И опять, и опять поделить на глотки


Скачать 446.05 Kb.
НазваниеИ опять, и опять поделить на глотки
страница3/3
Дата публикации26.06.2013
Размер446.05 Kb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3
Мы с тобой любовь выбираем,

Как лепестки из радуги, то есть один к одному,

Дабы - идя сквозь тьму,

В избу потом прибежать и заголосить отца:
- Тятенька, наши сети притянули не мертвеца,
А комету, что беззаконна!

Но светит светло и ровно.

Громче кричите! Или уйдите из крика!

Вы, сквозняки, что колеблют огонь ночника,

Так громогласны - доколе рука

Просто окна не захлопнет...
Просто, как белые хлопья,
Или как станет река

Тоненьким шепотом льда -

До того, как впадет в междуречие!

Это ведь ваша беда:
То, что вы даже не речью!
Даже не города нового Вавилона

С башней его триумфальной...

То, что вы так никогда

Пленительны и триумфальны -
Словно бы звон колокольный...
И я прохожу меж речей,

Затихающих как ручей,

И становлюсь просторный -

И становлюсь ничей, и не берусь горлом!
А просто тебе улыбнусь,
Не гордо забравшись в горы,

А сразу по росту - горним.


Кузнец, когда подковывает коня.

На чьей он стороне - по которую от горизонта то есть?

Кузнец, когда подковывает меня,

Чтобы я написал свою повесть
Лет временных: откуда ты есть и пошла -

Ведь ты и на мне поскакала...

Ведь ты и мои крыла,

Чтобы садился на скалы,
Где печень у Прометея...

Кузнец, когда подковывает коня,

Скакуна ничуть не жалеет,

А всего лишь меня не стреножит...
А меня горизонт тревожит

И берет за свою основу,

И заглядывает мне в рот

(насколько я там подкован):
Чтобы повесть о временах

Писать как на собственной коже!

И не взять себе чью-либо сторону,

Где глаза мне выклюют вороны...
И лишь ты на моей стороне:
Когда был я по обе стороны,

Ты всегда оставалась во мне.

p. s. независимость Сирано де Бержерака была настолько вопиющей, что воспринималась столь же опасной, как и разбой.
Максим Кантор, необходимость Дубровского

Кузнец, когда подковывает коня,

На чьей он стороне - по которую от горизонта то есть?

Вот и я до сего дня

Никогда не бывал на стороне Огня...
Никогда не бывал на стороне Воды...
Не смотрел с далекой звезды

На эту печальную плоскость.

Идущую от Земли

И меня за собой ведущую -
Как ветер ведет корабли...
Но теперь я включен в реальность,

Как некая ее данность,

И меня ей не уничтожить -

Ибо я теперь ее дальность!
Которая так тревожит общедоступную близость...
Кузнец, когда подковывает коня,

Совершает некую низость,

Которой меня приблизит!

Которой взнуздает меня -
И выставит на обозрение...
И ты видишь близость огня - как планета глядит на комету,

Головы вызывая погибельное кружение.

Далеко-далеко заплакал ребенок,

Как если пеленки сменить позабыли ему:

И был голосок умилительно тонок -

Такой светлячок, не раздвинувший тьму!
А после, казалось, весь выводок юный

Заплакал... Казалось, блеснула зарница!

И вдруг, оказалось, рыдания как струны

И пальцы как птицы:
Сначала темно над простором полей...

Потом первый луч словно пух тополей...

И с каждым рыданием светлей!

И с каждым рыданием яснее становятся лица!
Вот так освещать пред собою дорогу,

Идя от порога к порогу

И каждый засов отпирая звучанием

(касаясь струны как рыдания) -
Казалось бы, мне почему не идти,

Рыданием мира свой путь освещая?

Казалось бы, нет мне другого пути

И света другого, помимо страдания рая...
И все же рыдания я не возьму,

Как острый резец, дабы тьму будто глыбу

До самой последней черты очищая

От собственной тьмы... Мы, конечно, могли бы,
Но все же я вижу помимо страдания!
Так рыба глядит из пролитой повсюду беды

И вдруг обретает второе дыхание.

Детородного делания для

Детородные органы людям даны, и не зря

В них любовь по соседству со справлением нужды...

В них поля колосятся пшеницей...
И лишь птицам дано утоление жажды:

Свысока лицезрение этой сладостной жницы!

На холстине из мятых колосьев

Там лежат виноградные гроздья...
Я по ягоде гроздь обираю:

Собираю по ягоде в горсть,

А потом сладкий сок выжимаю -

Чтобы ты протекала сквозь пальцы!
Чтоб остаться лишь кожице, зернышкам,

Я тебя выжимаю до донышка...

А потом я и сам отправляюсь скитаться

Облетевшим с небес птичьим перышком -
Прямо к лону, ведь ты к моему небосклону

Благосклонна все более, точно так, как была непреклонна...

Только я все иду и иду,

И тебя за собою веду -
Пока мы не забудем нужду!

Пока мы не заблудимся в танце...

И нужда свои цепкие пальцы

Начинает едва разжимать!
Тогда я перестану взирать

На тебя свысока: так, как небо взирает на птицу -

А потом помогает учиться летать...

А потом обнимает влюбиться.


Когда б мы видели без дарований их

Пороки Ганнибала, Александра,

Буонапартия... И не было б на карте

Библиотек для сказочных преданий -
Уже своих, когда из грязи в князи!
Когда б я видел только безобразия

И образа не видел на стене...

И свет в окне был светом кабака...

Тогда я удостоюсь всех рыданий,
Которые синицу, что в руке
Считают космосом, что смотрит на планету

Настолько свысока, что попросту не видит.

Что нашей смерти нет, что душу не обидит

Терпение, что долгие века
Считает за короткое мгновение...
Тогда я удостоюсь укоризны,

Которую к ногам моей отчизны

Синица поднесет как дерзновение -

Как результат своей крылатой жизни...
А я ей предложу учиться пению!
Потом я научу ее летанию,

А не чириканью и мельтешению крыл

(ведь я учу ее ее же гению),

А после заберу ее в скитания
В наш мир, который будет, есть и был.

Добавлю, чтоб портрет полнее был:

Богема божия! Как мало вам дано

Пригожества и вежества земного...

И весь ваш пыль - не более обновы,
Что носит от рождения человек

До самой смерти! Греческая маска,

Которую никак не заменить

На подлинность лица, где колобок из сказки
Покатится... Ему лиса - навстречу,

И cкажет: съесть его как подлеца,

Который под лицом, который изначален!

А колобок тогда, вполне печален,
Ответствует: не ешь меня, краса!

Иначе обернешься колобком

И (только лишь покатишься кругом) -

Вокруг тебя другие лисо-волки,
Лисо-медведи... Впрочем, все без толку,

И речь идет на собственных ногах

Об исполнении собственного долга,

Который как река, что в берегах -
Ей безразлична внешность берегов!

Все происки врагов и прелесть красоты...

Ведь речь идет на собственных ногах,

Что если не исполнишь один «ты» -
Тогда тебя исполнит другой «ты»!
Богема божия, как мало вам дано

Земной мечты и прочей суеты.

А дела мои как сажа бела:

Собери все цвета, выйдет белый!

Я тебя во главу угла...

Я себя за любые пределы,
А не так, что кому-то приносится весть

О его неизбывном долге -

А себе самому и поблажек не счесть,

И спокойствие, как на Волге
Перед тем, как топить княжну...

И другие дела, будто сажа,

Поднимают свою волну

И выносят на бережок -
Словно радугу! И ни разу

Ум за разум еще не зашел,

Чтоб вернуться с княжной обратно...

Я к тебе сегодня пришел,
Ты на солнце увидела пятна

И сказала, что не хорошо

Вот так радугу собирать...

Или так волною играть,
Чтобы в Волге омыть только разум:
Ведь ты хочешь всего и сразу!

Я тебя такую нашел.

P. S. Где никто никому не нужен, где у каждого все уже есть, кроме телесной жажды и неизвестной надежды мне остается честь.
достаточное

Жизнь - вот здесь!

А мне хочется жить - вот здесь!

И ладонью вот так показать эту весть,

Чтобы длань обернулась далью...
Ты пришла ко мне с этой печалью,
Когда я обернулся не весь,

А какой-то своей властью

Поделился с тобой лишь частью -

Ибо я на тебе споткнулся
На своем воздушном пути!!
Ибо жизнь моя - только вот здесь:

Где тебя невозможно найти...

А мне хочется жить - вот здесь,

Где тебя не найти невозможно,
Даже если весь свет обойти!
А потом заглянуть и во тьму

И тебя не отдать никому -

То есть даже себе самому...

То есть нам с тобой по пути!
То есть нам с тобой очень сложно...
Ибо жизнь происходит - вот здесь,

Где она почти невозможна.

Все будет, как и должно,

Даже если все будет иначе:

И звезда упадет в вино,

И злые по добрым заплачут!
Не особо живые вещи

Нам сопутствуют всюду, и все же не будь

Слишком праведным и слишком вещим,

Слишком знающим собственный путь -
Только так остаются живым

Посреди не особо живого!

Там, где ветер сквозь тело просвищет

(как вода сквозь пробитое днище),
И сердца (словно чайки) парят,

Обреченных и гордых не ищут:

Они сами нашли себе дело

И исполнят его, и сгорят!
И все сбудется, как и должно,

Даже если все будет иначе:

И звезда упадет в вино,

И злые по добрым заплачут!
Здесь живут свысока,

И здесь все совершается сердцем высоким...

Солнце светит, и бродят древесные соки,

Над распахнутой сушей плывут облака.


В стремительном потоке отражение

Неглубоко и так искажено:

Богема божия! Как мало вам дано!

Как много ожидается кружения
Вокруг себя исчисленных светил...
И только на одно не хватит сил:

Вокруг себя лучами прорасти -

Как будто шерстью нервов на пути!

Где каждая ворсинка осязает по разному,
И в каждой разум свой!
Богема божия, когда я стал тобой,

То словно перестал богемой быть -

Ведь ты мешаешь жить простейшей жизнью!

Как жить мешает колченогая походка...
Стал трезвящ, как глотки ледяной водки,
И разящ, как презрение стареющей женщины...

Или лодка, которая тонет, и надо вычерпывать воду -

А у нее ничего, кроме собственной глотки!

Вот и стала плевать реактивностью...
А хотелось пожить в несравненности!
И парить в невесомости вместе с богами

(пластилиновость места и времени их приобресть)...

А потом это все обернулось реальностью:

Вот я маленький - весь, и волшебный - не здесь,
Обладающий знанием о невозможности счастья.


Нас не любят за то, что мы власть проявляем

Над материей косной, и не только шестой частью света

Отделились от тьмы... Нас не любят за это

И не любят за то, что себя представляем
Просто нищими духом на огромном просторе...

Просто нищими телом с огромною волей

И живущими жизнью живой

Посреди жизни мертвой, когда прозреваем травой
На слепом кругозоре... Когда нас убивали,

То мы мертвой водою себя собирали,

А потом воскрешали живою водой...

Нас не любят за то, что мы с каждой бедой
Породнились, как кровные братья и сестры!
И тогда я признаюсь, что мне не по росту

Вот такая любовь... Мне подайте другую!

Я ее называю моя нелюбовь!

И я только такою любовью ревную -
Ибо мало застывшей, мне подайте живую...
Нас не любят за чудо, которого ищем

И не бывшее делаем сущим и высшим.

Выбор, который нас выбирает...

Красота, что вполне ощутима -

Поскольку промчалась мимо!

Но с собою не забирает бредущего пилигрима:
Отводя глаза завидущие немыслимо далеко...

От того, как ему не легко,

Туда, где еще тяжелее:

Как будто жирафью шею на короткие ноги...
Вот мы шли с тобой по дороге,
Совершая нелегкое дело,

И уже дошли до предела, выдыхая свои легкие,

Замедляясь как две планеты...

Из промчавшейся мимо кареты
Красота высоко поглядела и оставила далеко
От обжитых обоими мест...

И из тысячи мнений окрест не оставила ни одного!

И не высказала своего!

Не навязывая ничего...
И тогда несчастных скитальцев выбор взял в осторожные пальцы!
И теперь мы его ладони, из которых берут губами

Камень или краюху нетерпеливые кони.

p. s. когда ничего не останется, даже надежды, возможно, тогда и придет ощущение счастья, сравнимое с его присутствием, которое как предчувствие любви.
а пока, быть может, ты не так умен, как думаешь

Сизиф говорил, дескать, силы найдутся еще:

И нам в безголосии дана песня рыбы!

Сизиф говорил, что он будет цепляться плющом

По склону отвесному глыбы...
Сизиф говорил, дескать, воздух колючий как космос для рыбы!
Могли бы мы, если плечами раздвинуть пределы,

Запеть без своей атмосферы, воспеть все печали?

Сизиф говорил, нас тогда по одежке встречали,

Когда мы еще не выглядывали из воды,
Не гуляли по лунной дорожке...
Когда еще не были мифом...

Когда еще были как дети...

А потом нас сплетали как плети и пути среди рифов -

Затем, чтобы кони в погоне кричали!
В роду у Сизифа, вестимо, случались и скифы...
Дыхание рыбы, что губы свои разевает:

Зевает, быть может, или гложет свою безвоздушность...

И катится по небу глыба луны,

Покрыта плющом ледяной тишины,
Дыхание жизни вдыхая в бездушность.

Блаженны кроткие, ибо их есть

Волкам предстоит... Каково будет этим волкам,

Если примут в себя не какую-то часть,

Что доступна зубам и рукам -
И наступят блаженные волки
На Нагорную проповедь и твое понимание долга?

И наступят блаженные волки:

Станем годы считать по волкам!

И любовь, что идет по рукам,
Истекая клюквенным соком -
Из балаганчика Блока выйдет другая, чем есть...

И объявит она человеку:

Он действительно то, что он ест -

Если то, что он ест, восхитительно!
А пока он живет унизительно...
Я проснулся, касаясь руками!

Оглянулся, веками пытаясь

Проживать лишь короткую жизнь

И помельче ее разжевать...
А потом я проснулся, скитаясь
Между многих отчизн - тех, что многожды больше меня:

Словно море огня... И теперь я живу, улыбаясь.

Не справедливости ищу, но милосердия!

И оттого в стяжании благ земных не проявил усердия,

Да и в стяжании благ небесных я не преуспел -

Но был блаженным и остаться им сумел!
Оттого и твержу эту весть:
Блаженны кроткие, ибо их есть

Волкам предстоит... Каково будет этим волкам,

Если лишатся пищи и принесут щенкам

Лишь ветер, который свищет по чужим кошелькам?
Оттого я твержу эту весть:
Блаженны нищие, ибо их есть

Или их нет - не изменится в мире волков

Ветер, что рвет паруса кошельков

В жалкие клочья!
Но ты пишешь великую книгу по имени многоточие:
Ты проходишь мили сердец -

Это морские мили...

И от мачты до киля

Ты безжалостно милосерден, как и любой гонец,
Отправленный мной в справедливость!
На милость или немилость

С собой принесший любовь.

Луч, играя, коснулся зрачка

(как рука коснулась смычка)...

Луч был медленным, потому

И мелодия, что во тьму
Попадала узким лучом,

Так и виделась скрипачом

Равноценной скорости света...

А потом луч стал разноцветным!
Перестав сам звучать скрипачом

И отдавший радугу мне

(мне подставленную как плечо),

Чтобы я до света в окне
Дотянулся едва-едва, как бредущая скорость света,

Заплетающаяся смычком -

Был не только глаза загребущие

И звучал не только сверчком!
Ибо скорость медленней света,

Но ответы раньше вопроса...

И когда ты меня ранишь,

Просыпая, как зернышко проса,
В пилигримов закон тяготения -

Запирая в кружение планет...

То я просто меняю зрение

На полет и этот рассвет.

P. S. Слово как источник счастья и проявление нравственного начала в истории, замирание нашего сада осенью, река в лунную ночь и встреча войск, возвратившихся из похода... Как слово наше отзовется?
некоторые темы гимназических сочинений

Что может быть проще яблока,

Падающего от яблони?

Только адамово яблоко,

Выпавшее из гортани
И сразу в себя поместившее все от ада до рая!

То есть совсем немного в миротворение играя:

Взявши немного от Бога -

Столько, что меньше нельзя!
Иначе застит глаза яблоневый рассвет...

И плод, едва сорванный с древа,

Станет слезой ребенка

И в женском завяжется чреве гордиевым узлом -
И тебе станет много лет!

Ведь ты обернешься числом сорванных мною планет

С орбиты роскошной яблони...

И мне станет много лет,
Ведь я обернусь числом,

Пригодным для низкой жизни...

А ведь каждый мог быть послом

Своей небольшой отчизны -
Принесшим ее всю, а не какую-то часть...
Что может быть проще яблока, выпавшего упасть

Из огромного целого - такого, как яблонь в цвету?

И я насквозь на ветру,

И ты насквозь на свету.

Как туман идет на поля,

Медленно наползая:

Так земля в ожидании рая

Уже первого сентября!
Когда все созрело для жатвы

И застонет от перегрева,

Если солнце не охладится...

Если лица полей не станут,
Словно легкий пух тополей,

Так пригодными для посева -

Словно почва перед причастием!

Ведь на лицах полей сгорает
Наше счастье или несчастье...

Ведь туман неведомой властью

Лица бережно покрывает -

Как распаханы эти лица...
Как распахуты веселиться...

Словно в горницу рай вселится!
Вот и лето мое не прожито...

Вот и лето мое не сжато...

Был как будто ума палата

И готовился для полета!
Так во мне созревало поле,
Как медовые соты полета

И медовые соты воли.

p. s. пожалуй, я готов к разговору по существу: пришел ветер, и все завертелось спиралью, втягиваясь в беспробудную бездарь - я его отстранил и пошел среди падающих вещей, направляясь в ту сторону, где (судя по голосам), стояли существа, подобные мне.
приглашение на казнь

1   2   3

Похожие:

И опять, и опять поделить на глотки iconМолча пересчитывают каждый по отдельности оставшиеся бюллетени, потом...
...
И опять, и опять поделить на глотки iconПосле долгой дороги я вижу опять все ту же прихожую, ту же кротовую
Знаю, я снова закрою глаза, чтобы вызвать условные краски и формы, и они мне позволят тебя обрести. А потом я их снова открою и увижу...
И опять, и опять поделить на глотки icon-
Ему говорят, что стех пор прошло семь лет. Билли в ужасе: у него опять украли кусок жизни! Его спрашивают: что значит «украли кусок...
И опять, и опять поделить на глотки iconОпять же перевод

И опять, и опять поделить на глотки iconAnnotation
«Не беда! Подавай-ка его сюда! Я пришью ему новые ножки, Он опять побежит по дорожке»
И опять, и опять поделить на глотки icon«Похищение» (doc-файл + фото в приложении)
Опять не тот народ- у тверского оппозиционера плохими оказался не только народ, но и наблюдатели
И опять, и опять поделить на глотки iconО. Н. Арсеневская Котик Музик утром встал
Жил-был Язычок в своем домике. Проснулся он рано утром, открыл окошко, посмотрел, какая погода. А потом опять в домик спрятался
И опять, и опять поделить на глотки iconЭта же книга в других форматах
Вскоре, в каком-то пристанционном городишке, наш поезд опять ушел на боковой путь, и я понял, что без пузыря токайского дальше сквозь...
И опять, и опять поделить на глотки iconТрейси Шевалье Падшие ангелы и опять посвящается Джонатану
Проснувшись утром, я обнаружила у себя в постели какого-то незнакомого типа. Светловолосая голова принадлежала явно не моему мужу....
И опять, и опять поделить на глотки iconНазвание: Дыши Фандом
Дин опять разозлился. Стоило Сэму немного опоздать с выстрелом, а старший брат уже рвет и мечет. Ну, конечно. Куда Сэму до него!...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница