Альбер Камю. Посторонний часть I *


НазваниеАльбер Камю. Посторонний часть I *
страница8/12
Дата публикации15.09.2013
Размер1.23 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

II




О некоторых вещах я никогда не любил говорить. Когда меня заключили в

тюрьму, я уже через несколько дней понял, что мне неприятно будет

рассказывать об этой полосе своей жизни.

Позднее я уже не находил важных причин для этого отвращения. Первые дни

я, в сущности, не был по-настоящему в тюрьме: я смутно ждал какого-нибудь

нового события. Все началось лишь после первого и единственного свидания с

Мари. С того дня, как я получил от нее письмо (она сообщала, что ей больше

не дают свиданий, так как мы не женаты), с того дня я почувствовал, что

тюремная камера стала моим домом, и понял, что жизнь моя тут и остановилась.

В день ареста меня заперли в общую камеру, где сидело много заключенных, в

большинстве арабы. Они засмеялись, увидев меня. Потом спросили, за что я

попал в тюрьму. Я сказал, что убил араба, и они притихли. Но вскоре наступил

вечер. Они показали мне, как надо разостлать циновку, на которой полагалось

спать. Свернув валиком один конец, можно было подложить его под голову

вместо подушки. Всю почт, у меня по лицу ползали клопы. Через несколько дней

меня перевели в одиночку, и там я спал на деревянном топчане. Мне поставили

парашу и дали оцинкованный таз для умывания. Тюрьма находилась в верхней

части города, и в маленькое окошечко камеры я мог видеть море. И однажды,

когда я подтянулся на руках, ухватившись за прутья решетки, и подставлял

khvn солнечному свету, вошел надзиратель и сказал, что меня вызывают на

свидание. Я подумал, что пришла Мари. И действительно, это была она.

Меня повели по длинному коридору, потом по лестнице и еще по одному

коридору. Я вошел в очень светлую большую комнату с широким окном. Она была

перегорожена двумя высокими решетками. Оставленное между этими решетками

пространство (метров в восемь или десять в длину) отделяло посетителей от

заключенных. Напротив себя я увидел загорелое личико Мари; на ней было

знакомое мне полосатое платье. С арестантской стороны стояло человек десять,

почти все арабы. Мари оказалась в окружении арабок; справа стояла возле нее

маленькая старушка с плотно сжатыми губами, вся в черном, а слева --

простоволосая толстуха, которая орала во все горло и усердно

жестикулировала. Из-за большого расстояния между решетками и посетителям и

арестантам приходилось говорить очень громко. Когда я вошел, гул голосов,

отдававшихся от высоких голых стен, резкий свет, падавший с неба,

дробившийся в оконных стеклах и бросавший отблески по всей комнате, вызвали

у меня что-то вроде головокружения. В моей камере было гораздо тише и

темнее, но через несколько секунд я уже привык, и тогда каждое лицо четко

выступило передо мною. Я заметил, что в конце прохода, оставленного между

решетками, сидит тюремный надзиратель. Большинство арестантоварабов, так же

как их родственники, пришедшие на свидание, сидели на корточках. Они не

кричали. Наоборот, говорили вполголоса и все же, несмотря на шум, слышали

друг друга. Глухой рокот их разговоров, раздававшийся низко, у самого пола,

звучал, как непрерывная басовая нота в общем хоре голосов, перекликавшихся

над их головами. Все это я заметил очень быстро, пока шел к тому месту, где

была Мари. Она плотно прижалась к решетке и улыбалась мне изо всех сил. Я

нашел, что она очень красива, но не сумел сказать ей это.

-- Ну как? -- сказала она очень громко. -- Ну как?

-- Как видишь!

-- Ты здоров? У тебя есть все, что тебе нужно?

-- Да, все.

Мы замолчали. Мари по-прежнему улыбалась. Толстуха кричала во весь

голос моему соседу, вероятно, своему мужу, высокому белокурому парню с

открытым взглядом. Они продолжали разговор, начатый до меня.

-- Жанна не захотела его взять! -- орала она.

-- Так, так, -- отзывался парень.

-- Я ей сказала, что ты опять возьмешь его к себе, когда выйдешь, но

она не захотела его взять.

Мари тоже перешла на крик, сообщая, что Раймон передает мне привет, а я

ответил: "Спасибо". Но сосед заглушил мой голос.

-- Хорошо ли он себя чувствует?

Его жена засмеялась и ответила:

-- Превосходно, в полном здравии!

Мой сосед слева, невысокий молодой парень с изящными руками, ничего не

говорил. Я заметил, что он стоит напротив маленькой старушки и оба они

пристально смотрят друг на друга. Но мне некогда было наблюдать за ними,

потому что Мари крикнула, чтобы я не терял надежды. Я ответил: "Да". В это

время я смотрел на нее и мне хотелось сжать ее обнаженные плечи. Мне

хотелось почувствовать ее атласную кожу, и я не очень хорошо знал, могу ли я

надеяться на что-нибудь, кроме этого. Но Мари, несомненно, хотела сказать,

что могу, так как все время улыбалась. Я видел лишь ее блестящие белые зубы

и складочки в уголках глаз. Она крикнула:

-- Ты выйдешь отсюда, и мы поженимся!

Я ответил:

-- Ты думаешь? -- Но лишь для того, чтобы сказать что-нибудь.

Тогда она заговорила очень быстро и по-прежнему очень громко, что меня,

конечно, оправдают и мы еще будем вместе купаться в море. А другая женщина,

рядом с нею, вопила, что оставила корзинку с передачей в канцелярии, и

перечисляла все, что принесла. Надо проверить, ведь передача дорого стоила.

Другой мой сосед и его мать все смотрели друг на друга. А снизу все так же

поднимался рокот арабской речи. Солнечный свет как будто вздувался парусом

за стеклами широкого окна.

Мне стало нехорошо, и я рад был бы уйти. От шума разболелась голова. И

все же не хотелось расставаться с Мари. Не знаю, сколько времени прошло.

Мари что-то говорила о своей работе и непрестанно улыбалась. В воздухе

сталкивались бормотание, крики, разговоры. Был только один островок тишины

-- как раз рядом со мной: невысокий юноша и старушка, молча смотревшие друг

на друга. Постепенно, одного за другим, увели арабов. Как только ушел

первый, все утихли. Маленькая старушка приникла к решетке, и в эту минуту

надзиратель подал знак ее сыну. Тот сказал: "До свидания, мама", а она,

просунув руку между железных прутьев, долго и медленно махала ею.

Она ушла, а на ее место встал мужчина с шапкой в руке. К нему вывели

арестанта, и у них начался оживленный разговор, но вполголоса, потому что в

комнате стало тихо. Пришли за моим соседом справа, и его жена крикнула все

так же громко, словно не заметила, что уже не нужно кричать:

-- Береги себя и будь осторожнее!

Потом пришла моя очередь. Мари показала руками, что обнимает меня. В

дверях я обернулся. Она стояла неподвижно, прижавшись лицом к решетке, и все

та же судорожная улыбка растягивала ее губы.

Немного погодя она написала мне. С этого дня и началось то, о чем мне

не хотелось бы никогда вспоминать. Конечно, не надо преувеличивать: я

пережил это легче, чем многие другие. В начале заключения самым тяжелым было

то, что в мыслях я все еще был на воле. Мне, например, хотелось быть на

пляже и спускаться к морю. Я представлял себе, как плещутся волны у моих ног

и как я вхожу в воду и какое чувство освобождения испытываю, и вдруг я

чувствовал, как тесно мне в стенах тюремной камеры. Так шло несколько

месяцев. Но потом у меня были лишь мысли, обычные для арестанта. Я ждал

ежедневной прогулки во дворе, ждал, когда придет адвокат. Я очень хорошо ко

всему приспособился. Мне часто приходила тогда мысль, что, если бы меня

заставили жить в дупле засохшего дерева и было бы у меня только одно

занятие: смотреть на цвет неба над моей головой, я мало-помалу привык бы и к

этому. Поджидал бы полет птиц или встречу облаков так же, как тут, в тюрьме,

я ждал забавных галстуков моего адвоката и так же, как в прежнем мире,

терпеливо ждал субботы, чтобы сжимать в объятиях Мари. А ведь, если

поразмыслить хорошенько, меня не заточили в дупло засохшего дерева. Были

люди и несчастнее меня. Кстати сказать, эту мысль часто высказывала мама и

говорила, что в конце концов можно привыкнуть ко всему.

Впрочем, обычно я не заходил так далеко в своих рассуждениях. Трудно

было в первые месяцы. Но именно усилие, которое пришлось мне делать над

собою, и помогло их пережить. Меня, например, томило влечение к женщине. Это

естественно в молодости. Я никогда не думал именно о Мари. Но я столько

думал о женщине, о женщинах, о всех женщинах, которыми я обладал, о том, как

и когда сближался с ними, что камера была полна женских лиц и я не знал куда

deb`r|q. В известном смысле это лишало меня душевного равновесия. Но и

помогало убивать время. Я почему-то завоевал симпатии тюремного надзирателя,

сопровождавшего раздатчика, который приносил для арестантов пищу из кухни.

Он-то и заговорил со мной о женщинах. Сказал, что заключенные больше всего

жалуются на это. Я заметил, что я испытываю то же самое и считаю такое

лишение несправедливым.

-- Но для того вас и сажают в тюрьму.

-- То есть как это?

-- Ведь свобода -- это женщины. А вас лишают свободы.

Мне никогда не приходила такая мысль. Я согласился с ним.

-- Да, правда, -- сказал я. -- Иначе какое же это было бы наказание?

-- Вот-вот. Вы, я вижу, человек понятливый. Не то, что другие. Но в

конце концов, они сами облегчают себя.

И после этих слов надзиратель ушел.

Мучился я еще из-за сигарет. Когда я поступил в тюрьму, у меня отобрали

пояс, шнурки от ботинок, галстук и все, что было в карманах, в том числе и

сигареты. Когда меня привели в камеру, я попросил, чтобы мне отдали

сигареты. Мне ответили, что это запрещено. В первые дни было очень трудно.

Пожалуй, без курева было тяжелее всего. Я сосал щепки, которые отрывал от

топчана. Целые дни ходил по камере, и меня тошнило. Я не понимал, почему нам

не дозволяется курить, ведь от этого никому зла не будет. Позднее я понял,

что это тоже делается в наказание. Но к тому времени я уже отвык от курения,

и это не было для меня карой.

Да, пришлось перенести некоторые неприятности, но я не был очень уж

несчастным. Важнее всего, скажу еще раз, было убить время. Но с тех пор, как

я научился вспоминать, я уже не скучал. Иногда я вспоминал свою спальню:

воображал, как выхожу из одного угла и, пройдя по комнате, возвращаюсь

обратно; я перебирал в уме все, что встретил на своем пути. Вначале я быстро

справлялся с этим. Но с каждым разом путешествие занимало все больше

времени. Я вспоминал не только шкаф, стол пли полочку, но все вещи,

находившиеся там, и каждую вещь рисовал себе во всех подробностях: цвет и

материал, узор инкрустации, трещинку, выщербленный край. Всячески старался

не потерять нить своей инвентаризации, не забыть ни одного предмета. Через

несколько недель я уже мог часами описывать все, что было в моей спальне.

Чем больше я думал над этим, тем больше позабытых или находившихся в

пренебрежении вещей всплывало в моей памяти. И тогда я понял, что человек,

проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто

лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном

смысле это было благодетельно.

На помощь приходил также сон. Вначале я плохо спал по ночам, а днем

совсем не ложился. Но постепенно я стал лучше спать ночью и мог спать днем.

Признаться, в последние месяцы я спал по шестнадцати, по восемнадцати часов

в сутки. Значит, оставалось еще как-то убивать время в течение шести часов,

но этому помогали арестантские трапезы, удовлетворение естественных

потребностей и история одного чеха.

Под тюфяком, положенным на топчан, я нашел прилепившийся к нему обрывок

старой газеты, пожелтевший и прозрачный клочок. Там напечатан был случай из

уголовной хроники; начала заметки не было, но, по-видимому, дело происходило

в Чехословакии. Некий чех уехал из своей деревни, надеясь нажить себе

состояние. Он действительно стал богатым и через двадцать пять лет вернулся

на родину с женой и ребенком. Его мать и сестра содержали b родной деревне

гостиницу. Желая сделать им приятный сюрприз, он, оставив жену и ребенка в

другой гостинице, явился к матери. Она не узнала сына. Шутки ради он вздумал

спять номер. Он показал свои деньги. Ночью мать и сестра убили его молотком

и, ограбив, бросили тело в реку. Утром пришла жена и, ничего не зная,

открыла, кто у них остановился. Мать повесилась, сестра бросилась в колодец.

Эту историю я перечитывал тысячи раз. С одной стороны, она была невероятна.

С другой -- естественна. Во всяком случае, я считал, что этот чех в какой-то

степени получил по заслугам: зачем было ломать комедию?

Долгие часы сна, воспоминания, чтения газетной заметки, чередование

света и мрака -- так время и шло. Я слышал, что в конце концов в тюрьме

теряется понятие о времени. Но я не очень-то понимал, что это значит. Я ведь

не представлял себе, какими длинными и вместе с тем короткими могут быть

дни. Тянется-тянется день, и не заметишь, как он сливается с другим днем. И

названия их теряются. "Вчера" и "завтра" -- только эти слова имели для меня

смысл.

Однажды сторож сказал мне, что я сижу в тюрьме уже пять месяцев, я

поверил, но осознать этого не мог. Для меня тянется все один и тот же день,

хлынувший в мою камеру и заставлявший меня делать одно и то же. Когда сторож

ушел, я посмотрел на себя в донышко своего жестяного котелка. Мне

показалось, что мое отражение оставалось серьезным, даже когда я пытался

улыбнуться ему. Я покачал котелок перед собой. Улыбнулся, лицо мое сохраняло

суровое и грустное выражение. День был на исходе, наступал час, о котором

мне не хочется говорить, -- час безымянный, когда из всех этажей тюрьмы

поднимался вечерний шум и вслед за ним -- тишина. Я подошел ближе к высоко

прорезанному окошечку и при последних отблесках света еще раз посмотрел на

свое отражение. Оно попрежнему казалось серьезным, оно, несомненно, таким и

было в эту минуту. Как раз тут я впервые за несколько месяцев ясно услышал

свой голос. Я узнал в нем тот самый голос, который уже много дней звучал в

моих ушах, и понял, что все это время я вслух разговаривал сам с собой. Мне

вспомнилось вдруг то, что сказала медицинская сестра на похоронах мамы. Нет,

выхода не было, и никто не может себе представить, что такое сумерки в

тюрьме.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Похожие:

Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний Посторонний Часть I i
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: «Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний Посторонний Часть I
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: «Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Калигула Альбер Камю Калигула Альбер камю калигула
Несколько патрициев, один из которых довольно стар, собрались в зале дворца. Они явно волнуются
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний
В первый том сочинений А. Камю вошли ранее публиковавшиеся произведения, а также впервые переведенная ранняя эссеистика и отдельные...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconПадение Альбер Камю Альбер Камю Падение Надеюсь, вы не сочтете навязчивостью,...

Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Миф о Сизифе Камю Альбер Миф о Сизифе А. Камю Миф о Сизифе. Эссе об абсурде
Элементарная честность требует с самого начала признать, чем эти страницы обязаны некоторым современным мыслителям. Нет смысла скрывать,...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconПадение Альбер Камю Падение Альбер Камю
Считаться только со своим настроением – это привилегия крупных зверей. Разрешите откланяться, очень рад был оказать вам услугу. Благодарю...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю. Посторонний
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: "Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Письма к немецкому другу Камю Альбер Письма к немецкому другу
И мне хотелось бы любить свою страну, не изменяя в то же время и справедливости. Я не желаю родине величия, достигнутого любыми средствами,...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Чума
Камю, настаивая на множестве возможных прочтений повести, выделял одно: «Очевидно, что „Чума“ повествует о борьбе европейского сопротивления...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница