Альбер Камю. Посторонний часть I *


НазваниеАльбер Камю. Посторонний часть I *
страница2/12
Дата публикации15.09.2013
Размер1.23 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

II




Проснувшись, я понял, почему у моего патрона был такой недовольный вид,

когда я попросил дать мне отпуск на два дня, -- ведь сегодня суббота. Я

совсем и забыл об этом, но когда встал с постели, сообразил, в чем дело:

патрон, разумеется, подсчитал, что я прогуляю таким образом четыре дня

(вместе с воскресеньем), и это не могло доставить ему удовольствие. Но ведь

я же не виноват, что маму решили похоронить вчера, а не сегодня, да в

субботу и в воскресенье все равно мы не работаем. Однако я все же могу

понять недовольство патрона.

Встать с постели было трудно: я очень устал за вчерашний день. Потом я

занялся бритьем, обдумал за это время, что буду делать, и решил пойти

купаться. Я доехал в трамвае до купален в гавани. Там я поднырнул в проход и

выплыл в море. Было много молодежи. В воде я столкнулся с Мари Кардона,

бывшей нашей машинисткой, к которой меня в свое время очень тянуло. Кажется,

и ее ко мне тоже. Но она скоро уволилась из нашей конторы, и мы больше не

встречались. Я помог ей взобраться на поплавок и при этом дотронулся до ее

груди. Я еще был в воде, а она уже устроилась загорать на поплавке. Она

повернулась ко мне. Волосы падали ей на глаза, и она смеялась. Я взобрался

на поплавок и лег рядом с нею. Было очень хорошо; я, как будто шутя,

запрокинул голову и положил ее на живот Мари. Она ничего не сказала, я так и

остался лежать. Перед глазами у меня было небо, голубая и золотистая ширь.

Головой я почувствовал, как дышит Мари, как у нее тихонько поднимается и

опадает живот. Мы долго лежали так, в полусне. Когда солнце стало припекать

очень сильно, Мари бросилась в воду, я -- за ней. Я догнал ее, обхватил за

талию, и мы поплыли вместе. Она все смеялась. На пляже, пока мы сохли, она

сказала: "Я больше загорела, чем вы". Я спросил, не хочет ли она вечером

пойти в кино. Она опять рассмеялась и сказала, что не прочь посмотреть

какую-нибудь картину с участием Фернанделя. Когда мы оделись, она очень была

удивлена, увидев на мне черный галстук, и спросила, уж не в трауре ли я. Я

сказал, что у меня умерла мать. Она полюбопытствовала, когда это случилось,

и я ответил:

-- Вчера похоронили.

Она чуть-чуть отпрянула, но ничего не сказала. Мне хотелось сказать: "Я

тут не виноват", однако я промолчал, вспомнив, что то же самое сказал своему

патрону. Но в общем, это ничего не значило. Человек всегда бывает в чем-то

немножко виноват.

К вечеру Мари все позабыла. Фильм был местами забавный, а местами

совсем дурацкий. Мари прижималась ко мне, я гладил ее грудь. К концу сеанса

я поцеловал ее, но как-то неловко. После кино она пошла ко мне.

Утром, когда я проснулся, Мари уже не было. Она мне объяснила, что

должна пойти к тетке. Я подумал: "Ведь нынче воскресенье", и мне стало

досадно: я не люблю воскресных дней. Тогда я перевернулся на другой бок и,

уткнувшись носом в подушку, где волосы Мари оставили запах моря, проспал до

десяти часов. Проснувшись, валялся в постели до двенадцати, курил сигареты.

Не хотелось идти, как обычно, завтракать к Селесту -- там меня, конечно,

стали бы расспрашивать, а я расспросов не люблю. Я изжарил себе яичницу и

съел ее прямо со сковородки и без хлеба, потому что хлеб весь вышел, а мне

лень было сходить в булочную.

После завтрака я от скуки бродил по квартире.

Когда тут жила мама, у нас было уютно. Потом квартира стала велика для

меня, пришлось перетащить обеденный стол из столовой ко мне в спальню. Я

теперь живу только в этой комнате -- там у меня стоят стулья с соломенными

обвисшими сиденьями, зеркальный шкаф -- зеркало в нем пожелтело, умывальник

и кровать с медными столбиками. Все остальное в забросе. Походив, я взял

старую газету, почитал ее. Вырезал для потехи объявление, рекламирующее

слабительные соли "Крюшен", и наклеил его в старой тетрадке, куда собираю

всякие забавные штуки из газет. Потом вымыл руки и в конце концов вышел на

балкон.

Моя комната выходит окнами на главную улицу предместья. День стоял

погожий. Однако ж асфальт на мостовой казался мокрым. Прохожих было мало, и

шли они торопливо. Потом появились семьи, вышедшие на прогулку; в одной,

например, впереди шествовали два мальчугана в матросках с короткими брючками

пониже колена, оба неловкие в своих накрахмаленных одежках; за мальчиками

шла девочка с большим розовым бантом и в черных лакированных туфельках.

Позади -- огромная мамаша, в коричневом шелковом платье, и папаша --

маленький, худенький человечек, которого я знал по виду. У него была

соломенная шляпа канотье, галстук бабочкой, в руке трость. Увидев его рядом

с женой, я понял, почему у нас в квартале он считается очень изящным.

Немного позднее прошли молодые щеголи нашего предместья -- волосы прилизаны

и покрыты лаком, галстук красный, в кармашке пиджака, облегающего талию,

вышитый платочек, на ногах полуботинки самого модного фасона. Я подумал,

что, наверно, они отправились в центр, в большие кинотеатры. Поэтому и

выбрались из дому так рано и с громким хохотом спешат к остановке трамвая.

А после них улица обезлюдела. Ведь всякие зрелища уже начались. Больше

никого не видно было, кроме лавочников и кошек. Над фикусами, окаймлявшими

улицу, все так же синело чистое, но уже не сияющее небо. На противоположном

тротуаре хозяин табачной вытащил из лавки стул, поставил его у двери и, сев

на сиденье верхом, оперся на спинку обеими руками. Вагоны трамвая только что

пробегали битком набитые, а теперь шли почти пустые. В маленьком кафе "У

Пьеро", рядом с табачной, гарсон подметал в пустом зале пол, посыпанный

опилками. Да, все как положено в воскресенье.

Я перевернул стул, поставил его, как хозяин табачной лавки, и нашел,

что так сидеть удобнее. Выкурив две сигареты, я вернулся в комнату и, взяв

плиточку шоколада, устроился у окна, чтобы съесть ее. Небо нахмурилось, и я

уже думал, что налетит внезапная летняя гроза. Но погода прояснилась. Однако

от туч, проползавших по небу и грозивших дождем, на улице потемнело. Я долго

сидел у окна и смотрел на небо.

В пять часов опять загрохотали трамваи. С пригородного стадиона

возвращались любители футбола, облепившие и площадку, и ступеньки, и буфера.

Следующие трамваи привезли самих игроков, которых я узнал по их

чемоданчикам. Они пели и орали во все горло, что их команда покрыла себя

славой. Некоторые махали мне рукой. Один даже крикнул: "Наша взяла!" А я

ответил: "Молодцы!" -- и закивал головой. Потом покатилась волна

автомобилей.

День все тянулся. Небо над крышами стало красноватым, и с вечерними

сумерками улицы ожили. Люди возвращались с прогулок. Среди них я заметил

"изящного господина". Дети хныкали, родителям приходилось тащить их за руки.

И почти тотчас же из нашего кинотеатра хлынула толпа зрителей. Судя по

решительным резким жестам молодых парней, там показывали приключенческий

фильм. Melmncn позднее вернулись те, кто ездил в центральные кинотеатры. Эти

вели себя более сдержанно. Они еще смеялись, но время от времени

задумывались и казались усталыми. Домой им, как видно, не хотелось -- они

прохаживались по тротуару на противоположной стороне улицы. Девушки из

нашего квартала тоже прогуливались под ручку. Парни старались преградить им

дорогу, выкрикивали шуточки, и девушки, отворачиваясь, хихикали. Некоторых

красоток я знал, и они мне кивали.

Вдруг зажглись уличные фонари, и тогда побледнели первые звезды,

мерцавшие в ночном небе. Мне надоело смотреть на тротуары, на прохожих, на

горевшие огни. Под фонарями блестел, как мокрый, асфальт мостовой;

пробегавшие с равномерными промежутками трамваи бросали отсветы своих огней

на чьи-нибудь блестящие волосы, улыбающиеся губы или серебряный браслет. А

потом трамваи стали пробегать реже, над деревьями и фонарями нависла густая

тьма, малопомалу квартал опустел, и уже первая кошка медленно пересекла

вновь обезлюдевшую улицу. Я вспомнил, что надо поесть. У меня немного болела

шея -- оттого что я долго сидел, навалившись локтями на спинку стула. Сходив

в лавку за хлебом и макаронами, я состряпал себе ужин и поел стоя. Потом я

хотел было выкурить у окна сигарету, но стало прохладно, и я продрог. Я

затворил балконную дверь, затворил окно и, возвращаясь, увидел в зеркале

угол стола, а на нем спиртовку и куски хлеба. Ну вот, подумал я, воскресенье

я скоротал, маму уже похоронили, завтра я опять пойду на работу, и, в общем,

ничего не изменилось.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний Посторонний Часть I i
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: «Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний Посторонний Часть I
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: «Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Калигула Альбер Камю Калигула Альбер камю калигула
Несколько патрициев, один из которых довольно стар, собрались в зале дворца. Они явно волнуются
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний
В первый том сочинений А. Камю вошли ранее публиковавшиеся произведения, а также впервые переведенная ранняя эссеистика и отдельные...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconПадение Альбер Камю Альбер Камю Падение Надеюсь, вы не сочтете навязчивостью,...

Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Миф о Сизифе Камю Альбер Миф о Сизифе А. Камю Миф о Сизифе. Эссе об абсурде
Элементарная честность требует с самого начала признать, чем эти страницы обязаны некоторым современным мыслителям. Нет смысла скрывать,...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconПадение Альбер Камю Падение Альбер Камю
Считаться только со своим настроением – это привилегия крупных зверей. Разрешите откланяться, очень рад был оказать вам услугу. Благодарю...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю. Посторонний
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: "Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Письма к немецкому другу Камю Альбер Письма к немецкому другу
И мне хотелось бы любить свою страну, не изменяя в то же время и справедливости. Я не желаю родине величия, достигнутого любыми средствами,...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Чума
Камю, настаивая на множестве возможных прочтений повести, выделял одно: «Очевидно, что „Чума“ повествует о борьбе европейского сопротивления...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница