставила остановиться, хлеба ей, блядь, купить. И это вот еще, не знаю, почему так. Я ж у нее не прошу — поделай-ка за меня дела. Какого хуя я должен останавливаться по пути домой и ее дела делать? В общем, вижу — Розали. И она теперь здоровее того шведа, ей-богу.

— Она очень симпатичная девчонка была, — сказал Фрэнки.

— Эх, — ответил Амато. — Замуж вышла. Вот чего ей надо было. Вот из-за чего переживала, пока я ее дрючил. Я-то переживал, из-за чего с ней так паршиво. А она переживала, как ей, блядь, за меня выйти, если я уже на Конни женат. Я-то не хотел опять жениться. Я уже разок это сделал. Одного раза хватит, если не псих. А ей вот такого подавай. И залетела вот. На четвертом, я прикинул. Та девка где? Ее сейчас так раздуло, что и в мои штаны б не влезла, вот такенные ножищи. Все коту под хвост, надо подождать только. Конни мне говорит: «Тебе что-то не нравится? Ладно. Вот и поговори с ней, мистер Папаша-Хлопотун, который шесть-семь лет в тюряге просидел, пока она у него подрастала. Возьми и поговори. Скажи, какая она непослушная девчонка». Само собой, Конни нихуя не могла мне сказать, пока я в крытой сидел. Откуда мне знать-то? Блядь. Тут все равно уже ничего не поделаешь. Не важно. Злит просто, вот и все. Очень меня это злит.

— Слушай, — сказал Фрэнки. — Я ничего такого не хотел, ладно? Мне до лампочки, что там тебя злит и как. У тебя, по крайней мере, хоть что-то.

— Все равно на подсосе, а? — спросил Амато.

— Знаешь, что я сделал? — сказал Фрэнки. — Я даже на Пробацию пошел. Как будто поверил во всю ту срань, которую там раздают, во все вот это вот. «На тебе кой-чего. Местечко в Холбруке, нужны сборщики на конвейер. Сто тридцать в неделю. С четырех до полуночи. Работа постоянная, на глупости времени не будет…» Красота, — продолжал Фрэнки. — Живу я в Сомервилле. Как мне, к ебеней матери, до Холбрука в середине дня добираться?[4] Это-то ладно, как мне, блядь, обратно посреди ночи ехать? «Купи машину. Тебе для работы все равно понадобится, мы тебе поможем права восстановить…» На что? — спросил Фрэнки. — У меня денег нет. На какие шиши мне лайбу покупать? Какого хуя они там себе думают — зачем мне тогда работа понадобилась? Я у сестры живу и прочее. Просто так размяться? Денег у меня нет, машины нет. «Может, подвезет кто», — говорят. Ну да. Торчи на Площади каждый день, может, повезет, кто-нибудь в Холбрук поедет. Да еще в такое время. Ослы… «Так переезжай сюда», — говорят мне, — продолжал Фрэнки. — Та же херня. Хрустов-то все равно нет. Были б, я бы не только сюда переехал, а вообще куда-нибудь, я б им тогда и мозги не парил. Ну, извини, говорят. У них сейчас больше ничего нету, но они вполне уверены — тот мужик, который нанимает, такого, как я, нанял бы. Может, на пособие сяду, тогда смогу туда переехать. Чуваку просто надоело со мной терки тереть. Ему, блядь, кофейку выпить хочется или еще чего. На том и дело стало. А тут Расселла встречаю. У него-то все срастается. Может, отель себе уже купит через недельку-другую.

— Не на собачках, — сказал Амато.

— Так он же этим просто занимается, — ответил Фрэнки. — А деньги на что-то другое пустит, как только наберется достаточно. Вот и мне бы так хотелось — я как раз такое в виду и имел для себя. Но мне сначала капусты надо на закупку.

— Чего закупку? — спросил Амато.

— У меня тут знакомый один есть, — ответил Фрэнки. — Повидались с ним, он спрашивает, само собой, как оно. Мы с ним по пару шипучек чпокнули, он угощает, поговорили, а потом он такой: мне тут в одно место надо, если хочешь — пошли, может, дескать, что-нибудь присмотрю… И вот мы туда приходим, — продолжал Фрэнки, — а там драхмы. Одними двадцатками. Красота — глаз не оторвать. Мог бы, так купил бы хоть сколько. Была бы штука с собой — купил бы их на двадцатку. И говорю тебе — красиво все. Хоть прожектором на них свети.

— Позвонил бы тому парню, — сказал Амато. — Попрощался. Заметут его. Первую двадцатку ему лучше в аптеке слить — пусть себе новую зубную щетку купит, пригодится.

— Джон, — сказал Фрэнки. — Мимо. Говорю тебе, дрянцы очень годные. Бумага хорошая, краска хорошая, цвета что надо. Точно тебе говорю. Я же хорошенько пригляделся. Этому чуваку надо их правительству сдавать. Лучше настоящих.

— Этот чувак — Пухлый Райан, — сказал Амато.

— Я его не знаю, — ответил Фрэнки.

— Его тут нет, — продолжал Амато. — Он в Атланте. И за эту красоту трубит, блядь, червонец. Смешно тебе? Знаешь чего? Я с тобой согласен. Это и впрямь красота. Почти что, блядь, совершенство. А вот Пухлый — Пухлый знает дохуя всего про печать и прочее, но, видишь ли, у Пухлого совсем нету, блядь, никаких мозгов. Как и у дружка твоего этого, Собаколюба. Порядочный-то он порядочный. Только ни шиша не соображает. Такие ребята — ты только с такими и тусуешься, а они, в общем, тупее самого Пухлого, других нету. Потому что сарга эта линковая, только для одного годится, кроме как жопу подтирать то есть, — таким, как вы, ее сбывать, вы ж нихера не шарите, что с ними станет, как только смасберы пойдут их сбывать. Потому и стоят они, как грязь… Знаешь, что с дрянцами этими не так? — спросил Амато. — Я тебе скажу. Пухлый их в «Страну чудес»,[5] блядь, повез — вот что сделал. Мозгов-то нет. Ништяк, думает, получится, сам все и распихаю. На собачек все поставлю сам — и гордый такой, как смешно он все это придумал. И поставил. Раскидал в одиночку где-то тысяч на десять, за один, блядь, вечер. Пятьсот штук этих красивеньких блядских ремарок — и на всех до единой один и тот же красивенький номер… Ну и конечно, — продолжал Амато, — ребята, которые бегами этими заправляют, они дураки, нет? Еще какие. Тупицы непроходимые. Им ни за что в голову не придет, что бега — удобное место блины сливать. Не, ни в жисть не дотумкают. И кассиров своих нипочем не дрочат на опознанку липы. И кассиры эти, конечно, ничего не замечают в тот вечер, когда туда Пухлый приперся и давай двадцатками швыряться как оголтелый, хоть тресни, а не замечают. У них только, так уж вышло, штук девятьсот своей охраны, да болонь, да еще тайные федералы по всему стадиону, когда Пухлый к восьмому забегу опять приходит. И знаешь, что говорит? Ему права зачитывают и прочее, ему, блядь, помалкивать бы в тряпочку, и если он раньше этого не знал, а должен был, то теперь точно знает. Ему паяют подделку денежных знаков. А он на них смотрит такой и говорит: «Господи боже мой. Я их в кофе макал. На новые не похожи ведь…» Знаешь, что сделал? — спросил Амато. — Ему право на звонок дают, и он звонит Майку. И Майк говорит — говорит ему Майк: давай помалкивай. Потом туда приезжает — Майк же всех знает. Приезжает, заходит, а все над ним ржут, он это понимает — и спрашивает: «Чего?» А ему протоколы показывают и все дела. Потом допускают к клиенту. Он в камеру заходит, смотрит на него, а Пухлый ему: «Ух как я рад тебя видеть, старик». И знаешь, что Майк ему сказал? Посмотрел на него и говорит: «Пухлый, этот совет тебе ничего не будет стоить. Натягивай ярмо». И выходит… Видишь, — продолжал Амато. — В этом-то сегодня твоя главная проблема и есть. У тебя есть ребята, которые умеют дела вертеть, но они нихера не знают, что у них мозгов нету. Нет, блядь, у них воображения. Они одно только придумать могут — первое, что в глаза бросится, покажется ништяк. Да только пятьсот человек до них уже на этом обожглись, и тут
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconНовые мелодии печальных оркестров Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-04574-3
И что немаловажно, русские тексты вышли из-под пера таких мастеров, как Людмила Брилова и Сергей Сухарев, чьи переводы Кадзуо Исигуро...
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconМадзантини М. Утреннее море Азбука, Азбука-Аттикус спб. 2013 978-5-389-03964-3
Историей с заглавной буквы. В ливии грохочет революция. Начинается война. В стране, охваченной хаосом и жестокостью, у людей нет...
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconТемный тайны Азбука, Азбука-Аттикус спб 2013 978-5-389-05013-6
Юноша отбывает пожизненное заключение, но он так и не признался в содеянном. Либби, когда-то ставшая главным свидетелем обвинения,...
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconЗа чертой Азбука, Азбука-Аттикус спб 2013 978-5-389-02149-5
Билли Парэма: поймав неуловимую волчицу, нападавшую на скот по окрестным фермам, Билли решает вернуть ее на родину — в горы Мексики....
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconМарк Леви Похититель теней «Леви M. Похититель теней»: Иностранка,...
Во взрослой жизни он, став врачом, не раз сталкивается с бедами и горем, однако дар, обретенный в детстве, по-прежнему ведет его,...
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconДеннис Лихэйн Остров проклятых : Иностранка, Азбука-Аттикус; М; 2011 isbn 978-5-389-01717-7
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconН. К. Джемисин Сто Тысяч Королевств
Н. К. Джемисин «Сто Тысяч Королевств»: Азбука-Аттикус, Азбука; С. Петербург, 2013
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconСлова рассказы о науке этимологии Издание четвертое Авалон Азбука-классика Санкт-п е т е
О83 к истокам слова. Рассказы о науке этимологии. 4-е изд., перераб. – Спб.: «Авалон», «Азбука-классика», 2005. – 352 с
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconЮнас Бенгтсон Субмарина Scan: Юле4ка; conv&spellCheck: alexej36 «Субмарина»:...
Томаса Винтерберга («Торжество», «Все о любви», «Дорогая Венди») – соавтора нашумевшего киноманифеста «Догма-95», который он написал...
Ограбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9 iconЯнуш Вишневский Любовница ocr a ch «Вишневский Я. Любовница»: ид...
Московского международного кинофестиваля 2007 г Вы станете свидетелями шести завораживающих историй любви, узнаете, что такое синдром...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница