Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень


НазваниеВладислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень
страница14/15
Дата публикации30.12.2013
Размер2.31 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Возвращение
В дальнем углу парка, где кусты были неподстрижены, а клумбы заросли случайной травой, стоял каменный сарайчик. Тахомир и слуга Ящера выволокли из него груду белого шелка, закутанную в сеть, и громадную корзину из желтых блестящих прутьев.

Посреди лужайки слуга Ящера вбил крепкий кол и привязал к нему корзину короткой толстой веревкой. Потом они с Тахомиром приволокли стальные баллоны. Тахомир суетился, путаясь в кружевном подоле: он так спешил, что даже не переоделся. Слуга перепуганно хлопал белесыми ресницами и каждый раз, как только опускал ношу, вскидывал над головой руки.

Газ ровно зашипел в шлангах. Шелковая куча зашевелилась, начала расти, превратилась в белый складчатый холм. Этот холм приподнялся, натянул сеть, качнул корзину. Прошло еще несколько минут, и белая ткань расправила складки, натянулась. Она выпуклыми квадратиками выступила сквозь ячейки сети. Блестящий от солнца шар встал над вершинами вязов и каштанов. Юго западный ветер слегка раскачивал его.

Привязанная к толстому колу веревка вытянулась, и корзина косо повисла в метре от земли.

Вот и готово, вот и все, – потирая ладошки, заговорил Тахомир. – Садитесь и… ни пуха ни пера. Хороший был шар, второго такого нет на всем острове. Да уж ладно…

Садись, Женя, – сказал Юлька, не взглянув на суетливого Тахомира.

Я схватился за край корзины, подтянулся, перевалился внутрь. Сразу протянул руку Юльке.

Юлька на сгибе левого локтя держал мушкет. Он сердито качнул стволом в сторону Тахомира и слуги:

Ну ка, отойдите…

Тахомир заулыбался, закивал и отбежал. Слуга тоже засеменил в сторону, не опуская рук. Юлька сказал мне:

Дай кинжал на минутку…

Я не понял, зачем ему кинжал, но дал. И поторопил:

Садись быстрее. Давай ружье…

Юлька снизу смотрел на меня печально и виновато.

Женя… я не полечу.

Я сразу понял. Не знаю почему, но в одну секунду я почувствовал, что Юлька твердо решил остаться. Сейчас мне кажется даже, что я заранее догадывался об этом, но боялся поверить.

Юлька, не дури. – Я хотел сказать это строго, но получилось жалобно.

Он вздохнул:

Ничего не поделаешь…

Да зачем?! – отчаянно крикнул я, потому что больше всего на свете хотел домой, но знал: если останется Юлька, останусь и я.

Юлька насупленно проговорил:

Они там, в Синей долине, еще ничего не знают. Кто им расскажет?

Узнают! Скоро об этом весь остров узнает!

Все равно… Еще, наверно, будут бои. Ребятам надо помочь… Я им принесу ружье.

Юлька, не будет боев! Слуги Ящера не умеют воевать, они трусы! Ты же видел!

Трусы, если без оружия. А стреляют они метко.

Они не посмеют стрелять, Юлька! Раз нет Ящера – они побоятся.

Кто их знает, – тихо сказал Юлька.

Я понял, что он все равно останется, и с отчаяньем проговорил:

Ладно, сейчас спущусь…

Он быстро сказал:

А тебе надо лететь.

Дурак ты. Одному?

Женька, кто то должен лететь! Чтобы рассказать дома!

Почему я, а не ты?

Потому что… – Он опустил голову и почти прошептал: – Женька, я не могу быть предателем второй раз.

Тогда я заорал:

Не можешь? Значит, это предательство? Значит, второй раз нельзя, а первый можно? Мне можно, да?

Но я не сделал движения, чтобы выпрыгнуть из корзины.

Он опять поднял печальные глаза.

При чем здесь ты? Ты все сделал как надо. А я… Женька, лети. Ладно?

И ты лети, – со всей твердостью сказал я. – Юлька, ты подумал об отце с матерью? Ты у них один сын… был…

А птенец? – спросил Юлька. – Он ведь тоже сын… нашей Птицы. А Птицу убили. Кто выкормит птенца? Ведь никто из ребят не знает даже, где его гнездо. А я знаю…

Как я мог забыть о птенце? Он, наверно, уже умирает от голода! У меня от стыда зазвенело в ушах, как от хорошей оплеухи. Уже ни о чем не думая, перекинул я ногу через край корзины…

Но Юлька ударил кинжалом по веревке.

Меня бросило на плетеное дно, прижало к нему. Засвистел летящий сверху вниз воздух.

Когда я поднялся и сумел перегнуться через край, не было видно ни Юльки, ни лужайки с каменным сараем. Проплывали внизу белые домики окраины и делались все меньше…
Как я молотил кулаками по упругим прутьям! Я их даже кусал от отчаянья и давился щепками вперемежку со слезами…

Я, честное слово, прыгнул бы вниз, если бы это хоть чуточку могло что то исправить. И если бы я не боялся, что даже в последнюю секунду буду мучиться от стыда и от тоски по Юльке…

Шар поднимался, поднимался и наконец остановился под самыми облаками. Казалось, он повис неподвижно, потому что и его самого и облака ветер гнал с одной скоростью. Меня окружили полная тишина и покой. Ни синему небу, ни облакам не было дела до моего горя.

Вдруг я подумал: в каждом воздушном шаре есть клапан, который можно открыть, если хочешь опуститься. Обычно от него тянется веревка. Но никакой веревки я не увидел. Да и куда опустишься? Внизу уже расстилалось ребристое, как стиральная доска, море и нигде не было земли.

Шар летел гораздо выше, чем когда то летала с нами Птица. Шару было все равно. Делалось все холоднее. Сначала было просто зябко, но потом холод сдавил так, что от озноба стало трудно дышать. Я съежился на дне корзины, обнял себя за ноги, уперся лбом в колени. Холод не отпускал. Но мне было уже безразлично. Я понял, что замерзаю, и, кажется, не испугался.

Жаль, конечно, что так получилось. Жаль, что никогда не увижу маму и папу. И бабушку. И Толика… Жаль, что никогда не узнаю, что стало с Юлькой…

Эх, Юлька, Юлька, зря ты обрезал веревку. Хотел как лучше, а получилось вон что. Но я не сержусь. Не могу и не хочу на тебя сердиться… Пускай тебе повезет на этом проклятом острове, Юлька. Сделай все, что надо, и вернись домой…

Юлька, вы с ребятами постарайтесь победить, ладно? До конца. Потому что мы так и не победили Ящера. Мы взорвали тупого железного робота, а настоящий Ящер – это Тахомир с его слугами, с его Крикунчиком, с его квартальными воспитателями…

Ты, Юлька, держись… А я…

А что я?

Что я?!

Отчаянье опять встряхнуло меня. Так нельзя! Неужели все пропало? Нет, я вернусь и всем расскажу про остров Двид! Пускай он хоть сверхневидимый, все равно мы его найдем! И Юльку!

Но холод снова сжал меня. Давил все сильнее, сильнее, сильнее… Мне показалось, что я превращаюсь в ледяной, обросший инеем шарик.

И этот шарик покатился в синюю тихую пустоту.

Я очнулся от тепла. Закоченевшие руки и ноги не разгибались, горло распухло так, что я не мог даже кашлянуть. Шар летел очень низко – над плетеными краями проносились ветки.

Я кое как приподнялся.

Были сумерки. Шар несло вдоль берега – между березовым лесом и водой. Своим днищем корзина иногда царапала песок.

Я узнал это место: слева светилось под закатом наше озеро, справа была дорога в Рябиновку…

Впереди темнели высокие кусты. Корзина мчалась прямо на них. Я зажмурился.

Был удар и треск, меня швырнуло в пружинистые ветки. Я открыл глаза. Последнее, что помню, – это светлый шар. Освободившись от груза, он быстро улетал в неяркое вечернее небо…
Где же ты пропадал, Женька?”
Меня нашли на следующее утро. Толик нашел. Никто даже не думал увидеть меня живым, потому что еще много дней назад ребята отыскали на берегу мое деревянное оружие и все решили, что я утонул. Но Толик все равно ходил по берегам озера и окрестным лесам.

Когда Толик увидел меня, я был без памяти. У него хватило сил взять меня на плечи и вынести к дороге. Там он остановил первую машину…

В школу я пошел только в ноябре. Почти всю осень пролежал с воспалением легких и всякими осложнениями. Плохо срасталась сломанная рука.

Первые две недели я вообще не приходил в себя. А когда очнулся и понемногу начал соображать, что к чему, бабушка прошептала:

Слава тебе, господи, наконец хоть узнавать стал. А то на маму смотришь, а сам какие то ужасы говоришь: про птенцов каких то, про ящериц. Юльку какую то звал, стрелять хотел…

И я понял, что никто никто не поверит моему рассказу про остров Двид. Решат, что это был бред.

Все теперь думали, что я пропадал, потому что заблудился в лесу. Есть недалеко от города большой лес, и случалось, что люди блуждали в нем по нескольку дней. В глубине леса скрывается Гнилое озеро, а вокруг него трясина и путаные тропинки. Можно долго ходить по кругу, а можно и совсем сгинуть.

По ночам я видел сны про недавнюю жизнь на острове Двид. Опять я летал с Птицей, убегал от Ящера, готовил к стрельбе большую мортиру. Я встречался с Юлькой и смеялся от радости, потому что знал: теперь мы ни за что не расстанемся. Мы вдвоем кормили подросшего птенца… А потом белый шар срывал меня с места, и я просыпался от страха и горя…

Но днем, когда я видел бабушкину комнату с полинялыми обоями, слушал радио, смотрел телевизор, когда разговаривал с мамой, папой, бабушкой, – остров Двид отодвигался в памяти. Кругом все было настоящее, знакомое, крепкое, а то, что случилось на острове, делалось похожим на сон. А может быть, я действительно заплутал в лесу и мне – голодному, больному – привиделись все приключения?

Иногда я начинал думать, что так и было. Мне даже казалось, что я припоминаю, как бреду по берегу Гнилого озера и под ногами у меня пружинит и чавкает болотистая почва…

Но тогда… Тогда, значит, ничего не было? Ни Птицы, ни ребят на бастионах, ни полетов, ни боя на площади… Значит, не было Юльки?

Почему же тогда у меня ощущение вины? В чем я виноват перед Юлькой, которого нет?

Пожалуй, ни в чем.

Я виноват перед птенцом, я забыл про него после гибели Птицы. А перед Юлькой? Нет, я, кажется, не виноват. Но почему же тогда горькая тяжесть на душе? Просто мне очень жаль Юльку. Я здесь, а он там. Мне очень жаль его и жаль, что я не с ним. Сильная жалость чем то похожа на ощущение вины…

А может быть, все же есть на мне вина? Ведь я помедлил секунду, когда надо было выскочить из корзины… Да, но если бы он не разрубил веревку так быстро, я бы выскочил, честное слово!

И зачем теперь мучиться, если все равно ничего не было?

А если было?
Первый месяц я лежал у бабушки, врачи не разрешали перевозить меня. Мама и папа приезжали каждый день. А Толику не позволяли часто навещать меня, говорили, что я очень слаб. Все же он приходил несколько раз. Садился на край постели и осторожно, будто стесняясь, рассказывал про ребячьи дела: про футбол, про школу, про большого змея, которого недавно запустили Степка Шувалов и Стасик Малыгин. Но скоро заглядывала бабушка, шептала:

Хватит, хватит, ребятки. Женечке надо спать…

Зато когда я перебрался домой, Толик стал прибегать каждый вечер. С ним было хорошо. Мы клеили кораблики из журнала “Малый моделяж”, крутили мультики на расхлябанном кинопроекторе “Луч”. Иногда он объяснял мне, как решать задачки, чтобы я не отстал от класса… И ни разу мы не заговорили про то, как я пропал и как он отыскал меня. Наверно, Толик опасался, что я начну вспоминать жуткий лес у Гнилого озера и опять заболею. А может, боялся показаться хвастуном: вот, мол, нашел человека в кустах, дотащил до дороги и теперь намекает, какой герой.

Мама и папа несколько раз пытались расспросить, как же все таки я заблудился. Но я говорил, что ничего не помню, и потом надолго замолкал. Их пугало это молчание, и меня перестали спрашивать…

К зиме я совсем окреп. Стал как все мальчишки. Мы строили снежные крепости, залили на пустыре каток, вылепили целую армию снеговиков. У нас было весело во дворе. Но, как прежде, игра угасала, когда мимо проходили родители Юльки Гаранина. А я… что я мог сделать? Кто поверил бы моей сказке, если я сам верил теперь меньше чем наполовину.
Больше всех игр я любил кататься на лыжах. К лыжам приучил меня Толик. Мы уходили в овраг и там носились по крутым спускам – так, что снежные вихри крутились над откосами.

Это было немного похоже на полеты с Птицей.

Мама радовалась, что я всегда с Толиком. Одного меня она боялась отпускать: ей все казалось, что я опять могу исчезнуть. А Толика она считала надежным другом. Да так оно и было…

Однажды, уже в начале марта, мы возвращались от оврага домой по хорошо накатанной лыжне. Снег блестел под ярким солнцем по весеннему, хотя еще не таял. Легкие лыжи весело поскрипывали. Я шел впереди. Мы о чем то болтали и смеялись.

И вдруг Толик замолчал – будто пропал. Не ответил на мой вопрос. Я оглянулся. Толик стоял и смотрел на меня странно: с какой то напряженной требовательностью. Будто не было только что болтовни и смеха.

Я остановился, сделал шаг назад. Мы встретились глазами, и он спросил:

А все таки, где же ты пропадал, Женька?

Я сразу понял, о чем он. Опустил голову.

Толик подъехал вплотную. Тихо сказал:

Ты был тогда исцарапанный, оборванный, от сандалий одни ремешки остались. На них не было ни тины, ни болотной грязи…

Я опять посмотрел Толику в глаза. Тогда опустил голову он. И проговорил виновато, но с упрямой ноткой:

По моему, ты что то помнишь, а сказать… или боишься, или не хочешь.

Я хочу! Но… как? Если я сам не знаю… А ты поверишь?

В общем, я рассказал ему все. Начал на лыжне, а кончил уже поздно вечером. Толик остался у нас ночевать, и мы лежали вдвоем на широком диване, а в окно светила круглая луна. Почти такая же, как над островом Двид, когда мы с Юлькой ночевали в мортире.

Толик спросил:

Ты когда нибудь писал стихи?

Я? Никогда в жизни.

Значит, сам придумать не мог…

Что?

Ну… то стихотворение… Юлькино… Может быть, ты его читал где нибудь?

Где?

В книжке какой нибудь…

Нет… не помню.

Жень… А ведь можно все очень просто проверить. Спросить у Юлькиной мамы: писал он такие стихи или нет.

В самом деле! Как же я не догадался?

Да, но… как подойти к Юлькиным родителям? Как заговорить о пропавшем сыне? Я, наверно, не посмею…

А если стихи по правде были, тогда что? – нерешительно спросил я. – Тогда надо все рассказать? Или лучше не надо?

Я тоже думаю: как тогда быть? – откликнулся Толик.

Думай лучше. А то у меня все в мозгах перепуталось.

У меня тоже. Почему то голова гудит…

Слушай, Толька, а ты не заболел? – встревожился я. – Ты какой то горячий. Может, простыл?

Да нет, что ты… – сказал он.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconВладислав Петрович Крапивин 351f71ba-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Эспада`. Справедливость и доброта, верная мальчишеская дружба и готовность отстаивать правду и отвечать за свои поступки – настоящий...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconИгра на классификацию Найди предметы такого же цвета
Дети, у которых листы с изображением красного цвета, должны выбрать все красные колечки, с изображение синего цвета — все синие колечки...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconРазвитие детского курортного дела в РФ
«Дети-инвалиды», «Дети России», «Дети Севера», «Дети Чернобыля», Федеральная программа «Развитие курортов Федерального значения»....
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconOverview дети начинающие продвинутые киллашоу Sheet 1: дети

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconКонтрольные вопросы к экзамену
Раскрыть понятия «дети с трудностями в обучении», «дети с задержкой психического развития»
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconOverview дети начинающие продвинутые Sheet 1: дети

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconМаша Трауб Вся la vie Маша Трауб Вся la vie Жизнь современной женщины…
Дети, муж, работа, плита, снова дети. Рутина, скука, серые будни. Журналист и писатель Маша Трауб готова показать вам, что это совсем...
Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Владислав Петрович Крапивин Дети синего фламинго Владислав Крапивин Дети синего фламинго Надо мной опять кружит тень iconЛитература: прот. Владислав Цыпин, Суворов, Павлов, Заозерский; современные:...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница