Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень


НазваниеВладислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень
страница8/15
Дата публикации30.12.2013
Размер2.31 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

Как родился Ящер
В давние давние времена жил на острове Двид веселый и храбрый народ. Трудолюбивый и дружный. Он построил прекрасный город, где были обсерватории, библиотеки, театры и школы. Жители острова плавали на больших кораблях по всем морям, торговали с другими странами и славились на весь мир как искусные мастера и смелые навигаторы.

На острове было много ученых, артистов и художников. Эти люди не только занимались наукой, играли в театрах, рисовали картины и отливали статуи. Все они еще учили детей. Учили всему, что умели сами. Жители острова очень любили детей, никогда не обижали их, и поэтому дети вырастали добрыми, умелыми и храбрыми…

В одной школе учились два мальчика. Они жили на одной улице, сидели в одном классе на одной скамье, вместе играли, вместе росли. И очень дружили. Когда они выросли, один стал Ученым, а другой Правителем острова.

Ученый прославился своими открытиями, а Правитель – разумом и сильной волей.

Надо сказать, что к тому времени жизнь островитян стала трудной и тревожной. Соседние страны завидовали острову Двид. Завидовали его славе, богатству и вольной жизни. Они все чаще стали нападать на прибрежные поселки, грабить корабли островитян. Пришлось возводить на берегу крепости и обучать солдат.

Пока войны были небольшие, остров отбивался от врагов. Но вот несколько стран заключили против острова Двид военный союз. Они решили снарядить большой флот, высадить целую армию, пробиться в глубь острова и разгромить столицу.

Когда это стало известно, Правитель пришел к Ученому и спросил:

Ты можешь придумать, как спасти нашу страну?

Я уже думал, – сказал Ученый. – По моему, есть два способа. Можно построить громадное чудовище, оно будет отпугивать врагов и громить их, если они все же нападут. А можно сделать наш остров невидимым. Тогда враги просто не найдут его в море. Не надо будет вести войны и проливать кровь.

Мы должны спешить, – нетерпеливо объяснил Правитель. – Скажи, что быстрее: соорудить чудовище или спрятать остров от чужих глаз?

Чудовище – быстрее, – со вздохом сказал Ученый. – Чтобы сделать остров невидимым, я должен до конца изучить свойства больших синих птиц, которые похожи на фламинго, но гнездятся на деревьях. А железный ящер – штука нехитрая, можно строить хоть сейчас.

Строй, – потребовал Правитель. – Ради безопасности нашего острова Двид делай скорее своего ящера, потому что вражеский флот уже в пути…

И Ученый построил громадного стального зверя, который умел изрыгать огонь, разрушать своими щупальцами крепости и топить корабли. Флот врагов был разгромлен в одну минуту. А после битвы Правитель посадил этого зверя – Ящера – в озеро, под воду, подальше от глаз. Дело в том, что Ящер был ужасен и приводил в трепет не только врагов, но и жителей острова…

Прошло два года, и Ученый открыл секрет невидимости. Он рассеял в небе тонкую голубую пыль, и после этого скалы, берега и воздух стали так отражать солнечный свет, что остров перестал быть виден с моря. Никто теперь не грозил его мирной жизни.

Ученый сказал Правителю:

Мы защитили себя на долгие века. Давай убьем Ящера.

Зачем? – спросил Правитель, не глядя Ученому в глаза. – Разве он кому нибудь мешает?

Он опасен, – объяснил Ученый. – Мало ли что может случиться…

Ничего не может, – возразил Правитель. – Ты передал секрет жизни и смерти Ящера мне. Только я могу заставить его воевать, только я могу управлять им, и только я могу его убить…

Вот и убей, пока не поздно…

А почему будет поздно? Разве ты думаешь, что я могу использовать Ящера для злых целей? Разве ты не веришь мне, своему давнему и надежному другу?

Тебе я верю, – вздохнул Ученый. – Но через год могут выбрать другого Правителя. Вдруг он не сумеет справиться с Ящером?

А зачем острову другой Правитель? – услышал Ученый осторожный вопрос. – Разве я в эти трудные годы не оправдал свое высокое звание?

Ты оправдал, конечно, однако есть закон! Каждые шесть лет Правителя выбирают снова.

Это раньше был закон, – усмехнулся Правитель. – А зачем он сейчас, если у меня есть Ящер?

Ты хочешь стать тираном? – ужаснулся Ученый.

Ну, почему же тираном? Я буду управлять народом по доброму и мудро. У меня есть опыт… В других странах императоры и короли царствуют до самой смерти, и этот обычай совсем не плох.

Ты решил растоптать наши древние законы! – гневно сказал Ученый. – Народ проклянет тебя!

Я думаю, он не решится, – опять усмехнулся Правитель.

Ты потерял голову. Одумайся, – попросил Ученый.

Тогда Правитель печально сказал:

Мне казалось, что ты меня поймешь. Я надеялся, что ты станешь моим первым помощником…

Я? Помощником захватчика власти? Сообщником того, кто предал народ?

Ты оскорбляешь Правителя!

Ты не Правитель, а преступник!

Я думал, мы друзья…

Я тоже думал, – вздохнул Ученый.

Тогда Правитель рассердился и велел заточить Ученого в тюрьму.

Конечно, это была не темница. Жилось Ученому там неплохо, он мог даже работать, но стерегли его крепко. Люди жалели Ученого, но что они могли сделать, если при любом недовольстве Правитель поднимал из озера Ящера и тот, грозя непокорным, вскидывал свои страшные щупальца?

Постепенно отыскались люди, которые рассуждали так: “С Ящером воевать бесполезно, поэтому надо приспосабливаться”. И появились у Правителя послушные министры, судьи и солдаты…

А Ученый не сидел сложа руки. Он по ночам, когда спала стража, работал над приспособлением, чтобы убить чудовище, убить, не выходя из тюрьмы. Ученый знал, как это сделать. Ведь сделал же он раньше для Правителя хитрую штуку, чтобы тот мог прямо из дворца командовать Ящером.

Но Ученого предали. Тайная работа была раскрыта, и суд приговорил его к смерти.

После суда Правитель пришел к Ученому и горько произнес:

Видишь, как получилось… Честное слово, я этого не хотел.

Теперь все равно, – сказал Ученый. – Но дай мне, пожалуйста, отсрочку. Я хочу вылепить, а потом отлить из металла скульптуру. Ведь я не только Ученый, но и Художник. Я хочу оставить эту скульптуру людям…

Я дам тебе какую хочешь отсрочку! – вскричал Правитель. – Я дам тебе полное помилование! Богатство! Все на свете! Только обещай не вредить Ящеру!

Не надо мне твоего помилования, – возразил Ученый. – Дай только время для работы.

И Правитель согласился.

Ученому привезли глину, металл, в тюремном дворе сложили печь для плавки. И он стал работать.

Однажды снова пришел Правитель.

Что это будет за скульптура? Кого ты лепишь? – спросил он.

Двух мальчиков, – сказал Ученый. – Двух очень верных друзей.

Правитель опустил глаза и прошептал:

Нас? Какие мы были?..

Что? – удивился Ученый. – Нет, не нас… Это юные рыцари. Те, что рано или поздно убьют Ящера.

Разве такое дело под силу ребятишкам? – усмехнулся Правитель.

А ты вспомни нас, когда нам было по двенадцать лет, – сказал Ученый. – Тогда нас ничто не могло удержать, если надо было отстаивать справедливость. Вспомни себя. Разве ты мог бы в те годы обмануть людей ради власти и ради могущества? Разве ты не был Рыцарем?

Правитель молчал.

Ученый строго сказал:

Ты должен выполнить мою последнюю просьбу. Поклянись в этом, как мы клялись в детстве: Луной, Солнцем и пером Невидимой птицы. Ты не посмеешь нарушить эту клятву.

Правитель вздрогнул, поднял глаза.

Да… я клянусь.

Ты не разобьешь мою скульптуру, – сказал Ученый. – Ты ее не переплавишь и не зароешь в землю. Ты поставишь ее на острове в любом месте, где хочешь. Но никому не станешь запрещать подходить к ней.

Хорошо… – прошептал Правитель, хотя уже сожалел о своей клятве…

Наступил день, когда скульптура была готова.

Правитель пришел посмотреть на нее и с облегчением сказал:

Какие же это рыцари? Разве это победители? Это просто мальчишки.

Ученый не ответил.

Ты свободен, – сообщил ему Правитель. – Только поклянись нашей клятвой, что не будешь воевать с Ящером. Ну прошу тебя!

Однако Ученый ответил, как прежде:

Не надо мне твоей милости. – И добавил: – Радоваться жизни я все равно не смогу: я потерял Друга. Прощай…

И когда Правитель ушел, Ученый выпил яд.

Правитель устроил бывшему другу пышные похороны, а скульптуру поставил в дворцовом парке. Сначала… А потом он приказал перенести ее на глухое горное плато, далеко от столицы. Почему? Кто его знает. Говорили, что начал терзать Правителя непонятный страх. Но скорее всего его просто мучила совесть.

Клятву Правитель не нарушил, он никому не запрещал ходить к скульптуре. Он даже приказал сделать для нее каменный постамент, а в отвесных скалах прорубить удобный подъем на плато. Но дорога в ту горную и лесную глушь была далекая, и постепенно ее забыли…

Прошло много лет. Враги не беспокоили невидимый остров. На щедрой земле росли хлеба и плоды, в море ловилось множество рыбы. Люди привыкли к сытой и спокойной жизни. Разрушались ненужные крепостные стены и корабельные пристани. Остался недостроенным космический трамплин, с которого когда то смешные мечтатели хотели запустить лунный корабль. Пролеты этого трамплина поднимались над городом, будто громадный мост.

Зарастали травой сцены и каменные скамьи открытых театров. Потому что спектакли, шумные игры и слишком бурное веселье не нравились Ящеру. Ему (и всем правителям, которые по наследству сменяли друг друга) нравился порядок. А если равновесие порядка нарушалось, Ящер гневался. Он не мог понять, почему этим глупым людям не живется тихо и спокойно. И люди привыкли, что не следует дразнить Ящера. Тем более что размеренная, тихая жизнь – это совсем неплохо. И для счастья вовсе не обязательно к чему то стремиться, о чем то мечтать и хотеть чего то нового…

Но полного спокойствия все же не было. Время от времени вспоминалась легенда о гибели Ящера. О том, что из за моря придет Юный Рыцарь и вызовет Ящера на смертельный бой.

Откуда эта легенда появилась? Говорят, маленький сын тюремщика подслушал разговор Ученого и Правителя и как умел пересказал его своим друзьям…

Вспоминали легенду только дети. Это было как болезнь, как поветрие: вдруг по всем углам, в школьных коридорах и на улицах начинали собираться в кучки мальчишки и девчонки и слышался шепот: “Рыцарь… Ящер… сражение…”

Взрослые, конечно, не верили таким глупостям, но легенда чересчур возбуждала ребят, отвлекала их от школьных занятий, делала их строптивыми и вообще нарушала равновесие порядка. И детей начали воспитывать все суровей и строже.

Такое воспитание помогало, дети становились все более послушными и тихими. Но не совсем. И не все. Сказку о бое с Ящером нет нет да опять вспоминали. И кто то уходил из города, чтобы отыскать Плато. А кто то просто исчезал в лесах…

И чтобы насовсем выбить из детей бредни о Юном Рыцаре, один из правителей наконец придумал: надо заманить из за моря мальчишку, выпустить на поединок с чудовищем и потом расправиться на глазах у всех.

Несколько раз так и делали. После такой расправы долгое время никто не смел вспоминать легенду. Но проходили годы, испуганные мальчишки и девчонки становились благоразумными взрослыми. И рождались новые дети…

А все дети рождаются смелыми…
Вот какую историю я услышал в тот вечер от Дуга.

Понял теперь, зачем привезли тебя на остров? – спросил Дуг.

Понял, – печально сказал я. – Только я другого не пойму. Где теперь мой дом? И вернусь ли я туда когда нибудь?

Ну, нашел о чем горевать! – воскликнул Дуг. – У тебя же есть Птица!

Ну и что? – с надеждой спросил я.

Потерпи дней десять. После полнолуния начнется юго западный ветер, и Птица быстро донесет тебя до дома…
Жители горной крепости
Крепость была построена очень давно. Ее поставили здесь для защиты острова от морских набегов. Полукруглые бастионы, квадратная башня, стены, парапеты и низкие казармы располагались на плоских вершинах и уступах скалистых утесов. Эти утесы торчали на границе леса и моря, будто громадные полуобломанные клыки.

Обрывы утесов были совершенно неприступны. На вершины вел тесный коридор, вырубленный внутри скалы. Он был извилистый, с ответвлениями, тупиками и крутыми ступенями. Отыскать внизу начало прохода посторонние люди ни за что не сумели бы: узкая щель пряталась за отколовшимся от обрыва камнем и заросла плотным кустарником.

Из крепости было видно далеко далеко. Морской горизонт уходил в какую то космическую глубину и сливался с небом в неясном тумане. Лесистые холмы убегали на край земли, как волны, тоже становились вдали синими и терялись в дымке.

Вдали между холмами виднелись крыши и башни города и блестел кусок озера, в котором жил Ящер. Я не любил смотреть в ту сторону. Зато часто смотрел на море.

Несколько дней я не мог привыкнуть к высоте, простору и громадной синеве. Утром проснусь – и дыхание останавливается. Не от страха, а от прилива какой то жутковатой радости. Небо чистое чистое, желтые камни крепости светятся от солнца, травинки блестят от росы, а кругом такая ширь, что все забываешь и хочется заорать от восторга…

И сама крепость мне понравилась. В ней полным полно было таинственных уголков, переходов, коридоров. Эх, если бы в нашем городе была такая! Вот где играть в рыцарей!

Плохо только, что внутри башен и казарм стояла зябкая сырость и все оказалось заброшенным. Когда остров Двид сделался невидимым, береговая оборона стала не нужна и люди ушли из крепости. Бастионы стали разрушаться. Большие пушки, которые стояли на главной площадке, осели и покривились на рассохшихся лафетах. Лишь одна пушка – самая главная – казалась вполне исправной.

Точнее говоря, это была не пушка, а могучая мортира для навесной стрельбы каменными ядрами. Ствол ее, короткий, но ужасно широкий, походил на громадную бочку. Ядра лежали тут же, на площадке. Это были грубо отесанные шары – такой величины, что Уголек или Винтик прятались за ними, не сгибаясь. Чтобы закатывать ядра в дуло, был сделан специальный каменный желоб. Он подходил к мортире вплотную.

Орудие стояло на чугунном станке с тяжелым зубчатым механизмом. Механизм был исправен, хотя проворачивался со скрипом. Ржавчины на нем было немного, потому что ветер постоянно дул над утесами и быстро высушивал росу и дождевые капли. Мы иногда развлекались: нажимали железные рычаги, и тогда шестерни лязгали, визжали, станок поворачивался, а ствол поднимался и опускался…

В орудийных стволах мы спали. Каменные казематы и батареи не очень то годились для ночлега, а в пушках было уютно. Солнце крепко нагревало их за день, а когда приходила ночь (довольно свежая здесь, на высоте), пушки делились теплом с нами.

Только в мортире никто не спал, она была слишком просторная.

Рано утром нас будил веселый голос Дуга:

Эй, люди! А ну, вставайте! Из пушки – как из пушки!

Мы выскакивали и вытаскивали тех, кто спал слишком крепко. Потом Дуг заставлял нас бегать и прыгать, чтобы не поддаться утреннему холоду: солнце стояло еще невысоко и не успевало нагреть наше каменное гнездо.

Мы весело орали, скакали и гонялись друг за другом. А иногда Дуг вставал посреди площадки и спрашивал:

Ну, кто на меня? Кто смелый?

Мышцы поигрывали под его веснушчатой кожей.

Мы храбро вопили и кидались в атаку, а Дуг даже рук не поднимал. Стоило ему шевельнуть мускулами, и мы отлетали, как мячики. Но кончалось это всегда одинаково: хитрый косолапый Лук подкатывался Дугу под ноги и вцеплялся в них мертвой хваткой. Винтик и Уголек подбирались сзади и прыгали Дугу на плечи.

Тут налетали остальные, и Дуг терял равновесие. Он валился, подминая травинки с маленькими синими цветами. Все тут же наседали на него. Дуг рычал, дергался и грозил, что уйдет в деревню, женится и никогда не вернется в этот разбойничий притон. Мы держали его и требовали, чтобы он отказался от таких бессовестных планов. Дуг не хотел отказываться. Тогда маленькая Точка с очень серьезным видом срывала травинку, чтобы пощекотать Дугу бока. Тут он принимался верещать непривычно тонким голосом и сдавался.

После такой возни Соти деловито мазала наши ссадины каким то едущим отваром и говорила Малышу:

Сумасшедшие люди, верно?

Малыш молчал и неловко улыбался. Он, как и Соти, никогда не лез в эти свалки. Словно стеснялся. Именно стеснялся, а не боялся, потому что он вообще то был смелый. Цепкий такой и ловкий. Легко лазил по скалам и раньше всех спускался по темному крутому проходу, когда мы отправлялись ловить рыбу.

Иногда Малыш с разрешения Дуга ходил в ближние деревни добывать хлеб (для этого и собрали ему кое как приличную одежду). Местные жители знали молчаливого мальчика, который повредился в уме после того, как заплутался в Заколдованном лесу. Они не спрашивали, кто он и откуда, молча давали ломти и горбушки. Наверно, вдали от столицы и Ящера люди были проще и добрее.

Когда Малыш возвращался с хлебом, у нас был праздник. Хлеба всегда не хватало, и каждый день мы делили его на маленькие кусочки.

Но вообще то мы не голодали. Рыбы ловили сколько хотели. Стоило внизу, у подножия утеса, забросить самодельные удочки, и серебристые рыбины жадно хватали наживку, а иногда и голые крючки (мы их делали из острых костей). Случалось, что Дуг в лесу ловил силками диких кроликов. Соти находила под деревьями грибы и съедобные корни.

Иногда нам помогала Асик – девушка Дуга: посылала то каравай, то мешочек с крупой. Но ей приходилось делать это украдкой: знакомство с Дугом грозило бедой. На девушку и так посматривали косо: почему не похожа на других?..

Чтобы попасть на тропинку, ведущую в деревню, в лес или к морю, надо было зажигать смолистые ветки и долго спускаться по узким крутым коридорам с головоломными ступенями. Но теперь это стали делать реже.

Потому что прилетала Птица.
Она появлялась каждый день. Я свистел ключом, и минут через пятнадцать шумная серая тень проносилась над бастионами. Птица возникала между квадратной башней и выступом разрушенной стены. Из башни торчала могучая каменная балка, и Птица опускалась на нее, как на насест.

Иногда она прилетала и без вызова. И дробно стучала клювом – звала меня. Я забирался к ней на балку и гладил шелковистую шею.

Здравствуй, Птица… Как там живет твой малыш? Больше не падает из гнезда?

Птица весело щелкала: нет, не падает, все в порядке.

Птица, – шепотом говорил я. – Ты меня унесешь домой, когда подует юго западный ветер?

Скорей бы домой! Неделя давно прошла, и теперь меня ищут повсюду. И наверно, уже не надеются найти живым. Толик печально рассказывает, как он видел меня последний раз, а ребята, встретив моих родителей, виновато опускают глаза. Так же, как перед родителями Юльки Гаранина…

Птица опускала голову на мое плечо, успокаивала: не волнуйся, я помогу, я же понимаю, какое горе, когда птенцы теряются из гнезда.

Я встряхивался, сжимал зубы, скручивал в себе тоскливые мысли. Надо было жить и ждать. Ничего, протяну еще неделю. Рогатый месяц уже превратился в половину круга, скоро станет как мяч, а когда чуть пойдет на убыль, Птица и ветер с зюйд веста помогут мне…

Ребята привыкли к Птице и полюбили ее. Кормили рыбой, ласкали, даже играли с ней. Малыши пытались проскочить у ней между ног, будто в узкие ворота, а Птица осторожно и ловко хватала их за лохмотья и приподнимала. А потом посадит вопящего от восторга Лука или Стрелку на пушку и хитро поглядывает: кто следующий?

Птица помогала нам спускаться к подножию утеса. Конечно, летать, ухватив Птицу за ноги, было опасно, и мы сделали сиденье. Что то вроде качелей – небольшая доска и две веревки. Я побаивался, когда первый раз привязывал качели к птичьим лапам: вдруг она обидится и улетит? Но Птица все поняла. Сидя на балке, она терпеливо дожидалась, когда я укреплю сиденье, и потом плавно понесла меня над морем…

Иногда мы летали по двое. Сначала боялись, но потом решили попробовать. Рядом со мной сел Малыш. Птица подняла нас так же спокойно и легко, как меня одного. Малыш тихонько ойкнул и вцепился в веревку. Но глаза у него засияли, и он начал смеяться. Так счастливо, как никогда не смеялся на земле…
Птица часто приносила еду: то ветку с похожими на айву плодами, то громадную рыбину, какие не водились у нашего берега, то морскую черепаху, разбитую ударом клюва.

Видимо, Птица считала нас человеческими птенцами, оставшимися без родителей, и помогала как умела. Она всех нас любила, даже Дуга, хотя Дуг был большой и не летал с ней.

Дуг тоже любил Птицу. Однажды он сказал мне:

С таким другом ты нигде не пропадешь. Будь уверен, донесет она тебя домой…

Я обрадовался. Но тут же ощутил тревогу и печаль. Во первых, скоро придется расстаться с ребятами, с Дугом. Но не только в этом дело. Я боялся за них. И я наконец спросил о том, о чем думал не раз:

Дуг, я то улечу… А вы? Так и будете здесь всю жизнь?

Он ответил тихо и серьезно:

Я и сам думаю часто: что делать дальше?

В самом деле, что дальше? Жить до старости в заброшенных бастионах? Превратиться в племя дикарей?.. Дуг учил ребят читать и писать, царапал на камнях буквы, объяснял задачки на сложение и вычитание, рассказывал о звездах и планетах… а зачем?

Дуг, – сказал я, – у нас большая страна… Знаешь, сколько у вас нашлось бы там друзей!.. Дуг, Птица может унести всех, если по очереди…

Он печально улыбнулся:

Меня не унесет, я тяжелый.

Но есть же другие пути. По морю…

Дуг покачал головой:

Женька, это наш остров… – И совсем другим голосом попросил: – Покажи, как делают луки. Помнишь, ты про них говорил, когда рассказывал о Робин Гуде…
В расщелинах скал росли кусты и деревца с пружинистыми стволами. Я объяснил, как полагается делать большой лук, хотя сам не мог согнуть такое деревце. А Дуг согнул. И к вечеру у нас было несколько крепких луков. Для стрел мы расщепили старые сухие доски – они отыскались на верхнем ярусе квадратной башни. Наконечники сделали из осколков кремня. Оперенье сделать было не из чего, но и без него стрелы летели прямо.

Старшие ребята и Дуг очень быстро научились попадать в цель. Они все стреляли гораздо лучше меня (я и лук то растянуть как надо не мог). Лучше всех стрелял Шип. Это казалось удивительным. Шип словно состоял целиком из носа, ушей, острых суставов, а мускулов у него совсем не было. Но тетиву он натягивал шутя, а стрелы летели точно в нарисованный круг или нацарапанный углем портрет Крикунчика Чарли. Сестренки Шипа – Стрелка и Точка – после каждого такого попадания гордо на нас поглядывали и шли подбирать стрелу.

Однажды Шипу удалось подстрелить крупную быструю рыбу – она неосторожно крутилась вблизи береговых камней. Это произошло на маленьком пляже, укрытом со всех сторон каменными отвесами. Здесь мы всегда занимались рыбной ловлей. А попадали мы на пляж через тесный лаз – ответвление главного прохода, и другого пути сюда не было. Разве что по морю…

Добыча с воткнутой стрелой качалась на мелкой зыби совсем недалеко от берега. Дуг ворчал на Шипа: зачем загубил рыбу и стрелу? Достать их было нельзя. Всюду кишели мелкие, похожие на грибы рыжики медузы. Галь объяснил мне, что они страшно ядовиты, и показал на коричневой ноге белые тонкие рубцы – следы ожогов.

Это было очень обидно: так хотелось искупаться, а мелкие жгучие твари не пускали нас в воду все дни подряд. Но Дуг меня утешил. Он сказал, что скоро медузы уйдут от берега и не появятся до следующего новолуния…

И в самом деле, через день Дуг сообщил:

Можно купаться, люди!

Мы весело завопили, и больше всех обрадовался Малыш. Правда, он не орал как сумасшедший, но сразу бросился к спуску и в темноте, не боясь расшибиться, застучал своими разбитыми башмаками по ступеням.

Когда мы оказались на пляже, Малыш уже плавал далеко от берега. Плавал быстро и умело, будто на тренировке в спортивной школе.

Он закричал нам:

Давайте сюда! Плывите!

Никогда я еще не видел его таким счастливым, даже во время полета.

Наша малышня поскидывала тряпье и бросилась в воду. Соти ушла за камень. Галь, Шип, Тун и Дуг, поглядывая на этот камень, стали мастерить из сухих водорослей и веревочек набедренные повязки. Мне даже неловко стало за свой “богатый наряд”: черные трусики с белыми лампасами…

Наконец мы все бултыхнулись в море. В синевато зеленую прохладу, где серебряными строчками проскакивали стайки рыбешек.

Плавали, барахтались и плескались, пока от озноба не стало сводить челюсти. Потом выбрались на песок и горячие камни. А Малыш все еще купался.

Ну ка давай на берег! – прикрикнул Дуг. – Будешь потом дрожать…

Малыш приплыл и выбрался на пляж. Плотно обнял себя за плечи и пошел к нам – словно понес в руках самого себя, худого и озябшего.

Я замигал и приподнялся на песке. На Малыше были красные плавки. С белым пояском, тоненькой медной пряжкой и разноцветными олимпийскими колечками на кармашке. Такие же, как те, что перед лагерной сменой купила мне мама. В нашем спортмагазине.

Я не вскрикнул, не вскочил. Опустил голову, зажмурился, и в темноте мысли у меня понеслись, как серебряные строчки рыбешек – отрывистые, торопливые, но все в одном направлении. Потом я испугался: не показалось ли? Открыл глаза. Малыш стоял почти рядом. Колечки, вышитые на кармашке, были похожи на разноцветный букетик.

Говорил ведь: промерзнешь, – упрекнул Дуг.

Да нет, я ничего, – стукнув зубами, откликнулся Малыш. Сел на корточки и обхватил коленки.

Я встал и подошел к нему со спины. Спина была мокрая, блестящая, с выпуклой цепочкой позвонков. Она крупно дрожала…

Юлька… – тихо позвал я.

Спина сделалась неподвижной.

Тогда я громко сказал:

Юлька Гаранин!
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

Похожие:

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconВладислав Петрович Крапивин 351f71ba-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Эспада`. Справедливость и доброта, верная мальчишеская дружба и готовность отстаивать правду и отвечать за свои поступки – настоящий...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconИгра на классификацию Найди предметы такого же цвета
Дети, у которых листы с изображением красного цвета, должны выбрать все красные колечки, с изображение синего цвета — все синие колечки...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconРазвитие детского курортного дела в РФ
«Дети-инвалиды», «Дети России», «Дети Севера», «Дети Чернобыля», Федеральная программа «Развитие курортов Федерального значения»....
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconOverview дети начинающие продвинутые киллашоу Sheet 1: дети

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconКонтрольные вопросы к экзамену
Раскрыть понятия «дети с трудностями в обучении», «дети с задержкой психического развития»
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconOverview дети начинающие продвинутые Sheet 1: дети

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconМаша Трауб Вся la vie Маша Трауб Вся la vie Жизнь современной женщины…
Дети, муж, работа, плита, снова дети. Рутина, скука, серые будни. Журналист и писатель Маша Трауб готова показать вам, что это совсем...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница