Филиппа Грегори Земля надежды


НазваниеФилиппа Грегори Земля надежды
страница1/100
Дата публикации29.10.2013
Размер8.83 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   100
love_history

Филиппа Грегори

Земля надежды

Джей Традескант унаследовал от отца, королевского садовника, уникальную коллекцию растений. Больше всего на свете он хотел продолжать отцовское дело, работать в его чудесном саду. Но разве во время гражданской войны кому-то нужны цветы? Спасаясь от хаоса, жестокости, кровопролития, Джей отправляется в Виргинию. Здесь он находит свою любовь — юная девушка из индейского племени, исконно населяющего эти земли, становится его ангелом-хранителем.Earth

.0 — создание файла (FGhost);

Филиппа Грегори

Земля надежды

Посвящается Энтони

Зима 1638 года, в море

Его разбудили звуки движущегося корабля — поскрипывание шпангоутов, ноющие вздохи полных парусов, внезапный треск блоков от рифления, резкие команды и грохот сапог по палубе прямо над лицом. Море постоянно атаковало крошечный корабль ударами волн о нос. Корабль со стоном взбирался на одну волну, потом неуклюже переваливался с борта на борт и встречал удар следующего вала…

Шесть долгих недель он засыпал и просыпался под это непрерывное назойливое грохотанье, и теперь оно казалось ему знакомым и успокаивающим. Эти звуки означали — маленький кораблик храбро идет вперед, через ужасающие пространства ветра и воды, все вперед на запад, не теряя веры в то, что где-то там, впереди, на западе, должна быть новая земля.

Иногда Джей воображал себе путь корабля с высоты птичьего полета, так, как его могла бы видеть чайка. И тогда ему рисовалась бесконечная пустыня моря, а на ней — хрупкое суденышко, в сумерках зажигающее огни и доверчиво идущее вперед, туда, где они в последний раз видели солнце.

Он отправился в путь, пережив глубокое горе. Он бежал от этого горя.

Он все еще с яркой, радостной, поразительной реалистичностью видел во сне жену. Ему постоянно снилось — она пришла к нему на корабль и, смеясь, жалуется, что не было никакой особой нужды пускаться ему в плавание, не нужно было ему убегать в Виргинию одному, потому что — посмотри! — вот же она, здесь, на борту. А все, что случилось, было просто игрой — чума, долгие дни умирания, страшное горе их дочери с мертвенно-бледным лицом — все это было майской забавой, а теперь она снова здорова и сильна, и когда же они отправятся домой?

Но потом ужасающие шум и треск корабля прерывали его сон, Джей накрывался с головой отсыревшим одеялом и пытался цепляться за свой сон, в котором была Джейн и в котором — он был уверен — она жива и все хорошо.

Это ему не удавалось. Приходилось признать суровую правду. Джейн была мертва, его бизнес наполовину обанкротился, отец цеплялся за дом, садовый питомник и коллекцию редкостей, уповая на старую добрую комбинацию удачи и любви друзей. А Джей играл роль избалованного сына — сбежал, называя свой поступок смелым предприятием, шансом на то, чтобы снова разбогатеть. Зная, что это всего лишь побег.

На первый взгляд это был не тот побег, который мог вызвать зависть. Дом в Ламбете был прекрасен, стоял на собственных двадцати акрах сада-питомника и славился во всем мире коллекцией редкостей.

Его отец, Джон Традескант, назвал дом Ковчегом и поклялся, что, какие бы бури и шторма ни потрясали страну, которую король, церковь и парламент пытались вести в разных и зачастую прямо противоположных направлениях, в этом доме семья будет в безопасности.

В доме было с полдюжины спален, большой зал для редкостей, столовая, гостиная и кухня. Маленькому сыну Джонни предстояло все это унаследовать, и его старшая сестричка Френсис уже сейчас умела настоять на собственных правах. И все эти богатства Джей променял на одноместную койку в пять футов четыре дюйма длиной, встроенную в сырую стенку корабля.

Там не было места, чтобы сесть. Его еле хватало, чтобы повернуться. Джею приходилось лежать на спине, глядя на обшивку койки и чувствуя мощное движение волн, попеременно то поднимавших, то опускавших корабль как простую дощечку, которую швыряет океан. Он чувствовал, как справа от него, сразу за наружной обшивкой корабля, волны шлепаются о борт, и слышал шепот журчания воды.

Слева располагалась дверца из реек, за которую он отдал дополнительную плату и которая обеспечивала хоть какое-то крошечное пространство и уединенность. Другие эмигранты, более бедные, спали вповалку, бок о бок, как животные в хлеву, на полу твиндека. Их загрузили в центральную часть корабля, как багаж, жилые помещения команды располагались за ними, на корме, а крошечная каюта капитана, камбуз и каюта кока — в одном помещении — на носу перед ними.

Капитан не позволял пассажирам появляться на верхней палубе, за исключением кратчайших и скупо отмеряемых периодов хорошей погоды. Команда, выходя на вахту, спотыкалась о пассажиров, а при возвращении к своим гамакам на корме, в которых матросы спали попеременно, с них на пассажиров лилась вода. Эмигранты все время путались у команды под ногами, их постоянно проклинали, они были ничтожнее простого груза.

Свертки и ящики громоздились между владельцами в неряшливой неразберихе. Но по мере того как дни складывались в недели, семьи помаленьку устраивали себе собственные маленькие гнездышки и даже делали койки из клеток с цыплятами и мешков с одеждой. Вонь стояла ужасающая. На все про все предоставлялось два ведра: одно — с водой для умывания, второе — для экскрементов. Грязное ведро опрокидывали за борт по строгому расписанию. Капитан не позволял делать это чаще раза в день. Джея всякий раз тянуло на рвоту, когда, согласно очереди, он нес к борту наполненное до краев ведро.

Питьевой воды едва хватало, она была теплой и отдавала бочкой. Еды тоже было в обрез. Комковатая каша на завтрак, то же самое на обед, вечером — сухарь и кусочек старого сыра.

Все это путешествие было бы просто кошмаром, если бы путешественников не поддерживала надежда. Все они были азартными игроками, горсткой семей, поставившей все на удачу в земле, которую они никогда не видели, опасности и возможности которой они едва ли могли себе представить. Джею казалось, что более бесшабашных, порывистых, отчаянно храбрых людей он никогда не встречал. И не знал, бояться ли их, как сумасшедших, или восхищаться ими, как героями.

Удача была на их стороне. После семидесяти дней в море, когда становилось все жарче и жарче, когда все дети плакали и кричали, просили попить и подышать свежим воздухом, они увидели Барбадос. Корабль зашел в порт и провел там блаженную неделю отдыха, пока капитан продавал английские товары и брал на борт ром и сахар, провиант и питьевую воду. Эмигрантам разрешили сойти на берег. Там они могли обменять свои пожитки на съестные припасы и впервые за два месяца поесть свежих фруктов.

Когда корабль был готов продолжить плавание, не все смогли вынести возвращение к добровольному заключению. Кое-кто из эмигрантов покинул корабль. Но большинство из них, стиснув зубы, решились завершить путь. Мрачный Джей был среди последних. Прошло еще целых сорок дней, прежде чем матрос откинул люк и заорал вниз: «Готовьтесь! Мы видим землю!»

Но даже тогда им не позволили подняться на палубу. Джей и прочие обитатели трюма собрались вместе, умоляюще глядя вверх, на открытый люк. Матрос рассмеялся недобрым смехом.

— Ждите внизу, — сказал он. — Наверху места всем не хватит!

Вечерело. Джей, привыкший к спертой вони твиндека, уловил в воздухе новый, свежий запах — запах сырой земли. И этот аромат внезапно, мучительно резко напомнил ему о саде в Ламбете после дождя, когда пахнет свежей мокрой листвой.

— Земля, — выговорила стоявшая рядом женщина, и голос ее был полон благоговения. — Земля. Новая земля. Наша новая земля.

По топоту ног на палубе и командам, что выкрикивали наверху, Джей догадался, что спускают паруса.

Волны перестали качать корабль вверх и вниз. Вместо этого в борта торопливо и настойчиво зашлепали волны речного прилива. Затем послышались приветственные выкрики и ответы моряков, потом толчок, когда корабль мягко ткнулся в причал. И наконец корабль странным образом затих, когда причальные концы подтянули его к берегу.

— Слава богу, — пробормотал Джей.

— Аминь, — выдохнула стоявшая рядом женщина.

Одинокие женщины на борту, надеявшиеся найти на новой земле не только золото, но и мужей, прихорашивались и надевали чистые чепцы, сбереженные как раз для этого момента. Тех детей, которые не ослабли от болезней, невозможно было удержать. Они прыгали и скакали по мешкам, корзинам и бочкам. Как только они спотыкались и на мгновение останавливались, их тут же шлепали. Мужья и жены обменивались тревожными или обнадеживающими взглядами.

Джея удивлял холод, царивший в его сердце. Он не чувствовал ни облегчения от того, что путешествие подошло к концу, ни волнения при мысли о новой стране, новой земле, новом свете. Тогда он понял, что втайне надеялся, что корабль пойдет ко дну и утащит его за собой, вместе с печалью, туда, вниз, под волны, к Джейн. Но, подумав о своем грешном себялюбии, он встряхнул головой, не желая из-за своего горя зла всем путешественникам.

Наконец у открытого люка появился матрос.

— Выходите! — позвал он. — Добро пожаловать в рай.

Наступило минутное замешательство, а потом все ринулись к узкому деревянному трапу. Первые эмигранты ступили на палубу, и Джей последовал за остальными.

Был вечер. Небо было цвета, которого Джей никогда ранее не видел.

Полосы розовато-лиловых бледных оттенков дымкой лежали над огромной рекой, в которой цвета отражались в розовых, голубых и пурпурных переливах.

Река была неподвижна, точно потускневшее серебряное зеркало. Когда Джей посмотрел на нее, она вдруг потемнела и взволновалась, а когда неисчислимый косяк рыб пронесся мимо, снова затихла. Такой обширной водной глади Джей никогда не видел, разве что за исключением самого океана. Позади корабля, как темная тень деревьев, смутно виднелся южный берег. Повсюду была ровная гладь речной воды, а когда он смотрел в направлении берега, на материк, ему казалось, что река тянется бесконечно, течет бесконечно широко, не поддаваясь сужающимся берегам, невозможно широкая, невозможно роскошная, невозможно прекрасная.

Джей посмотрел в направлении суши.

Эмигранты торопливо сходили на берег. Уже образовалась цепочка, по которой их вещи перебрасывались от одного человека к другому, и в конце их небрежно швыряли на причал. Половина Джеймстауна вышла встречать корабль. То и дело слышались вопросы о новостях из Англии, требования к капитану по поводу выполненных поручений, оплаченных счетов.

И наконец через толпу встречающих, отворачиваясь от колонистов, будто он презирал их, пробился губернатор, сэр Джон Харви, величественно потрепанный, в старом мундире, украшенном по такому торжественному случаю поношенным золотым кружевом.

Со своего места Джей мог видеть изначальные стены форта, все еще укомплектованного войсками, с пушками наготове. Но городские дома уже расползлись за пределы его узких границ, и форт служил лишь исходной точкой того, что в Англии было бы небольшим торговым городом.

Самые красивые, самые большие дома были выстроены в ряд, из камня, в стиле, который не посрамил бы и Лондон. А за ними и в стороне от них лепились самые разнообразные строения — от каркасных зданий, завершенных только наполовину, до небольших глинобитных лачуг. Стены в основном были из дерева, необработанные, грубо распиленные доски налагались одна на другую, а крыши сложены из плохо крытых соломенных циновок.

Садов не было — это Джей увидел сразу. Но везде, на каждом клочке земли, в каждом углу, даже вдоль дорог, росли высокие несуразные растения с листьями широкими и плоскими, как у тюльпанов.

— Это что за растение? — спросил Джей у человека, подтаскивавшего сходни для встречи вновь прибывших.

Тот едва взглянул на него через плечо.

— Табак, — сказал он. — Скоро вы научитесь узнавать его.

Джей кивнул. Он видел растение и раньше, но никак не думал, что здесь табак будут выращивать, исключив все прочие растения, прямо на улицах нового города.

Он подхватил свой мешок и сошел по сходням на заполненный толпой причал.

— Есть здесь гостиница?

— Дюжина, — ответила женщина. — Но только если у вас есть золото или табак в уплату.

— Я могу заплатить, — решительно сказал Джей. — Я прибыл с полномочиями от короля Англии.

Она посмотрела в сторону, будто его патент не произвел на нее большого впечатления.

— Тогда вам лучше всего переговорить с губернатором, — она кивнула на широкую спину человека. — Если он снизойдет до разговора с вами.

Джей перебросил мешок на другое плечо и шагнул к человеку.

— Сэр Джон? — спросил он. — Позвольте представиться. Меня зовут Джон Традескант-младший, я — садовник короля. Он повелел мне собрать коллекцию редких растений и прочих диковинных и редких предметов. Вот его письмо.

Джей поклонился и предъявил патент, запечатанный королевской печатью.

Сэр Джон не взял его. В ответ он просто кивнул.

— Ваш титул?

— Эсквайр, — сказал Джей, все еще испытывая стыд из-за ложного утверждения, что является джентльменом, хотя на самом деле был не более чем сыном рабочего человека и внуком совсем простого работяги.

Губернатор повернулся и протянул руку. Джей пожал предложенные два пальца.

— Навестите меня завтра, — сказал губернатор. — Сейчас я должен забрать у капитана свои письма и кое-какие счета. Зайдите завтра, у меня будет время принять вас.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   100

Похожие:

Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Алая королева Война кузенов 2 Филиппа Грегори Алая королева Посвящается Энтони
...
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Вечная принцесса Филиппа Грегори Вечная принцесса Принцесса Уэльская
Встревожились, заржали лошади, испуганные люди пытались их успокоить, однако ужас, звучавший в их командах, пугал животных еще пуще,...
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Белая королева Война кузенов 1 Филиппа Грегори Белая королева Посвящается Энтони
Затем тень распрямилась, поднялась во весь рост, и перед рыцарем предстала купальщица, пугающе прекрасная в своей наготе. По телу...
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов Война кузенов 3
Эфиопии, желая развлечь знатное семейство Люксембургов и пополнить нашу коллекцию. Одна из фрейлин у меня за спиной перекрестилась...
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Хозяйка Дома Риверсов
Жакетта Люксембургская, Речная леди, была необыкновенной женщиной: она состояла в родстве почти со всеми королевскими династиями...
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Вечная принцесса
Особый успех выпал на долю книг, посвященных эпохе короля Генриха VIII, а роман «Еще одна из рода Болейн» стал мировым бестселлером...
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Другая Болейн, переносящей читателя в Англию XVI века: после того, как роман сделался мировым бестселлером, на Би-би-си был снят...
Филиппа Грегори Земля надежды iconСтивен кинг четыре сезона весны извечные надежды
Весна – и невинный человек приговорен к пожизненному заключению в тюремном аду, где нет надежды, откуда нет выхода
Филиппа Грегори Земля надежды iconФилиппа Грегори Белая королева
Алой и Белой розы, когда шла кровавая борьба за трон. У нее было много детей, и с двумя ее сыновьями связана величайшая загадка английской...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница