Annotation


НазваниеAnnotation
страница7/62
Дата публикации28.10.2013
Размер4.76 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   62
^

Обманщики

Июль — ноябрь 1884 г.


Чародей Просперо расстается с большой сценой без каких-либо объяснений. Впрочем, в последние годы он так мало гастролировал, что его уход замечают немногие.

Чародей Просперо ушел на покой, но Гектор Боуэн не сидит на месте.

Он переезжает из одного города в другой с сеансами, на которых его шестнадцатилетняя дочь выступает в роли медиума.

— Папа, мне это противно, — часто жалуется Селия.

— Если ты можешь придумать лучший способ с пользой провести время, пока не начнется твое испытание, — и не смей говорить о чтении! — я готов тебя выслушать при условии, что этот способ будет приносить те же деньги, что и мой. Не говоря уже о том, что так ты получаешь бесценный опыт публичных выступлений.

— Эти люди просто несносны, — вздыхает Селия, хотя это не совсем то, что она имеет в виду. В их присутствии ей неловко. Из-за того, как они смотрят на нее — умоляющими, заплаканными глазами. Смотрят, как на вещь, как на ниточку, способную, пусть хотя бы ненадолго, соединить их с умершими близкими, по которым они безнадежно тоскуют.

Они говорят о ней так, словно ее нет рядом, словно она столь же бесплотна, как души их любимых. Ей приходится делать над собой усилие, чтобы не поморщиться, когда после сеанса они неизбежно бросаются ей на шею со словами благодарности, перемежающимися с рыданиями.

— Все они ничтожества, — говорит ее отец. — Им даже в голову не приходит задуматься о том, что они видят и слышат на самом деле, им проще слепо верить в общение с загробным миром. Зачем же отказываться от того, что само плывет в руки? Особенно учитывая то, с какой легкостью они готовы расстаться со своими деньгами в обмен на такую ерунду.

Селии кажется, что никакие деньги не стоят ее мучений, но Гектор непоколебим, и они продолжают путешествовать, демонстрируя клиентам поднимающиеся в воздух столы и заставляя их слышать таинственный стук по стенам, оклеенным обоями самых разнообразных расцветок.

Она не перестает удивляться, как неистово их клиенты жаждут общения с умершими. Сама она ни разу не испытала желания встретиться с покойной матерью. К тому же она не уверена, что, даже будь это возможно, мать вообще стала бы с ней разговаривать, да еще таким сомнительным способом.

Ей хочется сказать им: это все обман. Мертвые души не витают вокруг нас, не стучат по чашкам и столешницам и не шепчутся за колышущимися портьерами.

Иногда она разбивает какую-нибудь ценную вещицу и сваливает вину на беспокойных духов.

Они меняют город за городом, и отец придумывает для нее разные имена, но чаще всего называет ее Мирандой — видимо, зная, как она это ненавидит.

После нескольких месяцев таких гастролей она едва держится на ногах, изможденная переездами, постоянным напряжением и голодом. Отец почти не позволяет Селии есть, утверждая, что впалые щеки придают ей убедительности, создают иллюзию близости к загробному миру.

Лишь после того, как во время одного из сеансов она падает в самый настоящий обморок, он соглашается ненадолго вернуться домой в Нью-Йорк.

Как-то за чаем, укоризненно глядя, сколько масла и джема она намазывает на булочку, он сообщает, что договорился о сеансе в следующие выходные. Одна из безутешных городских вдовушек готова раскошелиться и заплатить вдвое больше обычного.

— Я сказал, что ты можешь отдохнуть, — заявляет он в ответ на ее отказ, даже не поднимая глаз от кипы газет, разложенных перед ним на столе. — У тебя было три дня, этого вполне достаточно. Ты отлично выглядишь. Со временем ты затмишь красотой собственную мать.

— Не знала, что ты помнишь, как выглядела моя мать, — огрызается Селия.

— А ты помнишь? — отец бросает на нее быстрый взгляд. Насупившись, она ничего не отвечает, и он продолжает:

— Возможно, я и провел в ее обществе лишь пару-тройку недель, но помню ее гораздо лучше тебя, а ведь ты провела с ней пять лет. Время — странная штука. В конце концов, ты тоже это поймешь.

Он снова утыкается в газету.

— А что насчет испытания, к которому ты меня якобы готовишь? — спрашивает Селия. — Или это просто один из твоих способов обогатиться?

— Селия, дорогая, — вздыхает Гектор. — В твоей жизни грядут значительные события, но когда они произойдут, зависит не от нас. Первый ход должен сделать противник. Нас известят, когда тебе придет пора вступать в игру.

— Тогда какая разница, чем я занята, пока время не пришло?

— Тебе нужно практиковаться.

Склонив голову набок, Селия кладет руки на стол и смотрит на отца. Газеты сами собой начинают складываться в причудливые фигуры: пирамиды, спирали, шуршащих крыльями бумажных голубей.

Отец отрывается от газет, он крайне раздражен. Подняв тяжелый пресс для бумаги, он с размаху опускает его на ее запястье. Слышен хруст ломающихся костей.

Газеты распрямляются и ложатся грудой на стол.

— Тебе нужно практиковаться, — повторяет он. — Твоя концентрация никуда не годится.

Не проронив ни слова, Селия выходит из комнаты, придерживая запястье и глотая слезы.

— И ради всего святого, прекрати реветь! — кричит отец ей вслед.

На то, чтобы вправить и срастить раздробленные кости, у нее уходит почти целый час.
Изобель сидит в обычно пустующем кресле в квартире Марко, безуспешно пытаясь заплести сложную косичку из дюжины шелковых лент, пестрой радугой струящихся между пальцами.

— Чушь какая-то, — бурчит она, с досадой глядя на спутанные ленты.

— Это простейшее волшебство, — отзывается Марко из-за стола, заваленного раскрытыми книгами. — Каждая лента символизирует что-то свое, и у каждого узелка есть смысл и цель. Вроде твоих карт, только те всего лишь раскрывают значение происходящего, а тут каждое переплетение воздействует на реальность. Но без веры у тебя ничего не получится, я же объяснял.

— Видимо, я не в том настроении, чтобы поверить, — говорит Изобель, распуская узелки, и кладет ленты на подлокотник. — Завтра я попробую еще разок.

— Тогда помоги мне, — просит Марко, поднимая голову от книг. — Подумай о чем-нибудь. О каком-то предмете. О важном для тебя предмете, про который я точно ничего не могу знать.

Изобель вздыхает, но послушно закрывает глаза и сосредоточивается.

— Это кольцо, — через мгновение говорит Марко, разглядев мысленный образ так же легко, как если бы она нарисовала его на бумаге. — Золотое кольцо с сапфиром и двумя бриллиантами по краям.

Глаза Изобель широко распахиваются.

— Как ты узнал? — спрашивает она.

Ухмыльнувшись, он уточняет:

— Это обручальное кольцо?

Прижав руку к губам, она изумленно кивает.

— Ты его продала, — продолжает Марко вытягивать из ее памяти обрывки воспоминаний, связанных с кольцом. — В Барселоне. Тебя выдавали замуж, ты сбежала из-под венца и поэтому оказалась в Лондоне. Почему ты мне не сказала?

— Это не самая удачная тема для беседы, — отвечает Изобель. — Между прочим, ты сам почти ничего о себе не говоришь. Может быть, ты тоже сбежал из-под венца.

Глядя на нее, Марко силится найти нужные слова, но Изобель внезапно разражается смехом.

— Наверняка он искал кольцо дольше, чем меня, — говорит она, смотря на свою руку. — Оно было чудесное. Мне ужасно не хотелось с ним расставаться, но денег совсем не осталось, а продать больше было нечего.

Марко уже собирается сказать, что она наверняка выручила за кольцо неплохую сумму, но тут раздается стук в дверь.

— Хозяин квартиры? — шепотом спрашивает Изобель, но Марко качает головой, прижав палец к губам.

Лишь один человек может без предупреждения постучать в его дверь.

Прежде чем открыть, Марко жестом велит Изобель спрятаться в кабинете.

Человек в сером костюме не переступает порога. Он ни разу не заходил в квартиру с того самого дня, как заставил ученика переехать сюда и начать самостоятельную жизнь.

— Ты должен поступить на работу к этому человеку, — сообщает он, не тратя времени на приветствие, и вынимает из кармана потрепанную визитку. — Видимо, тебе понадобится имя.

— Оно у меня уже есть, — говорит Марко.

Человек в сером костюме не спрашивает, что за имя он себе выбрал.

— Тебя ждут на собеседование завтра после обеда, — продолжает он. — В последнее время я вел с месье Лефевром ряд совместных проектов, что позволило дать тебе хорошую рекомендацию, однако ты должен будешь сделать все от тебя зависящее, чтобы получить это место.

— Это означает начало испытания? — спрашивает Марко.

— Пока это просто маневр, который позволит тебе занять более выигрышную позицию.

— А когда начнется само испытание? — Марко вновь задает вопрос, который задавал уже неоднократно, но ни разу не получал четкого ответа.

— Это прояснится со временем, — отвечает человек в сером костюме. — И когда оно начнется, тебе было бы полезно все свое внимание направить именно на него.

Указав взглядом на закрытую дверь кабинета, он добавляет:

— Ни на что не отвлекаясь.

Он поворачивается и уходит прочь, а Марко остается стоять у порога, вновь и вновь перечитывая имя на пожелтевшей визитке.
В конце концов Гектор Боуэн поддается на уговоры дочери остаться в Нью-Йорке, но у него есть на то свои причины.

Изредка напоминая ей о необходимости больше практиковаться, он почти не обращает на нее внимания, подолгу просиживая в одиночестве у себя в кабинете этажом выше.

Селию это устраивает, большую часть времени она проводит за чтением. Она тайком бегает в книжные магазины, дивясь, что отец не задается вопросом, откуда в доме появляются свежеотпечатанные тома.

Кроме того, она много тренируется, разбивая самые разнообразные вещи, чтобы потом воссоздать их в целости и сохранности. Заставляя книги птицами летать по комнате, она засекает, как долго они способны продержаться в воздухе, прежде чем ей придется сделать новое усилие.

Она довольно бойко управляется с тканями — магия позволяет ей изменять свои наряды, чтобы они хорошо сидели на ее округлившихся формах.

Ей приходится напоминать отцу, чтобы тот спустился и поел, но в последнее время он все чаще и чаще отказывается и почти не покидает кабинета.

Сегодня он даже не ответил на ее настойчивый стук в дверь. От раздражения, зная, что он заколдовал замки и даже его ключом ей не удастся их отпереть, она пинает дверь, и, к ее удивлению, дверь распахивается.

Отец стоит возле окна, напряженно разглядывая вытянутую вперед руку. Солнечный свет, проникая сквозь заиндевевшее стекло, играет на его рукаве.

Рука растворяется в воздухе, затем появляется вновь. Он выпрямляет пальцы и морщится, когда слышит хруст суставов. Любопытство побеждает раздражение, и Селия спрашивает:

— Папа, что ты делаешь?

Она никогда не видела, чтобы он делал что-то подобное — ни на сцене, ни во время их уроков.

— Ничего, о чем тебе следовало бы знать, — отвечает отец, опуская закатанный рукав рубашки.

Дверь с грохотом захлопывается у нее перед носом.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   62

Похожие:

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation

Annotation iconAnnotation Роман «Тарантул»

Annotation iconAnnotation Книга «Сталин»

Annotation iconAnnotation Премия "Небьюла"

Annotation iconAnnotation Роман «Троецарствие»

Annotation iconAnnotation Роман «Анжелика»

Annotation iconAnnotation Роман "Похитители"

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница