Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы


НазваниеШарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы
страница15/22
Дата публикации17.12.2013
Размер2.58 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22
^

ЦВЕТЫ ЗЛА




CXVIII. Эпиграф к одной осужденной книге




Друг мира, неба и людей,

Восторгов трезвых и печалей,

Брось эту книгу сатурналий,

Бесчинных оргий и скорбей!
Когда в риторике своей

Ты Сатане не подражаешь,

Брось! – Ты больным меня признаешь

Иль не поймешь ни слова в ней.
Но, если ум твой в безднах бродит,

Ища обетованный рай,

Скорбит, зовет и не находит, —
Тогда… О, брат! тогда читай

И братским чувством сожаленья

Откликнись на мои мученья!127


^

CXIX. Разрушение




Мой Демон – близ меня, – повсюду, ночью, днем,

Неосязаемый, как воздух, недоступный,

Он плавает вокруг, он входит в грудь огнем,

Он жаждой мучает, извечной и преступной.
Он, зная страсть мою к Искусству, предстает

Мне в виде женщины, неслыханно прекрасной,

И, повод отыскав, вливает грубо в рот

Мне зелье мерзкое, напиток Зла ужасный.
И, заманив меня – так, чтоб не видел Бог, —

Усталого, без сил, скучнейшей из дорог

В безлюдье страшное, в пустыню Пресыщенья,
Бросает мне в глаза, сквозь морок, сквозь туман

Одежды грязные и кровь открытых ран, —

Весь мир, охваченный безумством Разрушенья.128


^

CXX. Мученица



Рисунок неизвестного мастера

Среди шелков, парчи, флаконов, безделушек,

Картин, и статуй, и гравюр,

Дразнящих чувственность диванов и подушек

И на полу простертых шкур,
В нагретой комнате, где воздух – как в теплице,

Где он опасен, прян и глух,

И где отжившие, в хрустальной их гробнице,

Букеты испускают дух, —
Безглавый женский труп струит на одеяло

Багровую живую кровь,

И белая постель ее уже впитала,

Как воду – жаждущая новь.
Подобна призрачной, во тьме возникшей тени

(Как бледны кажутся слова!),

Под грузом черных кос и праздных украшений

Отрубленная голова
На столике лежит, как лютик небывалый,

И, в пустоту вперяя взгляд,

Как сумерки зимой, белёсы, тусклы, вялы,

Глаза бессмысленно глядят.
На белой простыне, приманчиво и смело

Свою раскинув наготу,

Все обольщения выказывает тело,

Всю роковую красоту.
Подвязка на ноге глазком из аметиста,

Как бы дивясь, глядит на мир,

И розовый чулок с каймою золотистой

Остался, точно сувенир.
Здесь, в одиночестве ее необычайном,

В портрете – как она сама

Влекущем прелестью и сладострастьем тайным,

Сводящем чувственность с ума, —
Все празднества греха, от преступлений сладких,

До ласк, убийственных, как яд,

Все то, за чем в ночи, таясь в портьерных складках,

С восторгом демоны следят.
Но угловатость плеч, сведенных напряженьем,

И слишком узкая нога,

И грудь, и гибкий стан, изогнутый движеньем

Змеи, завидевшей врага, —
Как все в ней молодо! – Ужель, с судьбой в раздоре,

От скуки злой, от маеты

Желаний гибельных остервенелой своре

Свою судьбу швырнула ты?
А тот, кому ты вся, со всей своей любовью,

Живая отдалась во власть,

Он мертвою тобой, твоей насытил кровью

Свою чудовищную страсть?
Схватил ли голову он за косу тугую,

Признайся мне, нечистый труп!

В немой оскал зубов впился ли, торжествуя,

Последней лаской жадных губ?
– Вдали от лап суда, от ханжеской столицы,

От шума грязной болтовни

Спи мирно, мирно спи в загадочной гробнице

И ключ от тайн ее храни.
Супруг твой далеко, но существом нетленным

Ты с ним в часы немые сна,

И памяти твоей он верен сердцем пленным,

Как ты навек ему верна.129


^

СXXI. Осужденные




Как тварь дрожащая, прильнувшая к пескам,

Они вперяют взор туда, в просторы моря;

Неверны их шаги, их руки льнут к рукам

С истомой сладостной и робкой дрожью горя.
Одни еще зовут под говор ручейков

Видения, полны признанья слов стыдливых,

Любви ребяческой восторгов боязливых,

И ранят дерево зеленое кустов.
Те, как монахини, походкой величавой

Бредут среди холмов, где призрачной гурьбой

Все искушения плывут багровой лавой,

Как ряд нагих грудей, Антоний, пред тобой;
А эти, ладонку прижав у страстной груди,

Прикрыв одеждами бичи, среди дубрав,

Стеня, скитаются во мгле ночных безлюдий,

С слюною похоти потоки слез смешав.
О девы-демоны, страдалицы святые,

Для бесконечного покинувшие мир,

Вы – стоны горькие, вы – слезы пролитые

Вы чище Ангела, бесстыдней, чем сатир.
О сестры бедные! скорбя в мечтах о каждой,

В ваш ад за каждою я смело снизойду,

Чтоб души, полные неутолимой жажды,

Как урны, полные любви, любить в аду!130


^

CXXII. Две сестрицы




Разврат и Смерть, – трудясь, вы на лобзанья щедры;

Пусть ваши рубища труд вечный истерзал,

Но ваши пышные и девственные недры

Деторождения позор не разверзал.
Отверженник поэт, что, обреченный аду,

Давно сменил очаг и ложе на вертеп,

В вас обретет покой и горькую усладу:

От угрызения спасут вертеп и склеп.
Альков и черный гроб, как два родные брата,

В душе, что страшными восторгами богата,

Богохуления несчетные родят;
Когда ж мой склеп Разврат замкнет рукой тлетворной,

Пусть над семьею мирт, собой чаруя взгляд,

Твой кипарис, о Смерть, вдруг встанет тенью черной!131


^

CXXIII. Фонтан крови




Струится кровь моя порою, как в фонтане,

Полна созвучьями ритмических рыданий,

Она медлительно течет, журча, пока

Повсюду ищет ран тревожная рука.
Струясь вдоль города, как в замкнутой поляне,

Средь улиц островов обозначая грани,

Поит всех жаждущих кровавая река

И обагряет мир, безбрежно широка.
Я заклинал вино – своей струёй обманной

Душе грозящий страх хоть на день усыпить;

Но слух утончился, взор обострился странно:
Я умолял Любовь забвение пролить;

И вот, как ложем игл, истерзан дух любовью,

Сестер безжалостных поя своею кровью.132


^

CXXIV. Аллегория




То – образ женщины с осанкой величавой,

Чья прядь в бокал вина бежит волной курчавой,

С чьей плоти каменной бесчувственно скользят

И когти похоти и всех вертепов яд.

Она стоит, глумясь над Смертью и Развратом,

А им, желанием все сокрушать объятым,

Перед незыблемой, надменной Красотой

Дано смирить порыв неудержимый свой.

Султанша томностью, походкою – богиня;

Лишь Магометов рай – одна ее святыня;

Раскрыв объятья всем, она к себе зовет

Весь человеческий, неисчислимый род.

Ты знаешь, мудрая, чудовищная дева,

Что и бесплодное твое желанно чрево,

Что плоть прекрасная есть высочайший дар,

Что всепрощение – награда дивных чар;

Чистилище и Ад ты презрела упорно;

Когда же час пробьет исчезнуть в ночи черной,

Как вновь рожденная, спокойна и горда,

Ты узришь Смерти лик без гнева, без стыда.133


^

CXXV. Беатриче




В пустыне выжженной, сухой и раскаленной

Природе жалобы слагал я исступленный,

Точа в душе своей отравленный кинжал,

Как вдруг при свете дня мне сердце ужас сжал

Большое облако, предвестье страшной бури,

Спускалось на меня из солнечной лазури,

И стадо демонов оно несло с собой,

Как злобных карликов, толпящихся гурьбой.

Но встречен холодно я был их скопом шумным;

Так встречная толпа глумится над безумным.

Они, шушукаясь, смеялись надо мной

И щурились, глаза слегка прикрыв рукой:
«Смотрите, как смешна карикатура эта,

Чьи позы – жалкая пародия Гамлета,

Чей взор – смущение, чьи пряди ветер рвет;

Одно презрение у нас в груди найдет

Потешный арлекин, бездельник, шут убогий,

Сумевший мастерски воспеть свои тревоги

И так пленить игрой искусных поз и слов

Цветы, источники, кузнечиков, орлов,

Что даже мы, творцы всех старых рубрик, рады

Выслушивать его публичные тирады!»
Гордец, вознесшийся высокою душой

Над грозной тучею, над шумною толпой,

Я отвести хотел главу от жалкой своры;

Но срам чудовищный мои узрели взоры…

(И солнца светлая не дрогнула стезя!)

Мою владычицу меж них увидел я:

Она насмешливо моим слезам внимала

И каждого из них развратно обнимала.134


^

CXXXVI. Путешествие на остров Цитеру




Как птица, радостно порхая вкруг снастей,

Мой дух стремился вдаль, надеждой окрыленный,

И улетал корабль, как ангел, опьяненный

Лазурью ясною и золотом лучей.

Вот остров сумрачный и черный… То – Цитера,

Превознесенная напевами страна;

О, как безрадостна, безжизненна она!

В ней – рай холостяков, в ней скучно все и серо.
Цитера, остров тайн и праздников любви,

Где всюду реет тень классической Венеры,

Будя в сердцах людей любовь и грусть без меры,

Как благовония тяжелые струи;
Где лес зеленых мирт своих благоуханья

Сливает с запахом священных белых роз,

Где дымкой ладана восходят волны грез,

Признания любви и вздохи обожанья;
Где несмолкаемо воркуют голубки!

– Цитера – груда скал, утес бесплодный, мглистый.

Где только слышатся пронзительные свисты,

Где ужас узрел я, исполненный тоски!
О нет! То не был храм, окутанный тенями,

Где жрица юная, прекрасна и легка,

Приоткрывая грудь дыханью ветерка,

В цветы влюбленная, сжигала плоть огнями;
Лишь только белые спугнули паруса

Птиц возле берега, и мы к нему пристали,

Три черные столба нежданно нам предстали,

Как кипарисов ряд, взбегая в небеса.
На труп повешенный насев со всех сторон,

Добычу вороны безжалостно терзали

И клювы грязные, как долота, вонзали

Во все места, и был он кровью обагрен.
Зияли дырами два глаза, а кишки

Из чрева полого текли волной тлетворной,

И палачи, едой пресытившись позорной,

Срывали с остова истлевшие куски.
И, морды вверх подняв, под этим трупом вкруг

Кишели жадные стада четвероногих,

Где самый крупный зверь средь стаи мелких многих

Был главным палачом с толпою верных слуг.
А ты, Цитеры сын, дитя небес прекрасных!

Все издевательства безмолвно ты сносил,

Как искупление по воле высших сил

Всех культов мерзостных и всех грехов ужасных.
Твои страдания, потешный труп, – мои!

Пока я созерцал разодранные члены,

Вдруг поднялись во мне потоки желчной пены,

Как рвота горькая, как давних слез ручьи.
Перед тобой, бедняк, не в силах побороть

Я был забытый бред среди камней Цитеры;

Клюв острый ворона и челюсти пантеры

Опять, как некогда, в мою вонзились плоть!
Лазурь была чиста и было гладко море;

А мозг окутал мрак, и, гибелью дыша,

Себя окутала навек моя душа

Тяжелым саваном зловещих аллегорий.
На острове Любви я мог ли не узнать

Под перекладиной свое изображенье?..

О, дай мне власть, Господь, без дрожи отвращенья

И душу бедную и тело созерцать!135


^

CXXVII. Амур и череп




Старинная виньетка

Не то шутом, не то царем,

В забавно-важной роли,

Амур на черепе людском

Сидит, как на престоле.
Со смехом мыльных пузырей

За роем рой вздувает

И света призрачных детей

В надзвездный мир пускает.
Непрочный шар в страну небес

Летит, блестя, играя…

Вдруг – лопнул, брызнул и… исчез,

Как сновиденье рая!
И череп, слышу я, с тоской

Не устает молиться:

«Забаве дикой и смешной

Ужели вечно длиться?
Ведь то, что твой жестокий рот

Так расточает смело,

Есть мозг мой, мозг, о злой урод,

Живая кровь и тело!»136

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22

Похожие:

Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconШарль Бодлер Падаль
Бодлер, было бы, разумеется, преувеличением, и все-таки французский поэт не только прочно вошел в русскую культуру, но и стал в ней...
Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconБелый А. Символизм как миропонимание /А. Белый. М., 1994. Зарубежная...
Эстетика Ш. Бодлера в книге «Цветы зла» («Альбатрос», «Гимн красоте», «Красота», «Соответствия»)
Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconШарль Бодлер Вино и гашиш как средства для расширения человеческой личности Вино
...
Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconШарль Бодлер Стихи
Бодлера трудно любить. Но будь иначе, он, наверно бы, оскорбился. Однажды пылкий почитатель, признаваясь Бетховену в бесконечной...
Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconФилологический факультет, 3 курс, Отечественная филология (1 сем.)
Эстетика Ш. Бодлера в книге «Цветы зла» («Альбатрос», «Гимн красоте», «Красота», «Соответствия»)
Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconПлан “Конец века” как историко-литературное явление. Шарль Бодлер как предтеча символизма
В эту переломную эпоху возникают и развиваются многие явления, которые повлияют на ход историко-культурного процесса ХХ века. Хронологическими...
Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconЛафонтен жан басни предисловие. Издание полного собрания басен Лафонтена...
Эзоп, Федр), из произведений индийской и арабской мудрости (Бидпай, Локман) и незначительной частью из старинной французской литературы,...
Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconAnnotation Скандальный и шокирующий роман Луи-Фердинанда Селини одно...

Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconAnnotation «В сторону Свана» первая часть эпопеи «В поисках утраченного...

Шарль Бодлер Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародею французской литературы iconV 0 – создание файла
Перед вами первое издание на русском языке романа классика французской литературы Луи-Фердинанда Селина (1894–1961) «Банда гиньолей»....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница