Альбер Камю. Посторонний часть I *


НазваниеАльбер Камю. Посторонний часть I *
страница12/12
Дата публикации15.09.2013
Размер1.23 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

-- Неужели у вас нет никакой надежды? Неужели вы думаете, что умрете

весь?

-- Да, -- ответил я.

Тогда он опустил голову и снова сел. Он сказал, что ему жаль меня. Он

считает, что такая мысль нестерпима для человека. Но я чувствовал только то,

что он начинает мне надоедать. Я в свою nweped| отвернулся от него, отошел к

окошку и встал под ним, прислонившись плечом к стене. Не очень-то

прислушиваясь к его словам, я все-таки заметил, что он опять принялся

вопрошать меня. Он говорил тревожно, настойчиво. Я понял, что он взволнован,

и стал тогда слушать более внимательно.

Он выразил уверенность, что мое прошение о помиловании будет

удовлетворено, но ведь я несу бремя великого греха, и мне необходимо

сбросить эту ношу. По его мнению, суд человеческий -- ничто, а суд божий --

все. Я заметил, что именно суд человеческий вынес мне смертный приговор. Но

священник ответил, что сей суд не смыл греха с моей совести. Я сказал, что о

грехах на суде речи не было. Мне только объявили, что я преступник. И, как

преступник, я расплачиваюсь за свое преступление, а больше от меня требовать

нечего. Он снова встал, и я тогда подумал: хочет подвигаться, но в такой

тесноте выбора нет -- или сиди, или стой.

Я стоял, уставившись в пол. Духовник сделал шаг, как будто хотел

подойти ко мне, и остановился в нерешительности. Он смотрел на небо,

видневшееся за решеткой окна.

-- Вы ошибаетесь, сын мой, -- сказал он, -- от вас можно потребовать

больше. Может быть, с вас и потребуют.

-- А что именно?

-- Могут потребовать, чтобы вы увидели.

-- Что я должен увидеть?

Он посмотрел вокруг и ответил с глубокой и такой неожиданной усталостью

в голосе:

-- Я знаю, эти камни источают скорбь. Я никогда не мог смотреть на них

без мучительной тоски. Но я знаю, сердцем знаю, что даже самые жалкие из вас

видели, как во мраке темницы вставал перед ними лик божий. Вот с вас и

требует господь, чтобы вы увидели его.

Я немного взволновался. Сказал, что уже много месяцев смотрю на эти

стены. Нет ничего и никого на свете более знакомого для меня. Может быть,

когда-то, уже давно, я искал тут чей-то лик. Но он снял как солнце, горел

пламенем желания: это было лицо Мари. Напрасно я искал его. Теперь все

кончено. И во всяком случае, я не видел ничего, что возникало бы из скорби,

источаемой этими камнями.

Священник посмотрел на меня с какой-то печалью. Я прислонился спиной к

стене, и свет падал мне на лоб. Священник что-то сказал, я не расслышал

слов, а потом он очень быстро спросил, можно ли ему обнять меня.

-- Нет! -- ответил я.

Он повернулся и, подойдя к стене, медленно провел по ней ладонью.

-- Неужели вы так любите эту землю? -- сказал он вполголоса.

Я ничего не ответил.

Довольно долго он стоял лицом к стене. Его присутствие было мне

тягостно, раздражало меня. Я хотел было сказать ему, чтобы он ушел, оставил

меня в покое, но вдруг он повернулся ко мне и как-то исступленно воскликнул:

-- Нет, я не могу этому поверить! Я убежден, что вам случалось желать

вечной жизни.

Я ответил, что, разумеется, случалось, но в таком желании столько же

смысла, сколько в желании вдруг разбогатеть, или плавать очень быстро, или

стать красавцем. Все это мечтания одного порядка. Но священник остановил

меня: ему вздумалось узнать, какой я представляю себе загробную жизнь. Тогда

я крикнул ему:

-- Такой, чтобы в ней я мог вспоминать земную жизнь!

И тотчас я сказал, что с меня хватит этих разговоров. Он еще хотел было

потолковать о боге, но я подошел к нему и в последний p`g попытался

объяснить, что у меня осталось очень мало времени и я не желаю тратить его

на бога. Он попробовал переменить тему разговора -- спросил, почему я

называю его "господин кюре", а не "отец мой". У меня не выдержали нервы, я

ответил, что он не мой отец, он в другом лагере.

-- Нет, сын мой, -- сказал он, положив мне руку на плечо. -- Я с вами,

с вами. Но вы не видите этого, потому что у вас слепое сердце. Я буду

молиться за вас.

И тогда, не знаю почему, у меня что-то оборвалось внутри. Я заорал во

все горло, стал оскорблять его, я требовал, чтобы он не смел за меня

молиться. Я схватил его за ворот. В порывах негодования и злобной радости я

изливал на него то, что всколыхнулось на дне души моей. Как он уверен в

своих небесах! Скажите на милость! А ведь все небесные блаженства не стоят

одногоединственного волоска женщины. Он даже не может считать себя живым,

потому что он живой мертвец. У меня вот как будто нет ничего за душой. Но

я-то хоть уверен в себе, во всем уверен, куда больше, чем он, -- уверен, что

я еще живу и что скоро придет ко мне смерть. Да, вот только в этом я и

уверен. Но по крайней мере я знаю, что это реальная истина, и не бегу от

нее. Я был прав, и сейчас я прав и всегда был прав. Я жил так, а не иначе,

хотя и мог бы жить иначе. Одного я не делал, а другое делал. И раз я делал

это другое, то не мог делать первое. Ну что из этого? Я словно жил в

ожидании той минуты бледного рассвета, когда окажется, что я прав. Ничто,

ничто не имело значения, и я хорошо знал почему. И он, этот священник, тоже

знал почему. Из бездны моего будущего в течение всей моей нелепой жизни

подымалось ко мне сквозь еще не наставшие годы дыхание мрака, оно все

уравнивало на своем пути, все доступное мне в моей жизни, такой ненастоящей,

такой призрачной жизни. Что мне смерть "наших ближних", материнская любовь,

что мне бог, тот или иной образ жизни, который выбирают для себя люди,

судьбы, избранные ими, раз одна-единственная судьба должна была избрать меня

самого, а вместе со мною и миллиарды других избранников, даже тех, кто

именует себя, как господин кюре, моими братьями. Понимает он это? Понимает?

Все кругом -- избранники. Все, все -- избранники, но им тоже когда-нибудь

вынесут приговор. И господину духовнику тоже вынесут приговор. Будут судить

его за убийство, но пошлют на смертную казнь только за то, что он не плакал

на похоронах матери. Что тут удивительного? Собака старика Саламано дорога

ему была не меньше жены. Маленькая женщина-автомат была так же во всем

виновата, как парижанка, на которой женился Массон, или как Мари, которой

хотелось, чтобы я на ней женился. Разве важно, что Раймон стал моим

приятелем так же, как Селест, хотя Селест во сто раз лучше его? Разве важно,

что Мари целуется сейчас с каким-нибудь новым Мерсо? Да понимает ли господин

кюре, этот благочестивый смертник, что из бездны моего будущего... Я

задыхался, выкрикивая все это. Но священника уже вырвали из моих рук, и

сторожа грозили мне. Он утихомирил их и с минуту молча смотрел на меня.

Глаза у него были полны слез. Он отвернулся и вышел.

И тогда я сразу успокоился. Я изнемогал и без сил бросился на койку.

Должно быть, я заснул, потому что увидел над собою звезды, когда открыл

глаза. До меня доносились такие мирные, деревенские звуки. Виски мои овевала

ночная прохлада, напоенная запахами земли и моря. Чудный покой тихой летней

ночи хлынул в мою грудь, как волна прилива. И в эту минуту где-то далеко во

мраке завыли пароходные гудки. Они возвещали, что корабли отплывают в

далекий мир, который был мне теперь (и уже навсегда) безразличен. Впервые за

долгий срок я подумал о маме. Мне казалось, что я понимаю, почему она в

конце жизни завела себе "жениха", почему она играла в возобновление жизни.

Ведь там, вокруг богадельни, где угасали человеческие жизни, вечера тоже

были подобны грустной передышке. На пороге смерти мама, вероятно, испытывала

чувство освобождения и готовности все пережить заново. Никто, никто не имел

права плакать над ней. И как она, я тоже чувствую готовность все пережить

заново. Как будто недавнее мое бурное негодование очистило меня от всякой

злобы, изгнало надежду и, взирая на это ночное небо, усеянное знаками и

звездами, я в первый раз открыл свою душу ласковому равнодушию мира. Я

постиг, как он подобен мне, братски подобен, понял, что я был счастлив и все

еще могу назвать себя счастливым. Для полного завершения моей судьбы, для

того, чтобы я почувствовал себя менее одиноким, мне остается пожелать только

одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они

встретят меня криками ненависти.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Похожие:

Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний Посторонний Часть I i
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: «Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний Посторонний Часть I
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: «Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Калигула Альбер Камю Калигула Альбер камю калигула
Несколько патрициев, один из которых довольно стар, собрались в зале дворца. Они явно волнуются
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Посторонний
В первый том сочинений А. Камю вошли ранее публиковавшиеся произведения, а также впервые переведенная ранняя эссеистика и отдельные...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconПадение Альбер Камю Альбер Камю Падение Надеюсь, вы не сочтете навязчивостью,...

Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Миф о Сизифе Камю Альбер Миф о Сизифе А. Камю Миф о Сизифе. Эссе об абсурде
Элементарная честность требует с самого начала признать, чем эти страницы обязаны некоторым современным мыслителям. Нет смысла скрывать,...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconПадение Альбер Камю Падение Альбер Камю
Считаться только со своим настроением – это привилегия крупных зверей. Разрешите откланяться, очень рад был оказать вам услугу. Благодарю...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю. Посторонний
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера не знаю. Я получил из богадельни телеграмму: "Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Письма к немецкому другу Камю Альбер Письма к немецкому другу
И мне хотелось бы любить свою страну, не изменяя в то же время и справедливости. Я не желаю родине величия, достигнутого любыми средствами,...
Альбер Камю. Посторонний часть I * iconАльбер Камю Чума
Камю, настаивая на множестве возможных прочтений повести, выделял одно: «Очевидно, что „Чума“ повествует о борьбе европейского сопротивления...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница