Книга первая


НазваниеКнига первая
страница2/6
Дата публикации01.12.2013
Размер1.19 Mb.
ТипКнига
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6

АМРИТА




^

1. Долгожданный дождь



Мне часто приходилось слышать, что после очень сильного потрясения мир вокруг полностью меняется, все становится совершенно иным. Но у меня есть подозрение, что в моем случае это не так.

И, кажется, я даже знаю, в чем дело: когда я вспоминаю те или иные случаи, произошедшие со мной, Саку Вакабаяши, за 28 лет, минувшие со дня моего рождения, когда я думаю о своей семье или о любимых блюдах – короче, обо всех тех вещах, что делают меня именно мною и никем другим, – я словно рассказываю самой себе бесконечную историю.

Я просто не могу по-другому. Не могу без историй.

И я не имею ни малейшего понятия, что я на самом деле думала про свою жизнь до того, как со мной произошло то, что произошло. Может, раньше я воспринимала мир точно так же, как воспринимаю его сейчас. А может, и нет. Я довольно часто задумываюсь о прежней жизни. Что это было? Череда бесцельно прожитых дней и месяцев? Как мне удавалось все это время жить в согласии с самой собой? А еще мне часто приходилось слышать, что если подстричься очень коротко, то окружающие начнут относиться к тебе иначе, и, в конце концов, ты изменишься незаметно для себя. Во время операции меня побрили наголо, и только сейчас, когда повернуло на зиму, волосы отрасли, и я смогла более-менее прилично постричься.

Все домашние и друзья в один голос заявили, что новая стрижка невероятно меня молодит и что теперь я совсем другой человек.

– Так уж и другой? – отшучиваюсь я. А потом иду и украдкой открываю альбом с фотографиями. Нахожу себя. У меня длинные волосы. Я улыбаюсь. Множество мест, различные обстоятельства. Я помню каждую подробность. Помню, какая была погода, помню, что в тот день у меня ужасно болел живот из-за месячных и я с трудом держалась на ногах… Множество деталей. И значит – это я. Я и никто другой.

Только одного я не могу понять.

Откуда это странное ощущение, будто мир вокруг плывет, и я плыву вместе с ним?

Иногда мне хочется похвалить себя за то, что, несмотря на «плавучее» состояние, я продолжаю каким-то образом сохранять свое «я».

Сейчас мы живем впятером: я, мама, мой младший брат, который учится в четвертом классе, мамина подруга детства Джюнко (она живет на нашем обеспечении) и двоюродная сестра Микико – студентка. Мой отец умер много лет назад. После его смерти мама вышла замуж во второй раз. А потом развелась. То есть у меня и у моего брата Ёшио разные отцы. Но между мной и Ёшио была еще моя сестра Маю. Родная сестра – у нас с ней один отец. Сначала Маю работала киноактрисой, потом бросила работу и стала жить с одним писателем. А еще через некоторое время у нее началось нервное расстройство, и она умерла при обстоятельствах, очень похожих на самоубийство. Все это было довольно давно.

Пять вечеров в неделю я работаю официанткой. Подаю клиентам крепкие напитки в маленьком старом баре с хорошей репутацией. Хозяин бара – бывший хиппи, и это сразу заметно по интерьеру заведения. В дневное время я иногда подрабатываю в офисе на фирме у своего приятеля. Кручусь, как могу. Мой отец был человеком не богатым, но состоятельным. Я довольно долго размышляла 6 тех деньгах, которые он нам оставил: например, о том, что можно было бы пожить в свое удовольствие, особенно не напрягаясь, или, наоборот, о том, что жить надо достойно и добиваться всего своими силами. Эти мысли действительно крутились у меня в голове много лет подряд. А в результате я оказалась там, где оказалась, – не принцесса и не пролетарий. Так, нечто среднее. Нечто странное. Но это вовсе не значит, что я недовольна своей жизнью. Мне абсолютно не о чем жалеть. Я искренне так думаю и очень хочу, чтобы все думали точно так же.

Как-то раз я вернулась домой после работы и застала маму на кухне. Было около трех часов ночи. Мама хмуро сидела за столом.

Раньше она довольно часто поджидала меня на кухне, чтобы поговорить о том, что ее волновало. Так было, например, в тот день, когда она решила выйти замуж во второй раз. Я до сих пор помню, как она пыталась напустить на себя серьезный вид, хотя ее распирало от радости и ей хотелось говорить, говорить, говорить… Но в последнее время это происходило все реже – в конце концов, почти обо всем она могла поговорить с Джюнко.

Я как-то сразу поняла, что речь пойдет о брате. Он был трудным ребенком, на него часто жаловались в школе. С тех пор как умерла Маю, мама полностью потеряла веру в себя во всем, что касалось воспитания детей. И я ее жалела. Мне казалось, что мама очень часто испытывала недовольство собой и своей жизнью.

В отличие от мамы, я была вполне довольна тем, что у меня есть, но, когда я видела ее в таком состоянии, мне всегда становилось грустно.

– Что случилось? – спросила я.

В доме было тихо. Все, кроме нас, спали. На кухне царил полумрак – горела только маленькая флуоресцентная лампочка над раковиной. В этом освещении мама казалась нарисованной. Черно – белый портрет.

В уголках ее губ и между сведенными бровями таились глубокие тени.

– Присядь, Саку, – сказала мама.

– Угу. Может, кофе выпьем?

– Я сейчас сделаю, – мама поднялась с места. Я пододвинула к себе стул и плюхнулась на него. Он тихо скрипнул. Работа у меня стоячая. Весь вечер я провела на ногах и поэтому, сев на стул, вдруг ощутила невероятную слабость. Будто за одну секунду все силы – до последней капли – вытекли из меня. А накопившаяся в районе поясницы усталость немедленно растеклась по всему телу.

Ночь, мы пьем кофе на темной кухне. Что-то мне это напоминает. Что-то из детства, хотя в детстве, по идее, я не должна была пить кофе. Пить кофе ночью – это как первый снег или как раннее утро после бури: всегда кажется, что что-то похожее уже было в твоей жизни…

– Знаешь, Ёшио… – начала, было, мама.

– Что с ним?

– Он говорит, что хочет быть писателем. Это что-то новенькое.

– Любопытно. А почему именно писателем, не говорит? – спросила я. Мой брат, как и большинство его сверстников, был довольно противным мальчишкой, который до последнего времени на полном серьезе собирался стать бизнесменом, потому что, во-первых, зарплата хорошая, а во-вторых, во всех сериалах бизнесмены – это очень крутые парни.

– Ну… Он говорит, что ночью ему явился Бог и стоял у его изголовья… – неуверенно сказала мама.

Я не удержалась и фыркнула.

– Просто у них мода сейчас такая. Не обращай внимания. Мало ли что мальчишки болтают.

– Ты знаешь, он какой-то странный стал в последнее время, – мама даже не улыбнулась.

– Мне кажется, что лучше его пока не трогать. Давай немного понаблюдаем за ним и тогда решим, что делать.

– Надеюсь, что он оставит эту идею.

– А что плохого в том, что он хочет стать писателем?

– Не знаю… Просто это как-то… Мне не очень нравится.

– Послушай, он мальчишка, а у нас в семье до этого мальчиков не было. Надо подождать. Может, это в порядке вещей.

– Сначала Маю умерла, потом ты голову разбила, а теперь еще и это. Такое ощущение, что без проблем жить вообще нельзя, – сказала мама. – Он же, как одержимый, сидит со своими бумажками и пишет, пишет…

– Да. Все это довольно странно, – согласилась я.

Мама была слишком ярким маяком, отчего мы – корабли, плывущие мимо, – ослепленные ее сиянием, все как один сбивались с курса и были обречены на необычную судьбу. Я убедилась в этом на собственном опыте. Мама интуитивно чувствовала в себе что-то такое, от чего сама же и мучилась: собственные подозрения больно ранили ее. Я никогда первая не заговорила бы с ней об этом.

– Но, с другой стороны, – продолжила я свою мысль, – если с нашей семьей и дальше будут происходить странные вещи, то, в конце концов, мы станем похожи на семейку из «Прекрасной Звезды» Мисимы. Разве это не здорово?

Вообще-то это была шутка, но в последствии выяснилось, что я как в воду глядела.

Мама засмеялась.

– Не волнуйся, мам. Я завтра с Ёшио поговорю. Узнаю, что и как.

– Поговори, поговори. Может ты, наконец, поймешь, почему я так волнуюсь.

– Он что, в самом деле, такой странный?

– Сам на себя не похож, – сказала мама, но по лицу было видно, что она немного успокоилась. «Вот и хорошо», – подумала я.

Ночная кухня – это территория окончательного и бесповоротного паралича мыслей. Ни в коем случае нельзя оставаться в таком месте надолго. Ни в коем случае нельзя заставлять своих жен и матерей проживать жизнь на кухне. Здесь зарождается не только вкусный суп, но и бытовое пьянство и даже позывы к убийству. Кухня – это глобально: это таинственное место, управляющее жизнью всего дома.

Человек не твердокаменная глыба, человек – создание нежное и хрупкое. Но я поняла это совсем недавно.

По сути человек похож на сырое яйцо: неосторожное движение – и оно разбито. Я, мои родные, люди вокруг нас – мы проживаем каждый день, окруженные со всех сторон подстерегающими нас опасностями, которые могут причинить нам вред, разрушить нас. И в конце каждого дня я думаю: «Боже, какое это чудо!» Я не могу думать иначе.

Когда я сталкивалась со смертью или страданиями окружающих, мне в голову приходила одна и та же мысль: «Почему в мире столько боли?» Но ведь можно посмотреть и с другой стороны, осознать факт нашего существования здесь и сейчас как невероятное чудо… И чем больше я думала об этом, тем чаще мне казалось, что моя собственная жизнь остановилась где-то на середине.

Множество людей, знакомые, родители знакомых, те, кого они любят… Бесконечное множество смертей, бесконечное множество жизней. Эта бесконечность наводит на меня ужас, но я все равно силюсь понять – сколько же их? Чему равно это число, стремящееся к вечности?

Я не могу перестать думать об этом, хотя очень устала, и все давным-давно перепутались.

Теперь мои друзья называют тот день, 23 сентября, «Днем падения с лестницы».

Я спешила на работу и, чтобы срезать дорогу, решила пойти закоулками. В какой-то момент я, запыхавшись, выскочила на лестницу, по которой раньше никогда не ходила. Довольно широкая и очень длинная каменная лестница позади районной школы. Весьма известное место – из-за крутизны лестница считалась опасной. Опасной настолько, что, когда зимой шел снег, проход по ней часто был закрыт. Я быстро бежала вниз по ступенькам. Багровый вечер уже почти превратился в черную ночь, вдоль лестницы горели тусклые фонари, а за фонарями, почти сливаясь с их тусклым светом, висел на небе желтый месяц. Он был таким притягательным… Я оступилась и упала, больно стукнувшись головой о каменную ступеньку.

В больницу меня привезли без сознания.

Когда я пришла в себя, я не понимала, где нахожусь, и что происходит. В голове, будто стянутой обручами, пульсировала ноющая боль. Я потрогала голову, нащупала бинт и тут же вспомнила ночную лестницу, удар и свое моментальное удивление…

Рядом с кроватью сидела красивая женщина средних лет.

– Сакуми! – Она произнесла мое имя.

«Судя по возрасту и по тому, что она сидит здесь, у моей кровати, – это моя мама», – подумала я.

Никаких чувств при этом я не испытала. И вообще реальность не будила во мне никаких эмоций. Эта женщина была мне знакома, но я не помнила, кто она, ничего о ней не знала. Но раз она пришла сюда – значит, либо мама, либо кто-то очень близкий… «Интересно, мы с ней похожи?» – подумала я, но не смогла вспомнить свое лицо.

И еще я подумала: «Она здесь, рядом со мной, она волнуется за меня. Я не имею права делать ей больно». Моментально в ноющей голове всплыло первое, яркое воспоминание.

Мама дома, она плачет (я, правда, не помнила, где именно находится наш дом и как он выглядит). Воспоминание о маминых слезах было очень кинематографичным – как сцена из фильма, снятая через специальный фильтр. Этот образ всплыл из глубин памяти, превратившейся в подобие кристалла. Кажется, тогда умер дедушка.

Следующим пришло воспоминание о сестре.

Я не могла вспомнить ее имя, но стоило мне подумать о том, что у меня когда-то была сестра, как перед моими глазами возник образ очень красивой женщины. Эта красота ошеломляла, и я даже заподозрила, что на сей раз дело в моем разыгравшемся воображении. Но потом я поняла, что это на самом деле Маю. Я видела ее со спины – как будто она разбирала вещи, которые остались после ее смерти.

Как-то раз, когда я еще жила одна, я позвонила домой после очередной любовной неудачи и неожиданно для себя расплакалась прямо в трубку. Мама тогда сказала: «Плохи дела. Наша Сакуми плачет». Я почти никогда не плакала…

Я еще раз взглянула на женщину, сидевшую рядом. Сомнений быть не могло – это моя мама… Надо с ней понежнее. Нельзя делать ей больно.

Последнее предложение я медленно повторила про себя несколько раз, как мантру.

У мамы под глазами были черные круги. Наверное, она думала, что я до сих пор не отошла от наркоза. Когда ее взволнованный взгляд встретился с моим, мутным и непонимающим, в ее глазах блеснули слезы. Слезы радости…

Кажется, теперь понятно. Все зависит от подхода. Ну что ж, на сегодня это первое озарение, дальше пока придется идти на ощупь. Другого выбора нет, но я готова к этому испытанию.

– Мама, – позвала я.

В ответ мама кивнула. В ее кивке была и радость, и нежность – чувства эти шли от самого сердца. Потом она улыбнулась. Улыбнулась, хотя я произнесла теплое слово «мама» – первое слово, которое мы узнаем, едва появившись на свет, – так, будто я не родная дочь, а нелюбимый зятек. Голова у меня заболела еще сильнее. Мне казалось, что понятие «мать» вдруг превратилось в концентрированный густой сироп, который медленно, капля за каплей, проникает в мой мозг, вызывая невыносимую боль. Кроме того, при звуке этого слова чуть ниже моего левого легкого шевельнулся горячий комок. «Что это?» – подумала я.

Теперь, когда я смогла открыть глаза, я увидела за окном залитой полуденным солнцем больничной палаты пронзительно – голубое небо. Это небо было таким же чистым, как моя память.

Впрочем, очень скоро память начала возвращаться – так одна за другой проступают строки письма, написанного секретными чернилами. Однако стеклянная преграда, возникшая между мной «до» и мной «после», хоть и должна быть идеально прозрачной, отчего-то запотела, совсем как циферблат наручных часов, попавших под дождь. Капли влаги не хотели испаряться. Ну и пусть. Не очень-то они мне и мешают.

… На следующий день, вернувшись с дневной работы, я с радостным воодушевлением постучалась в комнату брата. Мне понравилась идея разговора по душам, да к тому же и тема для разговора была интересная.

– Войдите, – раздался из-за двери голос Ёшио.

Когда я вошла, брат, сгорбившись, сидел за столом. Заглянув через плечо, я увидела несколько тетрадных листов, исписанных убористым почерком.

– Ты серьезно решил стать писателем? – спросила я.

– Ага, – он неохотно кивнул.

– Что-то вроде Джиро Акагавы7? – Я знала, что брат совсем недавно взахлеб читал его книги.

– Нет. Что-то вроде Акутагавы, если получится, – сказал он с очень серьезным видом.

«Что же его так зацепило?» – подумала я, почувствовав в брате то же самое, что чувствовала и в себе – какой-то новый штрих, что-то, чего не было раньше.

– А как насчет Рюичиро, который дружил с нашей Маю? Или, по-твоему, это не достаточно серьезная литература?

Рюичиро нельзя было назвать плодовитым, но других знакомых писателей у нас не было.

– Нет, почему, я его очень уважаю. Я думаю, он настоящий писатель.

Рюичиро. Я сразу вспомнила его суперабстрактный и, на мой взгляд, чрезвычайно трудный для восприятия роман.

– Ты хочешь сказать, что прочитал его книгу и все понял?

– Конечно, не все. Но общее впечатление – очень хорошее. Понимаешь, его книга… она пахнет счастьем.

– Ну-у… – Мне было трудно согласиться с братом. Я считала эту книгу мрачной и никогда не могла до конца понять, о чем она.

– Этот роман как улыбка нашей Маю, – добавил брат после непродолжительного молчания.

А, ну тогда все ясно… Я кивнула.

Совершенная, независимая красота, выполняющая какую-то сложную, комплексную функцию. Она непостижимым образом включает в себя все. И именно поэтому вызывает в людях такую невероятную грусть. Она естественна и откровенна, в ней чувствуется сладкая нега, тонкий аромат…

Я так любила улыбку своей младшей сестры.

Даже теперь я иногда вижу ее во сне.

Я хотела бы снова встретить эту улыбку. Только улыбку – этого мне достаточно.

– Ну что же, желаю тебе написать хорошую книжку. Дашь почитать, когда напишешь?

– Дам. – Ёшио кивнул. В этот момент у него было очень взрослое лицо.

– Извини, что я к тебе пристаю… Мне просто очень хочется, чтобы ты научился жить достойно и со вкусом. Понимаешь? Если у человека нет чувства прекрасного, и он ведет себя как скотина, его не спасет даже то, что он пишет отличные книги. Но если ты сумеешь развить в себе вкус, если ты станешь красивым не только снаружи, но и внутри, да к тому же еще напишешь хороший роман… Это будет просто замечательно!

– Я постараюсь.

– Слушай, а что случилось – то? Ты вдруг рассказы писать начал, как взрослый прямо. Не расскажешь по секрету? Обещаю, что мама ничего не узнает.

– У меня просто в голове как будто что-то повернулось, – ответил мне брат.

Я говорила отчасти в шутку, но Ёшио, кажется, не шутил. по-крайней мере, лицо у него было очень серьезное.

– В каком смысле?

– Ко мне во сне пришел, может, Бог, а может, и человек – не знаю, но он прямо весь светился. И он мне кое – что сказал. После этого у меня в голове все стало по-другому. Я думаю, думаю, думаю и никак не могу остановиться. Вот мы, люди, живем, едим каждый день, в туалет ходим. У нас волосы растут. Без конца, понимаешь? Но мы существуем только здесь и сейчас. Только в эту самую секунду. Так почему же мы все время вспоминаем о прошлом? Почему беспокоимся о будущем? Я не могу этого понять и все время об этом думаю. Вот я и решил: чтобы разобраться, нужно все свои мысли записывать. У меня такое ощущение, что если я начну писать рассказы о других людях, то, в конце концов по-настоящему пойму, что происходит со мной.

Эта речь произвела на меня очень сильное впечатление.

– Все ясно. Я буду тебе помогать, чем смогу. А ты помоги мне, ладно? У меня есть одна мечта. Желание, которое я загадала в тот день, когда ты родился. Было утро, шел снег, и я подумала, что было бы здорово лет через пятнадцать – шестнадцать, когда ты будешь заканчивать школу, пойти с тобой вдвоем покупать подарок твоей девушке. В каком-нибудь модном месте – например, в Хибия-Шанти. Мы бы долго выбирали, что ей подарить, и я бы даже добавила тебе немного денег. А потом мы бы пошли в кафе «Селин» и выпили чаю… Видишь, какое конкретное желание.

– Вижу. Постараюсь ничего не забыть, – сказал брат.

Я с облегчением вздохнула и опустилась на пол. Рядом со мной лежала книга, я взяла ее и прочитала название: «100 загадочных происшествий, которые произошли на самом деле».

– А это еще что такое?

– Жутко интересная книжка! – с восторгом сказал брат, и сразу стало понятно, какой он, в сущности, еще ребенок.

– Мм… – Я открыла книжку наугад и прочла следующее:
«Женщина с двойной памятью»

После тяжелой автомобильной катастрофы сорокадвухлетняя жительница Техаса Мэри Гектор приобрела вторую память. Муж Мэри работал школьным учителем. Они растили двух сыновей и были самой обычной семьей. Как-то раз Мэри поехала в школу, чтобы встретить мужа после работы, но по дороге попала в аварию – в нее врезалась машина, водитель которой заснул за рулем. Женщина получила тяжелые ранения, но, по свидетельству врачей, головной мозг не пострадал. Однако, когда через два месяца Мэри выписали из больницы, она вдруг обратила внимание на то, что к воспоминаниям из ее собственной жизни добавились воспоминания из жизни совершенно незнакомого ей человека. Это оказались воспоминания Мэри Сонтон из штата Огайо, которая скончалась от пневмонии в возрасте семнадцати лет. Мэри Гектор помнила множество деталей из жизни Мэри Сонтон, например имя матери или название той школы, в которой девушка училась. Напуганная женщина посоветовалась с мужем. Ее рассказ о «второй памяти» был настолько убедительным, что муж решил начать расследование, в результате которого выяснилось, что в городе Колумбус в штате Огайо действительно некоторое время назад жила девушка по имени Мэри Сонтон. Она умерла от пневмонии за три года до того, как с домохозяйкой из Техаса произошла известная авария. Люди с «двойной памятью» – большая редкость, однако случай Мэри Гектор остается самым загадочным. Единственное, что связывает двух женщин, – имя. Обеих зовут Мэри. Но этого явно недостаточно, чтобы объяснить природу столь странного явления.
– Да, действительно очень интересно, – сказал я.

– Вот видишь! – довольно сказал Ёшио.

Я закрыла книгу, встала с пола и пошла к двери.

– Ну ладно. Не буду тебе мешать. – С этими словами я вышла в коридор. Мальчик был в полном порядке, и особых причин для беспокойства я не видела.

Как всегда зимой, в коридоре веяло холодом, в каждом уголке таился запах ночи. Метра за два до моей комнаты в стене было окно. Мне почудилось, что вместе с моим лицом в черном стекле отразилось все то, что я когда-то помнила, но забыла…

В эту ночь мне приснился странный сон.

Я сидела на скамейке и смотрела на раскинувшийся передо мной необычный пейзаж. Болезненно голубое, желеобразное и какое-то очень далекое небо. Мне казалось, будто меня вот-вот утянет наверх, в голубую дыру. Небо наползало из какой-то невидимой глазу точки зенита и давило на горизонт студенистой массой. Над сухой землей слегка дрожал сухой воздух. Повсюду виднелись небольшие строения, которые из-за необъятности пространства смахивали на детский конструктор.

Я никогда прежде не бывала в этом месте. Ландшафт мне не нравился, он действовал на нервы. Тем не менее, откинувшись на спинку скамьи, я продолжала смотреть прямо перед собой, обдуваемая пыльным ветерком. Рядом со мной на скамье сидела женщина. Мы были с ней хорошо знакомы.

Может быть, это Техас?

Вряд ли. Это место – нигде. Его нет. Просто огромное небо и высохшая земля. Место, где сон встречается со сном. Там всегда дует сладковатый сухой ветер.

– Мэри, расскажи о своих воспоминаниях. Мне действительно очень интересно, – обратилась я к голубоглазой женщине, сидевшей рядом. Ее глаза были того же цвета, что и небо, и этого цвета было слишком много. Мне стало грустно. Может, его так много для того, чтобы с лихвой хватило на двоих?… Море памяти. Волны прошлого с шумом набегают на берег – все утопает в этом цвете.

– Я не могу вспомнить, каким было то «я», которое действительно я. Глупо, правда? – низким голосом сказала Мэри, грустно улыбнувшись. От уголков ее глаз побежали морщинки. – Иногда, когда я готовлю на кухне ужин или просто любуюсь закатом, меня вдруг охватывает печаль… словно сердце внезапно до краев наполняется грустью. И тогда я думаю, что, наверное, это оживает во мне память другой Мэри. Ее воспоминания постепенно растворяются в моей теперешней жизни, потому что для меня моя жизнь важнее, чем незнакомая умершая девушка, которую до сих пор что-то удерживает в мире живых. Но хоть она, по странному стечению обстоятельств, словно поселилась внутри меня, я вовсе ее не ненавижу…

– А я даже не знаю, было ли у меня когда-нибудь «я», которое действительно я, – сказала я, глядя куда-то вдаль. – Я понимаю, что если так думать, то с мертвой точки не сдвинешься, но иногда мне ужасно тоскливо, хочется выть и кататься по полу. Я смотрю на звезды, смотрю на младшего брата, и меня захлестывает невыразимая нежность к этому миру, как если бы я вдруг умерла, а потом снова возродилась и увидела все другими глазами.

Мэри молча кивнула. А потом, посмотрев мне прямо в глаза, слегка улыбнулась.

И я вдруг поняла, что женщина, сидящая рядом со мной на скамейке, чувствует смерть гораздо острее, чем я, ведь она хранит память о моменте прощания с жизнью. Что же это должно быть за чувство? Я попыталась себе представить, и мне стало страшно… Перед глазами расстилалось безграничное пространство, его было слишком много… находиться здесь было невозможно, но еще ужаснее было помнить о смерти и знать, что в какой-то момент она снова придет за тобой.

– Да, я тоже иногда чувствую что-то похожее, только… Знаешь, вначале я очень мучилась от этих странных ощущений, но потом подумала: через мои глаза видят сразу две души… – сказала Мэри, и ее голос показался мне почти счастливым.

С неба начали падать крупные капли.

– Грибной, – сказала я. Дождь капал из белого, тающего в голубизне неба облака. Капли сверкали на солнце. Словно осколки света. Они оросили землю, оросили наши волосы – мои черные, и ее светлые. В жарком воздухе дождь встал стеной, отбрасывая резкую холодную тень. Он тихо падал, подсвеченный лучами солнца, как прожекторами. Все вокруг искрилось, пейзаж дышал какой-то невероятной прелестью. Мне вдруг стало так хорошо, еще немного – и я заплачу… а может быть, я уже плакала, ослепленная этим сиянием? Но нет, не слезы струились по моим щекам, а небесная влага.

– Получается, это небо, и эта земля, и этот дождь, и это солнце – все для нас четверых? Две души в тебе, две во мне… – У меня перехватило дыхание.

Мэри тихо кивнула.

Я проснулась и некоторое время неподвижно лежала, мечтая вернуться в сон. Оказаться под светлыми струями дождя, льющего с необъятного неба. Волшебный сон. Я не знала, кого благодарить, но сердце мое было преисполнено благодарности.

1   2   3   4   5   6

Похожие:

Книга первая iconКнига первая. Таверна "Альмайер"
Книга первая. Таверна "Альмайер" Куда ни глянь песок, обступивший покатые холмы
Книга первая iconAnnotation «Школьная горка» первая книга из незавершеного цикла о...

Книга первая iconКнига первая
Это – «Гордость и предубеждение» Джейн Остен. Книга, без которой сейчас не существовало бы, наверное, ни «психологического» романа,...
Книга первая iconКнига первая
«Собор Парижской Богоматери» – знаменитый роман Виктора Гюго. Книга, в которой увлекательный, причудливый сюжет – всего лишь прекрасное...
Книга первая iconКнига первая
«Собор Парижской Богоматери» – знаменитый роман Виктора Гюго. Книга, в которой увлекательный, причудливый сюжет – всего лишь прекрасное...
Книга первая iconКнига первая
«Собор Парижской Богоматери» – знаменитый роман Виктора Гюго. Книга, в которой увлекательный, причудливый сюжет – всего лишь прекрасное...
Книга первая iconКнига для чтения для глухих дошкольников книга первая Рекомендована...
...
Книга первая iconКнига первая. Глава первая. «Где же я теперь? Что это за место?»
«Где же я теперь? Что это за место?» подумала я, судорожно оглядываясь по сторонам. Кругом темнота и все те же высокие деревья, смыкающиеся...
Книга первая iconКнига первая
Милорад Павич Пейзаж, нарисованный чаем ru Н. Вагапова Р. Грецкая Sergej Chumakov
Книга первая iconКнига первая
Посвящается моим двум сестрам, чья безграничная вера в меня ни разу не дрогнула
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница