Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень


НазваниеВладислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень
страница6/15
Дата публикации30.12.2013
Размер2.31 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Искатель истины
Я долго шел через лес. Иногда идти было нетрудно: попадались ровные лужайки, а порой я натыкался на полузаросшие тропинки. Но случалось, что путь загораживали частые кусты и лианы. Приходилось продираться. Сворачивать я не хотел, старался идти прямо на северо восток.

Через несколько часов я совсем измотался. Стояла душная жара. Кожа у меня горела от всяких ядовитых колючек. Был я такой исцарапанный, что квартальный воспитатель номер восемь, наверно, при виде меня грохнулся бы в обморок.

Часто попадались прохладные ручейки, и жажда меня не мучила, но зато ужасно хотелось есть.

Когда же кончится этот проклятый лес? Утром он казался мне добрым, ласковым, а сейчас был как враг.

Я выбрался на полянку и упал в траву. Просто ноги уже не держали. Я лежал, уткнувшись лицом в пахучую зелень, и думал: “Хоть бы ягод каких нибудь найти…” И вдруг услышал легкие шаги. Совсем не похожие на шаги Птицы.

Конечно, я испугался. Но убегать и прятаться не было сил. Я посмотрел через траву. По лужайке шел сгорбленный старик в длиннополом сером халате. Халат был подпоясан жгутом, скрученным из сухой травы.

Старик шел прямо ко мне. Когда я это понял, то собрал последние силы и встал.

Старик посмотрел на меня водянистыми глазами и сказал:

Мир тебе в этом лесу. Ты устал?

Да, – прошептал я.

Если хочешь, пойдем ко мне. Поешь и отдохнешь.

Он повернулся и зашагал, не оглядываясь. Не очень резво, но и не тихо. И трава будто сама собой расступалась перед ним.

Я подумал, что могу попасть в руки врагов. Но, постояв секунду, я поспешил за стариком: очень уж хотелось есть.

Скоро мы оказались у лесной хижины. Три стены ее были сложены из замшелых камней, а передняя сплетена из веток. В плетеной стене была дверь и небольшое оконце. На пороге старик оглянулся и сказал:

Входи в мой дом…

Я вошел. Было просторно и полутемно. В дальнем углу возились какие то животные – не то овцы, не то козы. Пахло сухой травой и дымом.

Садись где понравится, – предложил старик.

Я оглянулся, увидел топчан, покрытый тряпьем, и сел. Прислонился к бугристой каменной стенке. Камни сквозь майку холодили спину. Старик молча поставил рядом со мной глиняную миску, положил кусок хлеба и деревянную ложку.

Я взялся за еду. Это была теплая сладковатая каша, не знаю, из какой крупы. Когда я выскреб донышко, старик дал мне кружку холодного молока.

Позвал в дом, кормит, – подумал я. – А знает ли он, кто я такой?” Будто в ответ на эти мысли, старик сказал:

Ложись, отдохни. В этом доме тебя никто не тронет.

И я перестал бояться. Да и что оставалось делать, когда глаза сами закрывались от усталости? Я скинул сандалии и свернулся калачиком на тряпках…

Когда я проснулся, в оконце синели сумерки. Старик возился у очага. Его жидкие седые волосы казались золотыми от огня. Не оглянувшись, он проговорил:

Ты хорошо поспал. Ноги больше не болят?

Нет, ноги не болели. Только немного ныли и чесались царапины. Я чувствовал, что силы вернулись.

Спасибо. Теперь пойду… – сказал я.

Куда же к ночи? Живи до утра.

А далеко отсюда до берега?

До твоего берега? – странно спросил он. – Часа два пути. Но идти лучше утром…

Он, кажется, все про меня знает”, – подумал я. Подошел к очагу и сел напротив старика на корточки. Он не удивился. Спокойно глянул на меня и стал ворошить палкой горящие сучья. У него были худые щеки, редкая бородка, костистый лоб почти без морщин. Зато ниже лба, на всем лице, морщин было очень много. При свете очага они казались глубокими и черными.

Я спросил:

Вы лесник?

Я отшельник.

Это меня совсем успокоило. Я читал, что отшельники никому не причиняют вреда.

Значит, вы живете здесь один и молитесь богу? – спросил я.

Нет, – спокойно сказал старик. – Я не молюсь. Я пока не уверен, что бог есть. Просто я ищу Главную Истину.

Что? – не понял я.

Главную и Вечную Истину, – хмуро, но терпеливо повторил он. – В чем смысл человеческого бытия.

А а… – сказал я.

Отшельник быстро взглянул на меня.

Разве ты понимаешь, о чем я говорю?

Что же тут не понять?

Ты тоже думал об этом?

Было как то, – сказал я.

Отшельник снова опустил голову и зашевелил в очаге сучья.

Все равно, – вздохнул он. – Никто не знает ответа.

Но я знал ответ. Мама мне объяснила эту истину давным давно – года два назад. Это случилось, когда меня ошарашила мысль: зачем живет человек, если все равно умрет? Я два дня ходил как пришибленный, а временами такая тоска брала, что прямо хоть головой о камни. Мама наконец увидела, что я сам не свой, стала расспрашивать. Ну, я не выдержал, рассказал о своих мыслях.

Мама посадила меня на колени и серьезно объяснила:

Это с каждым человеком бывает: однажды у него появляется такой вопрос…

Но мне было не легче от того, что это с каждым…

Мама сказала:

Каждый надеется дожить до глубокой старости. А тогда человек уже так утомлен и спокоен, что умирать ему не страшно.

Да не в том дело, что страшно! – крикнул я. – Просто обидно! Живешь, живешь, а потом – ничего.

Вовсе не ничего, – возразила мама. – У человека остаются дети. У тех детей будут еще дети, много новых людей. А все люди – которые были, которые сейчас живут и которые потом будут, составляют человечество. А человечество будет всегда, оно бессмертное.

Но меня это не успокоило. Я не понимал, зачем оно, человечество? Зачем, если люди, которые будут жить потом, тоже станут мучиться от таких же вопросов, как я? Все равно будут спрашивать: зачем живет человек?

И мама сказала:

Человек рождается, чтобы радоваться жизни. Смотри, какое чистое небо, какая весна, смотри, сколько на земле интересного. Когда радуешься, разве спрашиваешь, зачем? Радуешься, вот и все.

Я подумал, что это правда. Но тут же вспомнил, что не у всех людей жизнь радостная. У кого то сплошное горе, а он все равно живет. И сказал об этом маме.

Мама вздохнула:

Конечно, всякое в жизни бывает… Бывают беды и несчастья, но люди с ними спорят и все равно стремятся к радости… А самая большая радость, Женька, это любовь…

Какая еще любовь? – недовольно спросил я. Книжки и кино, где бегают на свидания и целуются, я терпеть не мог.

Мама засмеялась:

Всякая. Когда человеку очень нужны другие люди: мама и папа, друзья, дети… Вот мы с папой тебя любим и точно знаем, зачем живем. Чтобы ты вырос хорошим человеком и был счастлив… Но не только для этого, конечно! – смешно спохватилась она. И серьезно добавила: – Вообще надо стараться жить, чтобы другим от тебя что то хорошее было. Ясно?

Нельзя сказать, что все мне было ясно. Однако главное я, кажется, понял. И я спрыгнул с маминых коленей, потому что жить в самом деле было интересно. Я вспомнил, что ребята строят за гаражами робота Федю с пузатым самоваром вместо головы, и побежал на улицу…

Сейчас, глядя на отшельника, я подумал, что хорошо бы все это ему объяснить. Но не решился. Мне показалось, что он со мной не согласится. Я только спросил:

А зачем вам Главная Истина?

Как зачем? – удивился он. – Чтобы знать.

Ну да… А зачем знать? Что вы с ней будете делать, когда узнаете?

Он утомленно объяснил:

Истина – это не вещь. С ней ничего не надо делать. Ее надо осознать, вот и все.

Я боялся его обидеть, но очень уж было непонятно, и я нерешительно спросил:

А потом что?.. Вот у нас во дворе если ребята что нибудь интересное придумают, они сразу бегут к другим и рассказывают. Иначе какой прок?.. А вы ведь живете один… Или вы потом пойдете к людям?

Отшельник покачал головой:

Не пойду. Главную Истину каждый должен искать для себя сам… И откуда я знаю: вдруг мое открытие принесет другим людям вред? А я не хочу никому делать ни добра, ни зла.

Я удивился:

Зла – это конечно. А почему добро не сделать?

Потому что все должно идти своим чередом, – вздохнул Отшельник. – Не следует вмешиваться в движение событий…

Но вы же… вот вы помогли мне. Разве это не добро?

Отшельник опять быстро взглянул на меня и встал.

Не знаю, – сказал он. – Это вышло само собой. Выпей молока и ложись. Поспи до утра…
Утром Отшельник снова покормил меня и сказал:

Теперь ступай с миром…

А куда идти?

Иди как шел. Лучше держись тропинок. А вообще то здесь одна дорога… Не сворачивай со своего пути, а то попадешь в Заколдованный лес. Кто туда попадет, все на свете забудет… Прощай.

И я снова пошел на северо восток.

Были на пути все те же деревья, заросли и лужайки. Но теперь лес опять показался мне красивым и добрым. Все чаще попадались тропинки.

Где то через час я увидел высокую кирпичную стену с разрушенными зубцами наверху. Тропинка вела прямо к железной ржавой калитке.

Что там за калиткой? Люди, опасность? Или долгожданный берег моря?

Я постоял и осторожно надавил плечом теплое железо. На плечо посыпались чешуйки ржавчины, дверь со скрипом отошла.

За ней оказался все тот же лес. Видимо, стена была остатком крепости или заставы…

Потом попалась на пути еще одна стена – с разрушенной башней и тоже с калиткой. И опять за ней – ничего, кроме леса.

Когда я увидел третью стену, а в ней деревянную дверь с большими ржавыми заклепками, меня даже досада взяла. Сколько можно? Издевательство какое то! Где он, этот северо восточный берег?

Я с разбега ударил в дверь ладонями. Она отошла неожиданно легко, и я пролетел вперед несколько шагов.

И оказался на треугольной площади столицы.

Вдоль домов стояли рядами молчаливые люди, а посреди площади возвышалась розовая пирамида на колесах. Перед ней в какой то нелепой, изломанной позе застыл Крикунчик Чарли.
Площадь
Меня сразу крепко взяли за локти.

Крикунчик, вздрыгивая ногами и дергаясь, завопил:

А, вот он, наш “герой”! Вот он, наш “храбрец”! Посмотрите, почтенные горожане! Он пришел вовремя! Теперь все поняли, что бесполезно бегать от правосудия? Он хотел убежать, ха ха! Он не знал, что любого, кто нарушил равновесие порядка, все дороги приведут сюда! Вот на эту миленькую колесницу с уютной площадочкой наверху!

На верхней площадке розового эшафота стоял здоровенный парень в черном трико и ярко желтом капюшоне. Если бы не этот капюшон, парень был бы похож на конькобежца. Впрочем, конькобежцы не бывают с мечами, а этот поставил перед собой сверкающий большой меч и держал свои лапы в желтых перчатках на перекладине рукояти.

Меч был кривой и походил на громадный охотничий нож…

В общем, это выглядело не очень страшно. Как в театре. Это казалось бы даже забавным, если на сцене. Но это было, кажется, всерьез.

Все случилось так быстро, что я даже не испугался сначала. Просто обмяк и перестал надеяться на спасение. Меня повели к помосту, подтолкнули, и я на слабых ногах поднялся на верхнюю площадку.

Посреди площадки торчал толстый пень, а на краю стоял покрытый розовым плюшем стол. За столом сидел главный прокурор острова Двид. Пучок волос на его огуречной макушке шевелился под ветерком.

Прокурор посмотрел на меня и сказал:

Обыщите осужденного.

Стражники отобрали у меня кинжал, ключ, обшарили карманы, где лежали копеечные монетки.

Прокурор подвинул к себе лист бумаги и взял авторучку.

Палач переступил с ноги на ногу.

Минуту, – сказал ему прокурор. – Я должен составить список изъятых вещей.

Он стал писать, и ручка скрипела. Это было слышно, потому что стояла тишина. Я безнадежно оглянулся.

Эшафот окружали слуги Ящера в плоских медных касках. Двурогие наконечники копий торчали, как растопыренные пальцы.

За стражниками стояли молчаливые горожане. У всех были неподвижные лица. Будто из пластилина! Они ничего не выражали, эти лица. Была кругом тысяча людей – и словно не было никого.

Да что же это такое!” – вдруг ахнул я про себя.

Что же это? Как мог я, Женька Ушаков с улицы Красных Летчиков, оказаться здесь, в этой жуткой стране, на этом нелепом помосте, среди чудовищных, равнодушных людей?

Ужас рухнул на меня, как обвалившаяся стена. Я хотел рвануться, отчаянно крикнуть! И в этот миг прокурор бесцветным голосом спросил:

У вас есть последнее желание?

Последнее желание?

Да… – сказал я с надеждой. – Да! Я хочу домой!

Он досадливо качнул головой и разъяснил:

Нет, это нельзя. Желание не должно мешать исполнению приговора.

Значит, это все же по правде? Значит, это случится?

Страх опять накрыл меня, как тяжелая волна. Но я переглотнул и остался стоять прямо. Теперь я знаю почему: под страхом во мне начинал разгораться уголек злости. Тогда я сам этого не понимал, но сейчас знаю: злой огонек помог мне устоять.

Прокурор нетерпеливо постукивал по столу крючковатыми желтыми пальцами. На столе перед ним лежало мое имущество.

Тогда… – сказал я и переглотнул. – Тогда верните мне мои вещи.

Прокурор приподнял безволосые бугорки бровей.

Зачем они вам?

Не ваше дело!

На меня нахлынула злая обида: убить хотят да еще и поотбирали все! Сейчас эти мысли кажутся смешными, но тогда мне было не до рассуждений.

Прокурор пожал плечами:

Ну… пожалуйста.

Длинной ладонью он подвинул все мои вещи на край стола.

Я взял кинжал, погладил его и, как раньше, сунул за продернутую в пояс резинку. После этого медленно пересчитал монетки. По одной опустил их в карман. Я не торопился: куда мне было спешить?

Спрятав копейки, я взял ключ. Мне опять показалось, что в него попал мусор. Я машинально поднял ключ к губам и дунул. Нет, он был чистый внутри: звонкий короткий свист рванулся из медной трубки. Тогда я свистнул еще раз, сильнее – сам не знаю зачем.

Прокурор, стражники и палач смотрели на меня удивленно и выжидающе.

Я медленно надел шнурок на шею. Прокурор нерешительно взглянул на палача и тихо, одними губами спросил:

Не помешает?

Палач слегка поморщился и отрицательно качнул головой.

Прокурор повернулся ко мне:

Ну? Вы готовы?

Он кивнул стражникам. Двое шагнули и взяли меня за руки.

Что? Уже?.. Гады!!

Я рванулся. Я так рванулся, что правый стражник не удержал мою руку! Я выхватил Толькин кинжал. Ну и пусть деревянный! Острой щепкой тоже можно ранить врага! Лучше биться до конца, чем погибать беспомощно и покорно!

А может, тогда я про это и не думал. Просто отчаянье и ярость бросили меня в бой, как удар сорвавшейся пружины. Левого стражника я ударил клинком по руке пониже кольчужного рукава. Вернее, хотел ударить, но промахнулся. Деревянное лезвие попало в закрытый кольчугой бок.

Сосновый клинок не сломался, не скользнул в сторону. Он прошил стальные кольца и вошел почти по рукоятку.

Мой враг хрипло закричал.

Я рванул кинжал. Клинок был красный, и с него капало. И он был по боевому тяжелый.

Значит, есть на свете сказки!

Нет, об этой гневной радости невозможно рассказать. Только что я был беспомощный, жалкий, и вдруг в ладони надежное оружие! Я сразу ощутил волшебную силу кинжала, поверил в чудо… Ведь это же Толик… это он меня спасает!..

Ну, держитесь, скоты!

Раненый враг пятился, прижимая к боку растопыренную пятерню. Больше не сунется. Я повернулся к другому. Тот, не отрывая глаз от кинжала, перекосил рот, шагнул назад, сорвался с края эшафота и загремел по ступеням. Третий суетливо дергал из ножен саблю, но она, видать, совсем заржавела. Я бросился к этому вояке, но он не стал дожидаться и сам прыгнул вниз.

А прокурор? О, господин прокурор, где вы научились так ловко нырять под стол?

Отчаянно дыша, я повернулся к палачу. Он смотрел на меня вытаращенными глазами и держал перед собой поднятый меч. Двумя руками.

Меч палача – это инструмент для убийства, а не оружие. Драться им нельзя. Да и палач – не солдат, он привык рубить беззащитных. Правда, с перепугу он попытался ударить меня, но, конечно, промазал, и тяжелое лезвие глубоко врезалось в доски. А я сделал длинный выпад. Я достал врага лишь самым кончиком, но он тонко завопил, вскинул руки и спиной назад полетел с площадки.

Я остался наверху один. Быстро оглянулся.

И сразу вспомнил, что это лишь секундная передышка.

Выставив двупалые зазубренные копья, с четырех сторон лезла по ступеням стража. Почему то вспомнилось совсем не к месту, как меня маленького бабушка шутя пугала “козой”: выставляла растопыренные пальцы, и я визжал от веселья и страха перед щекоткой…

В толпе что то перепуганно верещал Крикунчик Чарли.

Копья приближались.

Все”, – подумал я. Но честное слово, в этот миг я не боялся. Бой так бой! Надо половчее нырнуть под копья, чтобы оказаться в самой гуще врагов…

Я уже примерился для прыжка… и в этот миг большая серая тень прошла над площадью. Колыхнулся воздух. Мне показалось, что я услышал общий испуганный вздох, и стало тихо тихо.

Закрыв громадными перьями солнце, на перекладину эшафота села голубая птица.

Моя Птица!

Стража обалдело замерла на ступенях.

Птица не сворачивала крылья и, оглянувшись, смотрела на меня выжидающе и тревожно.

Я понял. Я рывком вытер кинжал о плюшевую скатерть, сунул за пояс, прыгнул к Птице и ухватил ее за ноги.

Лети, Птица!

И она рванулась в небо.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconВладислав Петрович Крапивин 351f71ba-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Эспада`. Справедливость и доброта, верная мальчишеская дружба и готовность отстаивать правду и отвечать за свои поступки – настоящий...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconИгра на классификацию Найди предметы такого же цвета
Дети, у которых листы с изображением красного цвета, должны выбрать все красные колечки, с изображение синего цвета — все синие колечки...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconРазвитие детского курортного дела в РФ
«Дети-инвалиды», «Дети России», «Дети Севера», «Дети Чернобыля», Федеральная программа «Развитие курортов Федерального значения»....
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconOverview дети начинающие продвинутые киллашоу Sheet 1: дети

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconКонтрольные вопросы к экзамену
Раскрыть понятия «дети с трудностями в обучении», «дети с задержкой психического развития»
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconOverview дети начинающие продвинутые Sheet 1: дети

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconМаша Трауб Вся la vie Маша Трауб Вся la vie Жизнь современной женщины…
Дети, муж, работа, плита, снова дети. Рутина, скука, серые будни. Журналист и писатель Маша Трауб готова показать вам, что это совсем...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница