Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине


НазваниеПитер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине
страница6/22
Дата публикации11.08.2013
Размер4.3 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

8
Когда Алекс ехала в Кем, начало моросить: точно так же, как в тот день, когда она везла Фабиана к началу первого семестра. Странно, подумала она, что в памяти остаются такие несущественные подробности. Машина, забитая вещами. Их разговор. «У тебя есть какие нибудь соображения по поводу того, что ты будешь делать после Кембриджа, дорогой?»

Он смотрел перед собой, как бы грезя наяву. «Нет», – несколько торопливо ответил он.

Алекс поняла, что младший викарий был прав: как мало мы знаем о собственных детях, как бы они ни жались к нам, ни дарили розы, как бы ни чувствовали, в каком мы настроении. Она вспомнила тот день, когда сообщила Фабиану, что они с Дэвидом решили жить отдельно. «Я уже давно это знал, мама», – сказал он, подошел к ней и поцеловал, этот ее странный, высокий и худой сын, который с годами заметно окреп – в детстве он был ребенком со слабой грудью, с пугавшими ее вспышками ярости, странными приступами мрачности, он проводил долгие часы запершись в своей комнате.

Слыша эхо своих шагов, Алекс прошла по четырехугольному двору, поднялась по каменной лестнице и нашла 35 ю комнату. «Я волнуюсь, – осознала она, – волнуюсь перед тем, как постучать в дверь».

Дверь открылась почти мгновенно, и она отпрянула в сторону.

Почему он всегда обращается к ней так, словно подсмеивается? – подумала она. Она посмотрела на его мрачное настороженное лицо, которому порезы и синяки придавали еще более сатанинский вид; в его странных глазах читалась сдержанная насмешка, словно это была пара заговорщиков. Неужели он в самом деле был лучшим другом ее сына?

– Добрый день, Отто, как поживаете? – вежливо спросила она.

– О, прекрасно, миссис Хайтауэр. Не хотите ли кофе?

Она отметила легкий немецкий акцент, который только подчеркивал его отточенную итонскую интонацию – она не могла понять, принимает ли он ее сторону или борется с ней.

– Спасибо.

Он заправил кофеварку, поставил кофейник, чашку, молочник – неторопливо, словно совершая ритуал.

– Прекрасно, Отто, а то я думала, что большинство студентов умеют готовить только растворимый кофе. – Она оглядела комнату.

– Так оно и есть.

Старая мебель, переходящая от одного курса к другому, голые стены с рядами книг, главным образом научных, – все это мало что говорило о его личности. Стопки бумаг, разбросанная повсюду мятая одежда… В корзинке для бумаг две бутылки из под шампанского.

– Как вы себя чувствуете, Отто?

– Как себя чувствую?

Она кивнула.

– Эмоционально.

Поведя плечами, он сжал губами сигарету и прикурил ее.

– Хотите? – протянул он ей пачку.

Она покачала головой.

– Надеюсь, вы не испытываете чувство вины?

– Вины?

– Да. Из за того, что вы… вы понимаете… остались в живых.

– Никакого чувства вины я не испытываю.

Кофеварка зашипела и стала плеваться паром.

– Пожалуй, я бы и закурила, – сказала она.

Он протянул ей пачку.

– Ужасно несправедливо, что трое молодых людей погибли из за пьяницы. – Нагнувшись вперед, она прикурила от зажигалки Отто. – Запойного пьяницы.

– Может быть, это было предначертано, миссис Хайтауэр.

– Предначертано? – Она затянулась. – Что они погибнут или что вы останетесь в живых?

Он вскинул брови.

– Скажите… – Она остановилась, чувствуя себя довольно глупо. – На похоронах, когда я поблагодарила вас, вы сказали, что это Фабиан попросил вас прийти. Что вы имели в виду?

Отто перегнулся через подоконник, рассматривая двор внизу.

Она смотрела на него, понимая, что, должно быть, он пропустил ее слова мимо ушей и ничего ей не ответит; сделав глоток кофе, она стряхнула пепел.

– Отто, был ли Фабиан счастлив тут, в Кембридже?

– Счастлив? Не знаю, как можно утверждать, что кто то счастлив. – Повернувшись, он посмотрел на нее с какой то усмешкой, будто скрывал что то.

– У меня было ощущение, что ему тут нравилось; он был очень привязан к вам и к Чарлзу.

Отто пожал плечами.

– Думаю, Кэрри он тоже был очень увлечен. Пару раз он приезжал вместе с ней, мне же казалось, что она не столь привязана к нему. Тем не менее я была огорчена, когда он бросил ее. Как ни смешно, она ему вполне подходила.

– Бросил ее?

Отто пересек комнату и раздавил окурок в пепельнице.

– Он не бросал Кэрри. Это она бросила его. Отправилась в Америку, искать себя.

Алекс смущенно улыбнулась:

– Дети никогда полностью не посвящают родителей в свои дела, не так ли?

– Это зависит от родителей, – сказал Отто.

От его тона Алекс стало не по себе.

– Я думаю, у нас с Фабианом были достаточно близкие отношения. – Пожав плечами, она перевела взгляд на серое небо, отметив про себя, что окно давно не мыли, покосившиеся пружины сиденья заставляли ее сидеть несколько скособочившись, и, когда она шевелилась, они издавали громкий лязг. – Он сказал мне, что оставил ее… думаю, ему было бы не по себе… его «я» претерпело бы унижение, признайся он, что был брошен; другое дело, что у него никогда не было проблем с девушками.

– Почему вы мне это рассказываете, миссис Хайтауэр?

– То есть?

– У него вечно были проблемы с девушками.

– Какого рода?

– Я предпочел бы не углубляться в это. – Он улыбнулся какой то странной улыбкой, как бы про себя.

Она с удивлением посмотрела ему в глаза, но понять что либо было невозможно.

– Я проведу вас в его комнату.

– Следующая дверь, не так ли?

Отто кивнул.

– Если вы не против, я войду в нее первой. Если вам что нибудь понравится – книги, что угодно, – прошу вас, возьмите.

– Спасибо.

Она ничего не почувствовала, когда вошла в комнату Фабиана, в такой комнате вполне мог обитать и чужой человек. Зябко, сыро и пахнет старой мебелью. Сквозь прорехи в тонком коврике виднеются половицы; дешевенький калорифер и гриль для поджаривания сандвичей, который она ему подарила. На полке над вешалкой набор бутылок, одна еще наполовину полная. Она открыла пробку и понюхала. Пахнуло заплесневелой лакрицей; портвейн, подумала она. Вдоль стены тоже стояли бутылки с пыльными горлышками, среди них несколько откупоренных. В углу виднелось еще несколько бутылок с горлышками, аккуратно обернутыми золотой фольгой с оранжевыми этикетками. Нагнувшись, она прочитала: «Вдова Клико Поншарден».

На столе в бюваре несколько письменных работ, она просмотрела их. «Были ли Гонерилья и Регана воплощением зла? Или же всего лишь практическими деловыми женщинами? Пытался ли Шекспир, опережая свое время, что то сообщить нам? Если бы Деловая Женщина, обладательница Премии года, существовала в елизаветинские времена, могли бы они с ней справиться?» Алекс улыбнулась. Она вспомнила, что Фабиан всего несколько недель назад обсуждал с ней эту тему; она ясно видела, как он ходит по кухне, засунув руки в карманы джинсов и обстреливая ее вопросами.

Алекс огляделась; казалось, он выскочил лишь на несколько минут. Она подтянула стул, влезла на него и сняла со шкафа чемодан. Защелки открылись с легким металлическим щелканьем. Она подняла крышку и увидела рваное белье, сломанную вешалку и единственный черный чулок; она припомнила тот день, четырнадцать лет назад, когда он впервые сам упаковывал свои вещи: как аккуратно укладывал он тогда выглаженную одежду, полосатый жилетик, белые рубашки и свой серый пуловер начальной школы с аккуратно вышитыми на нем буквами; она поняла, что плачет, а ей не хотелось, чтобы Отто, если он войдет, увидел ее слезы.

Открыв верхний ящик стола, она обнаружила его дневник, прочитала несколько страниц начиная с марта, но не заметила ничего интересного: даты и время лекций; начало каникул было отмечено жирной чертой и надписью под ней: «Лыжи». Она вернулась назад, к 15 января: «8 вечера. Обед. Кэрри». Предыдущий день: «7.30. Кино. Кэрри». После 15 го упоминаний о Кэрри больше не встречалось. Несколько дней записей не было, но их отмечала большая звездочка. Она вернулась к 7 апреля и, улыбаясь сквозь слезы, увидела, что дата обведена кружком с подписью внизу: «День рождения мамы».

Она стала листать страницы дальше и заметила еще несколько звездочек; их разделяло примерно две недели. Она увидела звездочку против 4 мая, и эта дата звоном отозвалась у нее в голове. Она почувствовала себя так, словно чья то невидимая рука схватила ее и окунула в холодную воду. 4 мая: она как раз что то почувствовала во время ленча с Филипом Мейном.

– Ну как, справляетесь?

Она повернулась. В дверях стоял Отто, губы которого кривила зловещая всезнающая улыбка; гротескная маска на его изуродованном лице, как она догадывалась, скрывала много тайн ее сына.

– Вполне, – ответила она. – Все отлично. Тут еще остался портвейн в бутылке – можете воспользоваться им, если хотите.

– Портвейн не может стоять долго, – не без отвращения сказал Отто. – От него уже никакого толку.

– Ну что же, вина тут хватает – милости просим. – Ей хотелось, чтобы Отто взял что нибудь, ей отчаянно хотелось что то всучить ему, она и сама толком не понимала почему: то ли чтобы он был перед ней в долгу, то ли просто в знак благодарности.

Отто кивнул, не проявляя особого интереса.

– Не думаю, чтобы Фабиан хорошо разбирался в винах.

– Его отец… – возмущенно начала она и остановилась, поняв, что проглотила наживку. – Так что вы имели в виду, Отто, сказав, что у Фабиана вечно были проблемы с девушками?

Подойдя к книжной полке, Отто вытащил книгу и зашелестел страницами.

– Сомневаюсь, чтобы вы хорошо знали своего сына, миссис Хайтауэр, – рассеянно сказал он.

– А ваши родители хорошо знают вас, Отто?

– С тех пор как мне исполнилось четыре года, моя мать находится в доме. А мой отец… – он пожал плечами, – что ж, я достаточно часто видел его.

– Что значит – в доме?

– Просто в доме.

– В психиатрической больнице? – мягко спросила она.

Он отвел глаза.

– Что вы собираетесь со всем этим делать?

– Не знаю. Заберу с собой и… – Алекс поняла, что и в самом деле не знает, что делать. Она закрыла дневник и бегло просмотрела остальные бумаги. Среди них она увидела пачку почтовых открыток и писем, написанных женским почерком и адресованных Фабиану в Кембридж; пачка была перетянута резинкой. Она сунула ее в дневник и положила его на дно чемодана. Алекс чувствовала, что Отто наблюдает за ней, но каждый раз, как она поворачивалась к нему, он продолжал листать книгу. Сложив пару брюк, она сунула их в чемодан, смутившись, словно ее поймали на мародерстве.

– Если можно, я бы взял эту книгу.

– Конечно. Берите все, что хотите… они не нужны … то есть… я собираюсь раздать это… так что берите все.

Отто пожал плечами:

– Только эту.

– Что именно?

Он показал ей обложку. На мягком переплете стояло: «Ф.Р. Левис о Т.С. Эллиоте».

Она улыбнулась:

– Мне казалось, что вы изучаете химию?

– Я многое изучаю. – И, не произнеся больше ни слова, он вышел.
Когда она ехала в Лондон с чемоданом, брошенным на заднее сиденье, морось перешла в дождь. Глядя, как «дворники» отчаянно разгоняют воду, Алекс подумала, что это напоминает возмущенное размахивание руками.

Дождь перешел в ливень, щебенка барабанила по днищу машины, но вскоре ливень снова сменил дождь. Она вспоминала странное поведение Отто. Он всегда казался ей довольно неприятным типом, и сейчас она тем более уверилась в этом; после того, что ему досталось, думала она, все можно понять, но в нем была какая то злобность, которая теперь еще усилилась, словно то, что он выжил, было чьей то дурной шуткой, почти издевательством. И его странные замечания относительно Фабиана; может, он и прав, может, Кэрри и в самом деле бросила его, но слова Отто, что, мол, у Фабиана всегда были проблемы с девушками, заинтриговали ее. Что он хотел этим сказать? Что он был геем? Что они с Отто были любовниками? Она снова подумала о Кэрри. Симпатичная малышка с торчащими, как у панка, светлыми волосами, с чирикающим акцентом Южного Лондона; Алекс помнила, с каким изумлением она расхаживала по дому. «Букингемский дворец в цвету», – сказала она. Алекс улыбнулась. Едва ли.

«Честно говоря, я бы тут все продраил, мама», – сказал как то Фабиан. Господи, временами он мог быть ужасным снобом, а порой мог делать что то совершенно на него не похожее – например, притащить домой под Рождество эту девушку и вилять перед ней хвостом, делая вид, что все это веселая игра. Кэрри была далеко не дурочкой, в этом то Алекс убедилась. Она попыталась вспомнить, чем та занималась в Кембридже; кажется, писала репортажи в какие то странные левые журналы – что то, связанное с экологией. Алекс вспомнила: как то, проезжая через Стритэм, Фабиан показал ей на один из домов и сказал, что тут живет мать Кэрри.

Внезапно донесся странный скрипучий звук, и она вздрогнула: по полосе скоростного движения мимо нее пролетела какая то машина, выбросив из под колес мощную струю воды, на мгновение ослепившую ее; снова что то проскрипело – раз, другой…

Когда стекло очистилось, она замерла от ужаса, не в силах оторвать глаз от единственной красной розы, которая, застряв под «дворником», продолжала скользить по ветровому стеклу.
9
Она остановилась у высокой обочины и выскочила из машины, не обращая внимания на режущий ветер и порывы дождя. Мимо, буквально в дюйме от нее, пролетел грузовик, окатив ее потоком воды, Алекс отпрянула к боковой дверце «мерседеса». Обойдя машину, она протянула руку, но «дворник» снова пополз по стеклу, шелестя стеблем розы, шуршание которой перекрывало и ветер, и шум движения на дороге. Алекс вытянула розу. Уколовшись о шип, она выругалась, отпустила «дворник», и он снова принялся судорожно скрести стекло. Пролетел еще один грузовик, обдав ее клубами дыма из выхлопной трубы и окатив брызгами. Она влезла в машину, захлопнула за собой дверцу и включила освещение в салоне.

Роза была красной, кроваво красной, как капелька крови, выступившая на пальце, – она сунула палец в рот и пососала. Алекс сидела, уставясь на проносящиеся мимо дьявольские цепочки огней, слушая рев и грохот машин, исчезающих в темноте.

Затем она посмотрела на розу. Как она очутилась на ее машине: то ли ее бросил кто то из проезжавшего грузовика, то ли… Но нет, это невозможно, это просто совпадение, вот и все, стала уговаривать она себя. Ее била дрожь, она хотела отшвырнуть цветок, но вместо этого положила его на приборную панель и, продолжая испытывать страх, медленно снялась с места…

Захватив розу, Алекс остановилась в темном мрачном холле, оставив дверь полуоткрытой – она не знала, в чем дело, но ей не хотелось терять контакт с миром, лежащим за дверью.

Алекс снова пососала палец, который еще побаливал; стебель цветка был влажным, и она заметила, что некоторые лепестки уже опадают. Алекс вошла в гостиную и поставила цветок в вазу к розам, которые преподнес ей Фабиан на день рождения. Вздрогнув, та гордо выпрямилась среди остальных цветов, которые уже увядали или совсем опали, но Алекс не хотелось их выбрасывать – пусть еще постоят.

Порыв ветра резко ударил в распахнутую дверь, и та гулко стукнулась о стену; еще удар, и дверь с шумом захлопнулась, словно невидимая рука в ярости закрыла ее.

Алекс, направляясь на кухню, чтобы включить отопление, решила, что чемодан может полежать в машине до понедельника, потом она с помощью Мимси оттащит его наверх. Странно. Оказывается, отопление работало весь день. Она вдруг заметила, что дыхание вырывается клубом пара, и, изумленно выдохнув еще раз, стала растирать озябшие руки.

Наверху раздался какой то звук – то ли скрип пружин, то ли потрескивание половиц. Она прислушалась. Ее охватил озноб, заставив поежиться: застыв на месте, поджав пальцы на ногах, она стала вслушиваться. Снова что то лязгнуло, и раздался звук воды, текущей по трубам; котел дважды громыхнул и отключился. Алекс перевела дыхание; идиотка, сказала она себе, дом всегда издает странные звуки, когда работает отопление.

Поставив чайник на газ, она вернулась в гостиную, где, волнуясь, посмотрела на розу и включила телевизор. Аудитория в студии как раз разразилась аплодисментами, и камера прошлась по ряду сияющих лиц; на площадке разыгрывала действо вторая команда игроков, изо всех сил демонстрируя непринужденное веселье; ими руководил прилизанный шоумен, который как раз подносил микрофон брюнетке, а та подперла щеку языком. Алекс несколько минут тупо смотрела на экран. Эти тексты писал один из ее клиентов, критики считали их безвкусными, банальными и пошлыми, и они были правы. Но гонорар позволил уплатить арендную плату за прошедшие четыре года.

Все же было слишком холодно, и она не могла расслабиться. Поднявшись, Алекс подошла к вазе с розами, понюхала новый цветок и легонько погладила его лепестки.

Алекс вспомнила о чемодане Фабиана, лежавшем на сиденье «мерседеса», и удивилась: чего ради она решила забрать всю его одежду; на мгновение она даже обеспокоилась, что кто то украдет ее. Затем пожала плечами; может, это было бы к лучшему.

Будь тут Дэвид, они могли бы вытащить чемодан; ей захотелось проглотить свою гордость и обратиться к нему за помощью. Она снова потерла руки, поежилась, ей было грустно: хорошо бы оказаться рядом с Фабианом, держать его за руку, обнимать его; вот бы увидеть его в дверях, они бы вместе разобрали чемодан.

Алекс поднялась в его спальню; казалось, тут было еще холоднее; неужели Мимси выключила радиатор? Она приложила к нему руку и сразу же отдернула – горячий металл обжег ладонь. Она взглянула на медный тубус телескопа, на плакат на стене и перевела взгляд на портрет, смутно ожидая увидеть какую то реакцию Фабиана, но тот лишь все так же холодно и надменно смотрел на нее. Алекс опустилась перед ним на колени и закрыла лицо руками.

– Я люблю тебя, дорогой; где бы ты ни был, я надеюсь, что тебе там хорошо; я надеюсь, что ты счастлив, что тебе куда лучше, чем было здесь. Боже, прошу Тебя, позаботься о Фабиане. – Она какое то время постояла на коленях, затем медленно поднялась на ноги, чувствуя, что к ней пришло умиротворение.

Алекс вышла, осторожно прикрыв за собой двери, и, остановившись в коридоре, закрыла глаза.

– Спокойной ночи, дорогой, – сказала она и открыла глаза, в которых стояли слезы. Остановившись на верхней площадке, Алекс села на ступеньки и заплакала.

Она вспоминала изрезанное шрамами лицо Отто; представила, как его выкинуло из машины. Интересно, что же произошло в момент столкновения? Как реагировал Фабиан? О чем он успел подумать? Что подумал водитель другой машины? Как это все случилось? Казалось, эти вопросы, написанные ярко зелеными буквами, наплывают на нее из черной пустоты. Что чувствует Отто, которому посчастливилось остаться в живых? Почему он так чертовски странно ведет себя? В его присутствии у нее мурашки ползут по коже. Что он на самом деле знает? Какие то тайны, связанные с Фабианом? Или его слова – пустая болтовня, шутка дурного тона; а что, если бы они с Фабианом, смеясь, появились в дверях и, пройдя мимо нее, прямиком направились в его комнату и заперли двери – что бы они там делали? Смотрели на звезды? Занимались любовью?

Она услышала снизу взрыв смеха, аплодисменты и голос – слов она не могла разобрать; на нее снизошло грустное спокойствие, и ей захотелось быть доброй и всепонимающей. Она подумала о Дэвиде, усталом и растерянном, ему, должно быть, очень одиноко на ферме в обществе собаки и овец; войдя в спальню, Алекс набрала его номер.

– Дэвид?

– Как ты? – В его голосе звучала радость; она с грустью поняла – он всегда рад, когда она звонит, а ей иногда хотелось, чтобы в его голосе звучали гневные нотки, чтобы он был чем то взволнован или расстроен – все, что угодно, лишь бы покончить с чувством вины за то, как она с ним поступила.

– Мне просто захотелось поздороваться.

– С тобой что нибудь случилось?

– Я сегодня ездила в Кембридж – освободить комнату Фабиана.

– Спасибо, что ты этим занялась; должно быть, тебе было нелегко.

– Все о'кей, если не считать, что я столкнулась с небольшой проблемой.

– Какого рода?

– Не могу вытащить его чемодан из машины.

Она услышала, как он засмеялся.

– Хочешь, чтобы я подъехал и помог тебе?

– Не говори глупостей.

– Я не против… я бы сейчас приехал… или… – Он понизил голос. – Или у тебя свидание?

– Нет, я ни с кем не встречаюсь.

– Ну, так я сейчас приеду и вывезу тебя пообедать.

– Я не хочу, чтобы ты тащился по этой дороге.

– Буду через час… максимум через полтора. Все же лучше, чем разговаривать с бараном.

Алекс повесила трубку, разозлившись сама на себя: она то и дело дарит Дэвиду надежду, так его раны никогда не затянутся. Ее продолжали удивлять облачка пара при дыхании, и она уставилась на них, подумав было, что, должно быть, это дымок сигареты. Но в данный момент она не курила. Она смотрела, как перед глазами проплыл облачный клуб, такой плотный и густой, что ей показалось, будто она различает в воздухе кристаллы льда; внезапно ее снова охватил холод, невыносимая волна холода окутала ее. Возникло ощущение, будто в комнату вошло нечто злобное и неприятное, нечто преисполненное гнева.

Алекс встала и прошла по коридору в кухню, но это ощущение не покидало ее. Руки дрожали от холода, дрожали так, что она уронила на пол пакетик с чаем; наверху снова стали раздаваться какие то звуки, на этот раз их источником был явно не котел. Она решительными шагами вышла из кухни и, распахнув парадную дверь, очутилась в оранжевом конусе света уличного фонаря.

Дождь прекратился, но по прежнему дул сильный ветер, и все же ее накрыло пуховым одеялом тепла. Обняв себя за плечи, она медленно направилась вниз по улице.
Алекс услышала звук автомобильного клаксона, шум двигателя и уловила запах свиного помета, столь неожиданный для Челси. Оглянувшись, она увидела заляпанный грязью «лендровер» Дэвида. Опустив стекло, он высунулся из окна:

– Алекс!

Удивившись, она махнула ему рукой:

– Как ты быстро добрался! Я думала, ты появишься не раньше восьми.

– Уже половина девятого.

– Половина девятого? – Нахмурившись, она посмотрела на часы. Нет, это невозможно. Ведь прошло всего лишь несколько минут. Она поежилась. Что же происходит?

– Что ты делаешь на улице без пальто?

– Просто вышла подышать воздухом.

– Залезай.

– Тут есть место для стоянки… так что лучше занимай его, ближе все равно не подъедешь.

Он кивнул:

– Субботний вечер, я и забыл.

Она понаблюдала, как он задним ходом подал машину на свободное место и вылез.

– Ты не собираешься ее закрывать?

– У меня нет привычки запирать машины. – Он поцеловал ее, и они направились к дому.

Сколько времени она бродила по улице? Ведь не полтора же часа?

– Ты вроде озябла, – сказал он.

– Я… э э э… в доме было жарковато… отопление. Давай вытащим чемодан, я оставила машину как раз здесь.

Пошатываясь под тяжестью чемодана, они вошли в дом, и Алекс почувствовала, как тот стукнулся о стенку.

– Осторожно, – бросила она.

– Прости.

Они опустили чемодан на пол, и Дэвид закрыл двери; Алекс увидела на ковре лепешку засохшей грязи.

– Ради бога, Дэвид, сколько грязи ты натащил! – внезапно оживившись, закричала она.

Он покраснел, словно был в чужом доме, и, нагнувшись, развязал шнурки грубых башмаков.

– Прошу прощения, – покорно пробормотал он. – Сейчас уберу.

Она сразу же пожалела о своей вспышке и виновато посмотрела на Дэвида, который, согнувшись, стаскивал обувь. Она видела его обвисший свитер с высоким воротником, потертую твидовую куртку с неумелыми заплатками и бесформенные коричневые брюки. В бороде пробивалась седина, а загрубевшая кожа на лице покраснела. Трудно представить себе, подумала она, видя, как он стоит в грубошерстных носках, из которых высовываются большие пальцы, как взыскательно в свое время относился он к своей внешности – носил костюмы лишь от лучших портных, шелковые рубашки, мокасины от Гуччи, предпочитал ездить только в «феррари» и любил по утрам заскакивать к «Трампу», приветствуя Джонни Голда и называя по именам официантов.

– Ты права, – сказал он, – здесь и в самом деле жарко. Невероятно жарко. Ну, как ты себя чувствуешь? – Он потянулся поцеловать ее, споткнулся и чуть не упал. – Оп!

Она почувствовала колючее прикосновение его усов, уловила запах алкоголя; кончик его языка проник между ее губ. Она поежилась.

– Дэвид, – укоризненно сказала она.

– Я всего лишь поцеловал свою жену.

– Тебе обязательно надо было выпить, прежде чем ехать на встречу со мной?

Он смущенно переминался с ноги на ногу.

– Если бы тебя перехватили и заставили подышать в анализатор, с тобой было бы кончено. Хочешь кофе?

– Я бы предпочел немного виски.

– Думаю, тебе уже хватит.

Господи, ну чего ради она вытащила его, подумала Алекс, испытывая чувство вины; теперь ей хотелось, чтобы он исчез, – он был ей не нужен – ни он, ни кто либо другой. Все это ошибка, игра ее воображения, или нет? Так или иначе, она должна во всем разобраться. Когда рядом с тобой живой человек, чувствуешь себя увереннее.

Она сварила для него кофе и принесла в гостиную. Разозлившись, вырвала у него из рук стакан с виски.

– Выпей вот это; я хочу, чтобы ты протрезвел: мне надо поговорить с тобой.

– Я могу остаться тут на ночь, – сказал он.

– Нет, не можешь.

– Это мой дом.

– Дэвид, мы же договорились.

Он уставился в чашку с кофе и сморщил нос. Господи, он и в самом деле смахивает на одного из буколических грубоватых фермеров из книжек, подумала она. Как только человек может столь быстро и решительно измениться? Ведь прошло всего два года. Или же он менялся уже давно, а она не замечала? Сейчас он был тут чужаком, и эта обстановка его явно тяготила; Алекс пришлось напрячь память, чтобы вспомнить: ведь именно он обставлял дом, тут все было сделано по его вкусу – и мебель, и расцветка. И как бы там ни было, в его присутствии она чувствовала себя в безопасности, словно бы рядом с ней был большой мохнатый добрый медведь. Она была напряжена, как рояльная струна, и, присев на ручку кресла рядом с Дэвидом, слушала громкие хлюпающие звуки, с которыми он тянул кофе, пытаясь разобраться в сумятице мыслей и путанице эмоций.

Смущенно повертев в руках стакан с виски, Алекс осторожно поставила его перед Дэвидом.

– Может, это прозвучит странно, Дэвид, но мне все время кажется, что Фабиан где то рядом.

Нахмурившись, он поднял на нее глаза:

– Где то рядом?

– Да.

– Ты хочешь сказать, что, по твоему, он не погиб?

Алекс взяла сигарету и протянула ему пачку. Он покачал головой и извлек из кармана кисет с табаком.

– Я был в морге. Я провел во Франции шесть ужасных дней с телом моего сына… нашего сына.

– Но ты не видел его?

– Нет, слава богу, не пришлось; мне не дали… сказали, он в таком виде…

Алекс передернулась.

– Я знаю, что он мертв, Дэвид. Но у меня такое ощущение… сама не знаю, в чем дело… такое ощущение, что он рядом.

– Ты продолжаешь помнить его… мы оба, это естественно.

– Ты не думаешь, что тот сон, в то утро, когда он погиб, – тот сон, что приснился нам обоим, – ты не думаешь, что в этом есть какая то странность?

Он вскрыл жестянку и вытащил из нее листик папиросной бумаги; она смотрела на его сильные грубоватые пальцы: желтые пятна никотина, черные ногти.

– Совпадение, а может, телепатия. У моей матери было нечто подобное во время войны, в тот день, когда погиб мой отец: она клялась, что видела его сидящим у живой изгороди в дальнем конце лужайки. Она обратилась к медиумам, они устроили в доме несколько сеансов, и потом она утверждала, что постоянно разговаривает с ним.

– И что он говорил?

– Ничего; разве что рассказывал, что там вокруг все синее. В этом то и дело, мертвые никогда не замечают ничего интересного. – Он лизнул краешек бумажки и свернул самокрутку.

Дверь внезапно дернулась, приоткрывшись на несколько дюймов; Алекс подпрыгнула, сердце учащенно забилось; порыв холодного ветра коснулся затылка, и, повернувшись, она увидела, как пузырем вздулась портьера.

– Это ты открыл окно?

– Да, – признался Дэвид.

Она почувствовала облегчение, будто ее окатило потоком теплой воды.

– Ты очень вымоталась, – сказал он. – Тебе бы нужно отдохнуть, отправляйся куда нибудь.

– В данный момент не могу: мне предстоит заключить две очень важные сделки.

– Отправляйся в «Замок Хайтауэр» – можешь занять свою комнату и заниматься чем захочешь. Там спокойно, а сделки можно заключать и по телефону. Приезжай в любое время, только дай знать, тебе будут очень рады.

– Спасибо. – Она улыбнулась. – Может быть. – Помедлив, она склонилась к столу, рассеянно водя пальцем по кромке стакана с виски. – Я хочу кое что тебе показать.

Она провела его в фотолабораторию, но, взяв со стола отпечатки, в изумлении уставилась на них; на фотографиях не было ничего, кроме мешанины серых и белых пятен. Покачав головой, она поднесла негативы к стеклу фонаря. Ни на одном кадре ничего не осталось. В полном смысле слова – ничего. Словно их никогда не проявляли.

– Должно быть, ты не закрепила их как следует, – сказал он.

– Не смеши. Конечно, я все сделала как надо.

– А может, раствор хранился слишком долго и стал слабым… так бывает. А что на них было?

– В этом то все и дело. Эти снимки прислал мне клиент… целую катушку; он несколько эксцентричен… там были кадры гениталий некоторых животных. – Она заметила недоверчивый взгляд Дэвида и покраснела. – Он знал, что я интересуюсь фотографией. Как бы там ни было, я проявила их и сделала отпечатки, получились они отлично; я повесила их сушиться, а когда спустилась проверить, то на каждом кадре увидела лицо Фабиана – оно появилось на них само собой.

Взглянув на нее, Дэвид пожал плечами:

– Двойная экспозиция.

Она покачала головой:

– Нет, не могло быть.

– Он знал Фабиана, этот твой клиент?

– Нет. Да и вообще у него не было никаких причин снимать Фабиана. И к тому же на негативе его не было.

– Ты хочешь сказать, что не заметила его.

– Нет. Просто его там не было.

– Ты уверена? Может, ты не обратила внимания?

Она покачала головой.

– Алекс, ты понимаешь, что в данный момент очень напряжена и…

– Да нет же, дело совершенно не в этом, – фыркнула она. – Господи, к чему ты клонишь? Хочешь засунуть меня в психушку?

– Может, тебе стоило бы повидаться с врачом?

– Дэвид, я в полном порядке! Я справляюсь со всеми делами; но тут происходит нечто странное. Я чувствую, что Фабиан где то здесь, вот почему и появилось его лицо.

– И Фабиан стер пленки?

Она повела плечами:

– Может быть.

– Что еще?

– Да разные глупости. – Она встряхнулась. – Скорее всего, ничего особенного. Я просто думаю – может, и в самом деле имеет смысл обратиться к медиуму? Если я так и сделаю, ты придешь?

Он отрицательно покачал головой:

– Забудь, дорогая; тебе же будет хуже. Даже если ты обратишься к медиуму и установишь связь с Фабианом – что ты ему скажешь?

Она посмотрела на мужа и отвела глаза, залившись краской. «Я то знаю, что я ему скажу», – подумала она.

– И что, как ты предполагаешь, он тебе скажет?

Она пожала плечами:

– Я, как и ты, всегда достаточно снисходительно относилась к такого рода вещам. Дэвид, это всего лишь… – Она помолчала. – Может, ты и прав, может, мне надо остановиться. Давай втащим чемодан наверх.

– А потом я угощу тебя обедом; мы отправимся в какое нибудь симпатичное заведение, хорошо?

Она посмотрела на него и кивнула.

– Господи, до чего же здесь холодно, – сказал он, когда они внесли чемодан в комнату Фабиана. – Куда его поставить?

– На пол.

– Давай положим его на кровать, – предложил он. – Тебе будет легче его разбирать. И надо включить отопление, а то тут все отсыреет.

– Оно уже работает. И я думаю, что на полу было бы…

Но Дэвид уже направился к постели и под аккомпанемент звона пружин водрузил на нее чемодан.

Алекс заметила, как растерянно Дэвид озирался вокруг, словно посетитель музея, который пытался найти в нем свои вещи.

– Телескоп… Господи, я помню, как подарил его.

– Он обожал смотреть в него.

Дэвид перевел взгляд на портрет, и Алекс заметила, что ему стало неприятно. Он отвел глаза.

– И все тот же бруклинский плакат…

Старые гоночные машины уносились за обрез листа. Дэвид подошел поближе.

– Помню, как я вешал его Фабиану – ему было тогда лет семь или восемь. Я прямо измучился с ним – никак не мог найти нужное расстояние от пола, пришлось раз десять забивать эти чертовы гвозди. – Он снял плакат со стены. – Смотри, все следы остались! – Он показал на облупившуюся штукатурку и зияющие дыры.

– Смешно, какие мелочи застревают в памяти, – сказала Алекс, наблюдая, как бережно он вешает плакат на старое место. Для кого?

Она вышла в коридор, внезапно почувствовав, что хочет быть подальше от этой комнаты и от Дэвида тоже; его присутствие – то, как он ходил по дому, переставляя вещи, – раздражало ее. «Оставь их в покое – хотелось сказать ей, – да оставь же их в покое, идиот!»

Он тоже вышел из комнаты, бледный, с опущенной головой, и она мгновенно разозлилась на себя: как же она позволила таким чувствам овладеть собой, почему она не замечает его горя? Ведь ребенок так много значил для них обоих – после бесчисленных визитов к специалистам, после неудачных беременностей, когда она бесконечно лежала на сохранении, и наконец – последняя надежда. И ее тайна.

Медленно спускаясь вниз, они остановились на лестничной площадке. Дэвид обнял ее, прижал к себе, и Алекс прильнула к нему. Неожиданно ее снова окатила волна холода, захотелось спуститься и закрыть окно. Алекс не покидала печаль – холодная пустая комната, на кровати чемодан, который Фабиан никогда больше не откроет… От сильного тела мужа шло тепло, рука продолжала крепко сжимать ее плечи. Она потерлась о мягкую щетину скулы, поцеловала его в щеку и тут же почувствовала, как он напрягся; влажные губы скользнули по ее лицу, и он начал медленно, шаг за шагом, увлекать ее к спальне; его поцелуи становились все более страстными.

– Нет, Дэвид, нет.

Он поцеловал ее в подбородок и приник к губам. Она отвернулась:

– Нет, Дэвид.

– Да, – сказал он. – Да, мы должны.

То был голос Фабиана; она открыла глаза и увидела его лицо.

– Нет, – повторила она, отталкивая его. – Нет! Уходи!

Он снова приблизился к ней.

– Уходи! – закричала она. – Убирайся!

Застыв от изумления, Фабиан уставился на нее, затем он снова стал Дэвидом и опять Фабианом, пока она уже не могла разобрать, кто есть кто.

– Уходи, уходи!

– Алекс, дорогая, успокойся!

Она с силой ударила его между ног, увидела, как гримаса боли сменилась удивлением, и начала барабанить по его груди. Он перехватил ее руки.

– Успокойся, – услышала она. – Алекс, успокойся!

– Я спокойна! – заорала она в ответ. – Ради бога, я совершенно спокойна. Только убирайся!

– Прости, дорогая, я не имел в виду…

Она задыхалась от необъяснимой ненависти к нему, зрачки были расширены.

– Иди! – крикнула она, не узнавая свой собственный голос. – Иди же, иди, я не вынесу, если ты тут останешься. – Она снова отметила, что он ошарашен, скрестив руки он держался за промежность. – Прошу тебя, Дэвид, – сказала она. – Пожалуйста, оставь меня.

– А как насчет обеда? – растерянно спросил он.

– Я хочу побыть одна. Не могу это объяснить, но мне надо побыть одной. Прости, я сделала ошибку, не стоило просить тебя приезжать. – Она смотрела на него, чувствуя страх, опасаясь, что в любой момент Дэвид может преобразиться в Фабиана. – Просто я еще не готова, ни к чему не готова; мне нужно время, чтобы разобраться в себе.

Она спустилась вслед за ним по лестнице.

– Ты сможешь… доехать до дому?

Дэвид посмотрел на нее и пожал плечами.

– Сюда же я доехал.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Очень жаль.

– Позвонить тебе, когда я доеду?

– Позвонить? – рассеянно переспросила она. – Конечно, если хочешь.

Алекс закрыла двери, вернулась в гостиную и рухнула в кресло. Она слышала, как завелся двигатель «лендровера» и раздался скрежет коробки передач.

И тут ее сразило чувство вины.

– Дэвид! – кинулась она к дверям. – Дэвид! Подожди!

Замок никак не поддавался, наконец она рванула дверь, выскочила наружу, сбежала по ступенькам и вылетела на мостовую. Хвостовые огни быстро удалялись. Она кинулась вслед за машиной.

– Дэвид! Дорогой! Остановись, прошу тебя, остановись! Пожалуйста, притормози, ох, остановись, пожалуйста.

Янтарный указатель поворота чуть приблизился, но тут Дэвид прибавил скорости и исчез за поворотом.

– Дэвид! – Алекс бежала за ним до Кингс роуд. – Только не гаси огни; ради бога, не гаси огни!

Но он мигнул зеленым и исчез.

Рыдая, она прислонилась к фонарному столбу.

– Дэвид, дорогой мой, прости меня. Мне ужасно жаль.

Затем повернулась и медленно побрела к дому. Передняя дверь была открыта. Она заперла ее, прошла в гостиную и, совершенно вымотанная, не в силах остановить слезы, повалилась на диван и заснула.
Алекс так и не поняла, что разбудило ее – то ли холод в комнате, то ли запах готовящейся пищи, убийственные ароматы жареного.

Несмотря на холод, она чувствовала себя куда лучше и спокойнее. А действительно ли приезжал Дэвид, подумала она, или же он был частью какого то ужасного сна? Она вдохнула аромат, доносившийся из кухни, и подумала о том, как любил яичницу Фабиан – и всегда с цельными желтками; в детстве бывали времена, когда он несколько дней подряд не ел ничего, кроме яичницы.

Необычный запах для субботнего вечера в Челси – страны кулинарного искусства; она бросила взгляд на часы. Десять. Запах становился все явственнее, и Алекс поняла, что проголодалась – за завтраком она съела всего лишь одно яблоко и сухарик. Интересно, кто из ее соседей кухарит, подумала Алекс и подошла к окну. К ее удивлению, оно было плотно закрыто. Она застыла на месте, пытаясь понять, откуда мог взяться такой сильный аромат, и тут услышала позвякивание тарелок и шипение чайника – совсем рядом, словно они доносились из ее кухни.

Она вышла в холл и увидела, что на кухне горит свет.

Звуки долетали именно оттуда.

Алекс рывком преодолела двадцать футов и остановилась в пустой кухне, заполненной запахом яичницы. Она открыла окно и перегнулась через подоконник, но уловила лишь знакомые ночные запахи окрестностей: мусора, сырой травы, дизельных выхлопов и слабый аромат карри. Она закрыла окно.

Запах не исчезал.

Алекс увидела, что дыхание опять вырывается облачком пара, а запах усиливается еще больше, и ее охватил страх. Она быстро вышла из кухни, закрыла за собой дверь и, оказавшись в гостиной, схватила телефонный справочник.

Менклитоу, Менли, Мейн. У нее дрожали пальцы. В списке было семнадцать Ф. Мейнов. Она знала, что человек живет на Чалкот роуд, но абонента с таким адресом тут не было. Когда она набрала номер справочной и заговорила, голос был сдавленный и высокий. Оператор разговаривала весьма любезно и, как могла, старалась ей помочь.

– Простите, дорогая, – сказала она наконец, – он значится лишь в старом справочнике.

– Вы можете связаться с ним и попросить, чтобы он позвонил мне?

– Извините, не могу. Тут стоит пометка: «Никакой связи». У меня даже нет его номера.

Вернувшись в холл, Алекс со страхом посмотрела на дверь кухни, чувствуя, как из под нее тянет ледяным воздухом. Она сорвала с вешалки пальто, накинула его, схватила со стола ключи и торопливо вышла, заперев за собой дверь.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconПитер Джеймс Зона теней Джорджине
...
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconПитер Джеймс «Зона теней»»
Гибель сына Фабиана разрушила спокойную и размеренную жизнь успешной писательницы Алекс Хайтауэр. Ее стали одолевать страхи, видения...
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconПитер Джеймс Пророчество Питер Джеймс Пророчество Посвящается Джесси Благодарности
Как и всегда, я обязан множеству людей и организаций, чья помощь, знания и участие в работе оказались бесценными. В первую очередь...
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconДжеймс Барри Питер Пен Джеймс Барри Питер Пен Глава первая питер пэн нарушает спокойствие
Венди знала это наверняка. Выяснилось это вот каким образом. Когда ей было два года, она играла в саду. Ей попался на глаза удивительно...
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconПитер Джеймс Прыжок над пропастью Питер Джеймс Прыжок над пропастью Благодарность
Дэвида Гейлора, который невероятно помог мне в творческом плане, и доктора Николаса Паркхауса, магистра хирургии, члена Королевского...
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconДмитрий Володихин Группа эскорта
Но удача новичка и помощь таинственного сталкера-ветерана помогают Тиму выйти невредимым из смертельной передряги. Итак, Тим жив,...
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине icon1 зона Европейский Север Районы: Кольско-Карельский
Ленинградский курорты: курортная зона Санкт-Петербурга (Сестрорецк, Солнечное, Репино, Коморово)
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconПитер Джеймс Пророчество Посвящается Джесси Благодарности
Как и всегда, я обязан множеству людей и организаций, чья помощь, знания и участие в работе оказались бесценными. В первую очередь...
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconНик Торп, Питер Джеймс Тайны древних цивилизаций
Пески веков хранят огромное количество жгучих тайн, до сих пор будоражащих воображение как ученых, так и простых людей
Питер Джеймс Зона теней Питер Джеймс Зона теней Джорджине iconДин Кунц «Улица Теней, 77»
Каждые 38 лет он становился обителью смерти, загадочных убийств и исчезновений. В 2011 году одним из его жильцов оказался человек,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница