Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха?


Скачать 78.69 Kb.
НазваниеОн князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха?
Дата публикации14.10.2013
Размер78.69 Kb.
ТипВопрос
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Вопрос
Аз Бога Ведаю!
«– На дно его, на дно! – обрадовалась дева.

– Он – князь! Позрите на него!.. Коль князь, то где рубаха? Мы что здесь, дураки? Встречаем по одежке! Коль нет рубахи, знать, не князь – суть голь перекатная. Да если рассудить, в Руси княгиня – я! Кто надзирает воды, кто стережет пути по рекам и морям, тот правит в сей земле! На дно! Пойдешь на дно! Чтоб неповадно было.

– Была рубаха, – признался он. – Да на земле оставил. В дар казаку отдал. Но есть серьга, она со мной.

– Серьга? – прищурилась старуха и мокрыми руками взяла за ухо. – И верно, зрю свастику – Знак Рода… Так ты и в самом деле князь?

– Был князь. Да ныне кто я и где – не ведаю. Царица вод вздохнула тяжко и, кажется, всплакнула.

– Не знаю что и делать… Положено тебя попарить в бане и проводить в чертоги. Но если нет рубахи, сотканной Рожаницами, нельзя к отцу. Ты не рубаху, ты долю на земле оставил, а мог бы ведь ступить не на Последний Путь – уйти в бессмертье, воеводой к Роду… По недомыслию оставил иль с умыслом?

– Каз учинил, а воинам священным бессмертие важнее.

Старуха замолчала и, расплетя венок, цветы на воду бросила – в тот миг же лилии укоренились и приросли ко дну.

– Ума не приложу. – сказала. – Хоть впрямь отправляй в глубины. Будь я владычицей земли – пошел бы в землю. А я водой владею.

– На дно его, на дно! – дева вновь принялась плести веревку, чтоб камень привязать.

– А ты, Кикимора, молчи! – обрезала старуха. – Опять царицей назвалась? Ну, отвечай?!

– Мне молодец пришелся, – захныкала она. – А он отринул! Обидно, хоть топись… Не ведала, что князь, подумала, бродяга, изгой случайный…

– Ой, чую, подсидишь меня! А чтоб такого не случилось, ступай на дно сама!

– Прости, владычица! Служить буду исправно! И на твой престол не посягну! Ни ни!

– Врешь, тварь болотная, – старуха отмахнулась. – Но что же делать, князь? Хоть посоветуй!

– Коль так, пойду на дно. Каков ни есть, а путь, – покорно согласился князь. – Уж лучше к рыбам, нежели беспутным странником бродить в пространстве, где зыбко все, где нет ни дня, ни ночи… Изволь, царица, я готов. Да токмо речка по колено и не утопнуть в ней ни вдоль, ни поперек. Вели свести на омут, где б скрыло с головой. И камень привяжи покрепче, инно всплыву.

– Камень? Есть камень у меня, – с тоскою молвила старуха и указала на глыбу черную, на коей и сидела. – Позри вот, подходящий. С ним век лежать на дне.

Князь осмотрел его, ощупал подле землю и вырвал посох – миртовый сук, уже пустивший корни.

– А верно твое слово, не всплыть вовек. Тяжел осколок Тьмы. И посох мне знаком… Допрежь, чем обратиться лежачим камнем, он был моим кормильцем по имени Аббай. Вот где приют нашел…

– Да ежели б рубахи не оставил, стала б казнить тебя сим грузом? – заохала царица вод. – Ни в жизнь! Попарила бы в бане, к Валдаю проводила… Теперь ни мыть, ни парить: каким пришел, таким уйдешь на дно. Да не кручинься, князь! Позри на воды светлые, ведь се не Волга, как ныне прозывают, и не Итиль; се Ра – река. Она тебя отмоет…»

«– Аз Бога Ведаю…

– Но ты его попрал! Ты надругался над священным Золотым Тельцом. Так кто ты есть? Злодей, вероотступник, невеглас поганый, возводящий хулу на бога! Вот кем останется князь Святослав в глазах потомков!

– Я славы не искал и никогда не мыслил, что станут говорить потомки, – признался князь. – Рассудят верно, коль ведать будут бога. Ну а забудут Рода, и твоему Тельцу поклонятся и гимны воспоют – не мне судить их. Я рок исполнил свой и камень с Пути убрал.

– Убрал? Юнец наивный! Ей ей, ты более мне нравился детиной!.. Мне жаль тебя. Суровый путь прошел, не княжеские яства – конину ел в походах, не на перинах спал – на потнике под звездным небом, жен не ласкал, не пировал. Теперь помысли, к концу какому ты пришел? Что заслужил? На шею камень! Да не просто камень! Ты победил Хазарию, но она в моей сути на дно тебя утянет и там станет держать.

– Не ты меня, а я тебя избрал на шею, – ответил Святослав. – Не ты, а я буду держать тебя на дне, чтоб более никогда не явился на белый свет.

– Самонадеянный безумец! Старания напрасны, ужель не видишь? Все вернется на круги своя! Князь усмехнулся:

– Вернется на круги?.. Забавно! Вот ты, Аббай, тяжелый черный камень, попробуй ка, вернись! На киевский базар потешным стариком или кормильцем!.. Нет, исторгнутый с Пути, быть тебе лежачим камнем во веки веков!

Тут юдолище покачнулось, волну пуская по воде, но не свалилось, а напротив, лишь крепче утвердилось.

– Да, я ныне черный камень… И с тобою вкупе мы уйдем на дно. Ты обратишься в прах скорей меня. Я выжду срок! Вода меня источит и обратит в песок. Песок тяжелый унесет река… И если одна песчинка достигнет земель обетованных, я снова встану рохданитом! И вернусь сюда, чтобы достичь чертогов и сокрушить их!

– Ну что же, дерзай, – князь сжал кулаки. – Я зрю теперь, все так и будет… Но прежде минет вечность!

Черный камень засмеялся – содрогнулась земля и воды взволновались.

– Мне вечность нипочем! Чей ныне принят календарь? От сотворенья Мира? От рождества Христова! А ведомо тебе: кто движет Время, тот и правит миром?

15



Скованные вместе Свет и Тьма, лежали рядом, на помосте, воздвигнутом над водами реки священной – Ра. И солнце, стоящее в зените, вдруг тень отбросило: бог Род взирал на казнь и хмурил брови. И голос слышен был:

– Я даровал тебе покров свой – ты на земле его оставил. Каз учинил… А Каз – се моя воля! И мне его творить! Ты возгордился, Святослав, и покусился на промыслы мои. Мне жаль тебя, но дабы не нарушить устройство мира, ты пойдешь на дно.

Тем часом Великий волхв Валдай стоял пред жертвенником Рода.

– Владыка! Пощади его! Твой сын и суть даждьбожий внук не возгордился, а сделал то, что ты не сотворил, в забвеньи пребывая. Ты нас забыл. Ты нас оставил! И сын твой взял на себя не промыслы твои, а ношу тяжкую: будучи смертным, вершил деяния бессмертные. Что нам творить, коль боги почивают?.. Утопишь Святослава, и с ним утопнет все. И ты утопнешь, хоть и высоко сидишь! Ужель не помнишь, зачем послал его? Тот, с кем ты поделился плотью и промыслом своим, исполнил рок, и дай ему конец достойный. Мы не рабы твои, мы внуки! И существуем как продолженье твоей воли в земном пространстве.

Что сделал Святослав, то ты желал. Иль скажешь, нет?.. Так и позволь уйти ему в Последний Путь не как изгою, голи перекатной; как подобает князю – на корабле, совокупившись с пламенем.

– Столь долгой речью ты утомил меня, наместник. – глас строгий с неба пал. – Ты просишь за него, а он молчит… Я не отнимал дар речи, пусть скажет, пусть меня попросит. Иль смелость потерял?

– Он ничего не скажет, не попросит, – ответствовал Валдай. – Он молча канет в бездну, то бишь на дно.

– Но отчего? Так возгордился?

– Только оттого, что сын твой! И его гордыня и дерзость – все от тебя.

На срок недолгий свет погас в чертогах. Великий Волхв движением плаща на жертвеннике оживил огонь, но жертвы не воздал.

– Где мать его? Моя жена земная? – в гласе небесном послышалась тоска. – Я ее помню… На лодии плыла, в Плескове, где перевоз держала. В очах волна, в руках волна, волна в душе… Залюбовался ею. Где ныне дева именем Дарина? Вчера еще была…

– По твоему – вчера, а минул почти век…

– Так где она?

– А больше нет Дарины.

– Умерла?.. Но среди мертвых ее не зрю!

– Она живой мертвец, – проговорил Валдай и простительную жертву – кукушкины слезы – бросил на пылающие угли. – Прости ее, Даждьбог… Есть ныне на земле обряд, по коему изгои – твои внуки, по доброй воле принимают сан, суть иноческий, мысля, что будучи живым, возможно постигнуть божество и ему служить, как если б испытал смертный час.

– Какая суета, – вздохнули небеса. – И что им не хватает? Что они ищут, свою терзая душу?

– Тебя, Владыка…

– Ну, полно! Хочу послушать сына… Эй, плоть моя! Так и уйдешь на дно, не обронивши слова?.. Удачный выпал час, я вспомнил твою мать. Проси меня, я ныне благосклонен и все исполню. Ну? Проси, проси же! Иль нечего просить?

Князь голову приподнял, однако черный камень вниз потянул.

– Есть просьба у меня… Не отправляй на дно.

– Так я и знал… Добро! – тотчас же отозвался Род. – Садись в корабль и плыви ко мне. Я зрел, как ты сражался с моим извечным супостатом – златом, и победил его. А посему отныне ты – воевода, моя десница, карающая зло.

– Счел бы за честь, отец, десницей стать твоей, – князь все таки привстал – железные оковы и тяжкий груз перехватили горло. – Да не время ныне мне на корабль… Позри на камень сей! Покуда цел он, ничего, но время трет его, и черный прах летит по ветру, по воде плывет. И то, с чем я сражался, что исторгал с Путей, вновь засевает нивы. Токмо здесь, меж небом и землей, я наконец изведал, в чем семя зла и где мне быть должно, дабы полками ярыми, огнем, мечом выбить его всходы – в земле обетованной, как рекут хазары. Да, рок твой исполнил. Но все уйдет в песок, коль я сейчас отправлюсь в Последний Путь. Хоть огненной насадой к тебе, отец, хоть с камнем сим на дно речное. Пусти меня, верни на землю! Мне след свершить теперь не промыслы твои, а свою волю.

– Изведал, где ему быть должно, – ворчливо начал Род. – Каз учинил, и мой покров без ведома оставил в дар. А ныне эвон замахнулся! Исполнить свою волю!.. Ужели позабыл: ты токмо плоть, не суть моя! Не дерзости поболе, чем у Перуна… Все! И слышать не желаю! Пока я благодушен, садись в корабль и плыви!

– Но некому вздувать ветрила огненные и тризну править!

– Холопы вздуют, справят…

– Се не холопы, бог, а суть казаки – воинство твое! Принявшим сей обет потребно ли вершить дела холопские? Насаду строить, гнать смолу, рубить дрова? Им лишь играть на тризном ратище и пить вино…

– Добро, расстанешься с душою не в шатре походном – в опочивальне терема, во стольном граде, – решили небеса. – Там то есть холопы! Иль ты всю Русь венчал своим разбойным Казом?

– В сем граде холопов и рабов довольно, – согласился князь. – На то он стольный… Но там же правит мать! Как старшей рода, ей надлежит распоряжаться на тризном пире. Но по пути какому она пошлет меня? Тебе известно: моя мать отринула богов и приняла иную веру – христианство. По их обычаю меня зароют в землю, чтоб ели черви… Так лучше уж на дно!

– Есть старшая жена! От коей сын!

– Помилуй, Род, но мать жива! Потерпит ли она жену хозяйкой тризнища? Иль женщин ты не знаешь?

– Морока мне с тобой, – смутились небеса. – Ужели некому ко мне отправить?

– Выходит, так, – князь очи к солнцу поднял. – А посему пусти назад, на землю!

– Назад?.. Но ведаешь ли ты, где ныне пребываешь? Что за дорога под тобою?

– Меж небом и землей, судебный путь…

– Отсюда сходит вниз лишь тело хладное…

– Но ведь была Креслава!

– Та, что бежала с корабля?.. Была. Да то жена, чей материнский рок мне не подвластен, – Владыка Род печален стал и одновременно горд. – Есть в мире то, чем не владеют боги. Волчица кормит молоком чад человеческих, а человек – волчат… След бы прервать сие и утвердить порядок, но грустно созерцать и душу отнимать у гибнущих детей, будь то людской детеныш или звериный… Пусть материнство остается чуть чуть сильнее промыслов моих, чтоб не пресекся вольный род живых существ. Рабов и так довольно… Но ты мужская половина, ты воплощенье разума, то бишь меня, а не стихии, и я над вами властвую всецело. Ты сын мой, и должно тебе быть не в Земле Сияющей Власти, не между небом и землей, а под моей десницей. И не избегнуть моей воли! Готовься, Святослав!

– Постой, отец! – князь руки поднял. – Но мы же сговорились: без распрей и обид не проводить меня в Последний Путь, не справить тризны! Ты хочешь учинить раздор? Его и так довольно! И предстоит еще борьба за власть, за княжий трон после моей кончины…

– Чтоб ты на свет явился, я Рожаниц послал. Теперь не смерть пошлю – Перуна. Пусть молнию метнет без грома, чтобы никто не слышал, испепелит тебя, и всей же час ты одолеешь путь без огненных ветрил.

– На сем пути, где я стою теперь, бессилен громовержец, тебе придется отпустить меня на землю.

– Отпущу… Но едва ее ногой коснешься – ударит молния.

Князь светоносный вдруг блеснул очами.

– Уйду я от Перуна! Пусть мечет молнии!

– Ослух своевольный! Да знаешь ты, что станет, коль уйдешь от моего суда? – огнем дохнули небеса. – На смерть какую обречешь себя? Мой Каз суровый: лишу пути назад!

– И убоялся б гнева, Род, и покорился, – князь тяжело вздохнул. – Будь я твой раб, и шагу бы ступить не смел по собственной охоте. Но ты же сам даровал мне волю! Сам на сию стезю поставил, предначертал судьбу, а ныне ждешь смирения? Так знай: я не смирюсь!

– Не забывай, ты смертный! И суть твоя – лишь плоть моя, а дух земной!

– Се верно, отче, я лишь плоть твоя, – он будто б покорился. – Но к сей плоти привязан груз – вот этот черный камень! Вода его источит… И ежели песчинка… Все повторится вновь!.. Вернется на круги своя… Ужель мой труд напрасен?

– Не слышу, что бормочешь?

– Верни на землю!»

Сергей Алексеев


Похожие:

Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? iconКнязь Феликс Юсупов. Мемуары Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф...
Он учился в Пажеском корпусе и в Оксфорде, был бисексуалом и женился на племяннице Николая II. Одно про него знают все – он убил...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? icon…Но благоверный князь Михаил недолго княжил в Новгороде. Вскоре он...
Но благоверный князь Михаил недолго княжил в Новгороде. Вскоре он возвратился в свой родной Чернигов. На уговоры и просьбы новгородцев...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? icon«Заканадаўства Вялiкага княства Лiтоўскага: гiстарычны аналiз» Агульная характарыстыка
Да XVI ст выключнае права выдання законаў меў гаспадар, вялiкi князь лiтоўскi. Паколькi вялiкі князь ўвасабляе вышэйшую заканадаўчую,...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? iconВнеаудиторная работа по истории русского языка
Ь посла по гости. И придоша к нимъ глаголюще зоветь вы Ольга на честь велику. Они же рЬша не Ьдемъ на конихъ ни на возЬхъ ни пЬши...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? iconВасилий Никитич Татищев История Российская. Часть 3 В. Н. Татищев. История Российская
Всеволодич очистил святые церкви от трупов мертвых, оставшихся же людей, собрав, утешил. И дал брату своему князю Святославу Всеволодичу...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? iconЖовтий князь 1
А знов лихо: повели чоловіка в сільраду. Скільки їм треба? Чіпляються І гризуть: давай! — як не гроші, так хліб
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? icon-
Князь М. К. Горчаков создал в Париже монархическое издательство “Долой зло”, в котором в 1927 году были изданы Сионские протоколы...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? icon-
Князь М. К. Горчаков создал в Париже монархическое издательство “Долой зло”, в котором в 1927 году были изданы Сионские протоколы...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? iconЖюльетта Бенцони Голубая звезда
Князь спасает ее от смертельной опасности, однако красавица вынуждена стать женой другого. Но их история еще далеко не закончена...
Он князь! Позрите на него! Коль князь, то где рубаха? iconСвятитель Петр, митрополит Московский
О добродетельном игумене-подвижнике стало известно далеко за пределами обители. Нередко в монастырь приходил Галицкий князь Юрий...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница