Роберт Уильямс Корень всех зол


НазваниеРоберт Уильямс Корень всех зол
страница14/17
Дата публикации27.10.2013
Размер1.53 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17


Джейк снова оглядел комнату.

— По-моему, никого ты не видел, — бросил он.

— Может, сядем пока и подождем? — предложил я. — Я взял с собой книжки, чтобы время быстрей пролетело.

— Я книжки больше не читаю.

— Как это не читаешь? Что за глупости?

— Так и не читаю. Книжки скучные.

Я все равно начал вынимать их, чтобы хоть чем-то заняться. Мне совсем не понравилось тупое, упрямое превосходство, с которым он говорил со мной — как какой-нибудь придурок из школы.

— По-моему, никаких привидений здесь нет и не было, — сказал вдруг Джейк. — Ты все наврал, чтобы затащить меня сюда. — Глядя прямо на меня, он добавил: — И вообще ты странный.

Секунду мы смотрели друг на друга, потом он, подстегивая себя, бросил:

— Гарри говорит, ты, наверное, из тех плохих людей.

Повисла мертвая тишина, будто эти слова поглотили все звуки. Я шагнул вперед, и лицо Джейка исказила гримаса страха. Он бросился мимо меня к двери и, прежде чем я устремился следом, был уже на середине лестницы.

Я на ставших вдруг ватными, холодных и негнущихся ногах двигался слишком медленно. Когда через заднюю дверь я выскочил в сад, Джейка и след простыл. Метнувшись к изгороди, я увидел его — синий джемпер так и мелькал в карьере, мальчишка мчался во весь опор, вверх-вниз по крутым взгоркам. Я выбежал за ним и, взобравшись на самую высокую вершину, которая была поблизости, крикнул, чтобы он перестал валять дурака и возвращался. Ответило мне только отразившееся от стен карьера эхо. Потом я снова увидел синее пятно — джемпер маячил среди камней не хуже фонарика, — и бросился за ним.

Джейк, когда я нашел его, прятался в кустах. У меня хватило ума не кинуться туда сразу же, я остался снаружи и принялся уговаривать его выйти, заверяя, что это все полная чушь, что я никогда не сделал бы ему ничего плохого, и как он вообще мог такое подумать. Ответа не было, и я добавил, что, если понадобится, я тут и весь день, и всю ночь простою. Но ему удалось застать меня врасплох — выскочив из кустов, он лягнул меня ниже колена, прямо по кости, и опять пустился бежать. Я рухнул как подрубленный, однако на сей раз среагировал быстрее и уже через пару секунд, хромая, бросился за ним, но скоро потерял в лабиринте дорожек. Он мог прятаться за любым из холмиков, и я двинулся обратно к своему наблюдательному пункту на вершине — посмотреть, не увижу ли его где-нибудь. Опять окликнул его и опять не получил ответа. Я начинал паниковать — все зашло слишком далеко. Снова и снова я обшаривал взглядом весь карьер, но Джейка не находил. Когда я наконец заметил его, меня прошиб холодный пот. Мальчишка висел в десяти футах над землей, карабкаясь, словно паук, по северной стене, пытаясь удрать во что бы то ни стало.

Меньше чем через минуту я очутился рядом и крикнул, чтобы он немедленно спускался. Джейк не ответил, его внимание было поглощено тем, куда ступить и за что ухватиться. Он правда здорово лазил по деревьям и пока справлялся неплохо, однако до верха все равно нипочем бы не добрался, это же не по веткам карабкаться, и я принялся звать его, уговаривая вернуться. Он по-прежнему не откликался, забираясь все выше и выше. Мне стало страшно — Джейк не понимал, что если поскользнется и упадет, от него мокрое место останется. Просто в силу возраста еще не мог представить себе, что будет, если грохнуться с верхотуры на камни. У меня перед глазами так и стоял Оливер Томас — уже умирающий, когда я уходил от него. Мысль о нем погнала меня следом за Джейком. Но я успел подняться только футов на пять, когда тот оглянулся и, увидев меня, в страхе метнулся вверх, едва не сорвался и испустил душераздирающий вопль. Я тут же спрыгнул на землю.

— Все, Джейк, все, — крикнул я, — я стою на месте. Лезь осторожнее, не торопись.

Однако он остановился совсем — левая нога неудобно вывернута, руки вытянуты над головой. Я услышал отчаянный плач.

— Я застрял! Я сейчас свалюсь!

— Джейк, я иду! Ты не упадешь! Стой на месте, не двигайся! Смотри на стену прямо перед собой!

Но он тут же взглянул вниз и снова придушенно заверещал от страха. Я полез по стене, спеша изо всех сил, крича, чтобы он успокоился и не боялся. Сейчас доберусь до него, думал я, сниму оттуда, и он поймет, что я не плохой, что я хотел ему только добра. Может, тогда все наладится.

— Джейк, смотри на стену прямо перед собой и держись крепче!

— У меня голова кружится! — отозвался он. — Все плывет! Я сейчас упаду! Правда упаду!

Он опять издал отчаянный крик. Я торопился как только мог, карабкаясь, взбираясь по стене, подтягиваясь на руках. Еще чуть-чуть, и я был бы рядом. Но тут снова послышался крик. Мгновением позже Джейк пролетел прямо мимо меня, ударился о стену ниже и, отброшенный, упал боком на дно карьера.

Я оставался рядом, пока не приехала «Скорая» — только отлучился к телефону, потом сразу прибежал обратно и больше уже не отходил. Я взял Джейка за руку; он попытался было приподняться, однако закричал от боли, его вырвало, и в рвоте я увидел кровь. Он выглядел в десять раз хуже, чем Оливер Томас тогда, много лет назад, и я сказал, чтобы он не вставал, а сам то и дело поднимался посмотреть, не едет ли «Скорая». Но стоило мне только привстать, как Джейк начинал плакать, и я снова наклонялся к нему. Наконец, я услышал окликавшие нас голоса и закричал как можно громче: «Мы здесь! Мы здесь! Мы здесь!», в третий раз уже на бегу, удирая оттуда, стараясь не слушать плач Джейка. Последнее, что я помню, — как он приподнимает голову, ища меня взглядом, вокруг на земле кровь, и в мыслях у меня: все-таки я был прав — когда такое случается, следы должны остаться.

Глава 25

Купив билет, я сел в автобус. Не помню, как я ехал; в себя я пришел, только когда мы оказались где-то, где было темно и ничего не видно, и водитель заглушил мотор. Тот, остывая, еще потарахтел некоторое время и затих. Я вылез вместе со всеми и из автовокзала вышел на улицу. Хотя я видел все это на фотографиях и по телевизору, раньше мне тут бывать не доводилось; я вообще ни разу не был в большом городе. Я проходил мимо магазинов, мимо сплошь остекленных зданий и старинных домов. Повсюду толпились люди, совсем не как в Клифтоне или в Рейтсуэйте. Всего казалось слишком много, и я вернулся на автовокзал. Но и здесь стоянки следовали одна за другой, на каждой какие-то знаки с буквами и цифрами, и я никак не мог в них разобраться. Я спросил у мужчины в светоотражающем жилете, какой автобус идет в Клифтон, а он ответил: «Все на табло, все на табло» — и указал в сторону огромного плексигласового экрана, торчавшего прямо из дорожного полотна. Я застыл перед ним, однако номера автобусов, города и время отправления кружились у меня перед глазами, словно стая мошкары. На секунду мне показалось, что я сейчас отрублюсь.

— Стоянка «Д», милый. Час двадцать.

Я перевел взгляд на женщину средних лет, не понимая ни слова из того, что она мне говорила.

— Автобус в Клифтон, милый. — Она указала куда-то за мою спину. — Стоянка «Д». Час двадцать.

— Спасибо вам, — проговорил я. — Спасибо.

Не знаю, что творилось у меня с лицом, но она коснулась рукой моего локтя и, повторив: «В час двадцать, милый», потянула за рукав в нужном направлении и только потом пошла к своему автобусу.

Через час я увидел обвитый плющом мост над железной дорогой, потом заброшенный амбар в поле, велосипедный магазин в конце выстроившихся в ряд домов — смутные, полустершиеся напоминания о прошлом, которого уже не существовало. Понемногу улицы и здания становились все более знакомыми, я начинал узнавать места, по которым мы проезжали, и наконец автобус остановился в центре Клифтона. Я сошел и двинулся на Кемпл-стрит. Я хотел подойти к дому с той же стороны, что и тем утром, когда все случилось. У начала Кемпл-стрит я отыскал проулок, выводивший прямиком на Хоторн-роуд. Он выглядел таким же, как я его запомнил, — сквозь серый гравий прорастали трава и бурьян. Выйдя на улицу, я будто снова оказался в своем детстве, которое все это время только и ждало моего возвращения. Я пошел мимо домов — мистера и миссис Доусон, Джексонов, старой миссис Армер. Какие-то из них изменились, другие остались прежними. Говорят, когда вырастаешь, все как будто становится меньше, чем было раньше. Для меня все здесь было таким же, не съежилось ни на дюйм. И вот я уже стоял перед номером семьдесят пять. Я заметил пристройку над гаражом — еще одна спальня или кабинет. Или игровая — у некоторых и такое бывает. Двери и окна новые, но узнать дом, наш дом, все равно можно. Я отвернулся и двинулся дальше, мимо домов миссис Франклин, мистера и миссис Сидалл, мистера Моула, мистера Тэйлора. Следующие я уже не помнил, иногда даже не узнавал на вид. Чем меньше становились номера, тем больше замедлялись мои шаги. И вот, наконец, — девять, семь, пять. Всматриваться я начал от девятого — просто на всякий случай. Уставившись в землю, я обшаривал глазами все вокруг. «Ну же, — крутилось у меня в голове, — ну же. Что-нибудь, хоть что-нибудь». Я прошел взад-вперед раз и еще раз, однако тот, восьмилетний, я оказался прав. Пятен крови нигде не было.

Глава 26

Два совершенно различных воспоминания остались у меня о том дне. Оба они сформировались и запечатлелись в памяти как нечто абсолютно реальное и в то же время зеркально противоположное, будто левая и правая ладони. В обоих я еду на велосипеде — это неизменная часть, я и мой велосипед. К тому времени он уже год как был моим, но мне все еще с трудом верилось, что у меня действительно есть свой собственный велосипед. В первом воспоминании я катался ранним субботним утром по пустырю за домом, и каждый раз, когда перед моими глазами возникал гараж, где произошла история с котенком, меня мучила совесть. Тогда я решил выбраться на улицу. Здесь было не так весело — ни ухабов, ни рытвин, да и места маловато, зато ничто не напоминало о плохом. Мне разрешалось уезжать не дальше дома шестьдесят пять, чтобы мама видела меня из окна. Кроме того, там жил наш знакомый — мистер Тэйлор. Однако именно за его домом склон набирал крутизну, и можно было как следует разогнаться. Пару раз я уже пролетал дальше на скорости, и ничего не случалось. С каждой новой попыткой, осмелев, я мчался все быстрее. Войдя во вкус, я не вцеплялся в руль мертвой хваткой, когда он начинал ходить ходуном, и не жал на тормоза, а наоборот, держал ладони свободней, и все толчки и сотрясения гасились, отзываясь лишь приятно щекочущей дрожью в локтях. Я взглянул на часы — дома я должен был быть только через десять минут. Как раз хватит, чтобы скатиться. Нужно использовать шанс по полной и впервые в жизни спуститься до самого конца Хоторн-роуд. Вполне успею туда-обратно, прежде чем мама меня хватится.

Я стартанул от нашего дома, изо всех сил налегая на педали, домчал до шестьдесят пятого и с этого места уже перестал крутить ногами — колеса катили под горку так быстро, что я за ними все равно не успевал. В половину седьмого я слегка притормозил — там тротуар уходит влево, и если двигаться на полной скорости, сразу вылетишь на дорогу. Дальше снова прямо, нужно только поработать педалями как следует, и мчишься как угорелый. Когда я наехал на него, я уже начал потихонечку замедляться — приближалось оживленное шоссе. Несся я, конечно, еще ого-го, как вдруг у калитки слева мелькнула белобрысая головенка, и почти сразу он оказался у меня под колесами. Выпустив руль из рук, я перекувырнулся, так что небо и земля пару раз поменялись местами в моих глазах, и с размаху сел на асфальт, сложившись почти пополам. Ошеломленный падением и болью от удара, я попробовал подвигать руками-ногами — все вроде бы было в порядке, ничего не сломано. Я поднялся, лицом к противоположной стороне дороги — богатые особняки со ступеньками перед входом слегка плыли у меня перед глазами. Посмотреть, что же случилось, сразу не вышло — сперва я, потеряв ориентацию в пространстве, повернулся не туда, и передо мной возникло шоссе. Наконец, мне удалось обернуться в нужном направлении, и я увидел лежащего на тротуаре ребенка: белые волосенки, синий комбинезончик, розовые босые ножки. Мой велосипед валялся рядом. Я подбежал и, встав на колени, откинул волосы с глаз малыша. Открытые, они смотрели удивленно-сосредоточенно, будто он пытался что-то понять. Я поднял его, поставил на ноги… Малыш повалился вперед и обхватил ручонками мои колени. Плакать он не плакал. Я нагнулся к нему, он потянулся обнять мою голову, и я тоже горячо обнял его. «Как ты? Ничего не болит? С тобой все нормально?» — спрашивал я, заглядывая ему в лицо и лихорадочно осматривая с ног до головы. Я отодвинулся назад, чтобы окинуть взглядом его всего, и он плюхнул свою ладошку мне на нос, будто на кнопку звонка. Еще раз обняв малыша, я взял его за руку и повел к открытой калитке. Он держался крепко и по дороге только раз оступился, и еще при дыхании слышался какой-то сип, будто у него астма, но в остальном все выглядело совершенно нормально — никаких синяков или порезов. Ладошка у него была теплая-теплая. Пока мы шли, я все трещал как сорока: «Так ничего не болит? Вот я на тебя налетел! Видал, как я в воздухе перекувыркнулся?» Дверь дома — красная, с серебристым почтовым ящиком — оказалась приоткрыта. Я хотел постучать, когда сверху донеслись рассерженные крики. Их там было двое, и орали они громче мамы в самый худший ее день. На меня обрушился поток слов, которых я раньше даже не слышал, но инстинктивно понял, что это очень плохие слова. Я протянул руку к двери, дожидаясь, когда те двое хоть на секунду перестанут бушевать, однако едва замолкал один голос, тут же взвивался другой, а потом и оба сразу. Когда наконец наступило затишье, я едва успел стукнуть один раз, как женщина завизжала, будто ее рвали на куски, и постучать снова я уже не решился. Малыш тем временем как-то обмяк, ткнувшись головой мне в ноги. Я развернул его и усадил на крыльцо, прислонив спиной к стене у самой двери. Опустившись на колени, взял его ручки в ладони. Он улыбнулся мне. Я сказал: «Прости», — и он улыбнулся снова. Голова его упала набок, глаза закрылись, хотя он по-прежнему улыбался. Тут я услышал, как на лестнице загрохотало, и в страхе бросился прочь. Добежав до велосипеда, я запрыгнул в седло. Руль был свернут на сторону, но мне как-то удалось приспособиться, я налег на педали и, крутя их с бешеной скоростью, рванул вверх по склону. Надо было успеть, пока мама не заметила, что я заехал дальше, чем она разрешила.

И другое воспоминание, такое же четкое. Только я проснулся, мне захотелось порисовать. После завтрака я взял карандаши, краски и устроился за кухонным столом. Под бумагу я, как положено, постелил старую газету и принялся за дело. Но, потянувшись кисточкой к баночке с водой, стоявшей слишком далеко, я как-то неловко ее задел, и та опрокинулась. Я бросился вытирать, однако мама услышала стук и тотчас примчалась из гостиной. И сразу же — я-то и не заметил — увидела, что мутная вода залила лежавший на столе кошелек. Мама схватила его, но с него текло, и она бросила кошелек обратно, потом сделала три стремительных шага в мою сторону, влепила мне пощечину и, крикнув, чтобы я убирался с глаз, расплакалась. «Она-то чего ревет», — мелькнуло у меня в голове. Щека пульсировала от боли, вспухая и наливаясь тяжестью. «Вон отсюда! Вон! Вон!» — завизжала мама, когда я не двинулся с места. Оставив на столе все как было, я вывалился через заднюю дверь, схватил велосипед и покатил сам не знаю куда. Меня колотила дрожь. Хотя встречный поток воздуха охладил горевшую кожу, я все еще не оправился от шока и ехал еле-еле, вихляя рулем. Мама в первый раз так меня ударила. Когда наконец удалось собрать мысли вместе, во мне начала подниматься злость. Я нарочно проехал дальше шестьдесят пятого дома, нарушая мамин запрет. Подумаешь, пролил воду — да что с ее кошельком случится! За что она меня так? И она же еще и плачет! Я мчался вниз по Хоторн-роуд, почти не трогая педалей, меня и без того несло по склону, разгоняя все сильнее. Почти в самом низу я разозлился всерьез, и мои ноги бешено заработали. Щека горела, ноги наливались свинцом, и я летел, летел все дальше от этой суки! Набирая скорость, я вдруг заметил малыша — он выбежал из калитки прямо на середину тротуара — и вместо того, чтобы ударить по тормозам и остановиться, я еще сильнее налег на педали: вжих, вжих, вжих — и врезался в него на полном ходу. Надолго я не задержался — бросив взгляд и увидев, что крови нет, я снова вскочил в седло, и через несколько секунд меня там уже не было.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

Похожие:

Роберт Уильямс Корень всех зол iconРоберт Уильямс Корень всех зол
И сбежать от них в другой город или даже в далекие миры, созданные подростковым воображением, ему не удастся. Теперь Дональду придется...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconРоберт Кийосаки – Заговор богатых. 8 новых правил обращения с деньгами
Он предлагает готовые решения финансовых проблем и практические методы противодействия кризису. Вы узнаете, что сегодняшняя экономическая...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconДомашнее задание по алгебре для 211 группы на вторник, 24 сентября
Пусть p, q – неприводимые над полем f многочлены равной степени, α – корень p, β – корень q (в некотором расширении поля F). Докажите,...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconДомашнее задание по алгебре для 211 группы на четверг, 19 сентября
Пусть p, q – неприводимые над полем f многочлены равной степени, α – корень p, β – корень q (в некотором расширении поля F). Докажите,...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconДомашнее задание по алгебре для 211 группы на четверг, 3 октября
Пусть p, q – неприводимые над полем f многочлены равной степени, α – корень p, β – корень q (в некотором расширении поля F). Докажите,...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconСтивен Кинг Томминокеры Табите Кинг посвящается « обещания нужно выполнять»
Андерсон. То же самое можно сказать про случайность… но можно сказать и про судьбу. Судьба буквально подставила Андерсон ножку, и...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconРоберт Льюис Стивенсон Черная стрела Пролог Джон Мщу-за-всех
Тэнстоллского замка Мот зазвонил в неурочное время. Повсюду, в лесу и в полях, раскинувшихся вдоль реки, люди побросали работу и...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconРоберт Кийосаки Богатый папа, Бедный папа 0 создание fb2 ocr альдебаран...
Флоридского Госуниверситета – мои родители реализовали свою цель. Это было венчальной короной их жизней, венчающим достижением. Я...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconРоберт Сальваторе Нашествие тьмы Наследие Дроу 03 Роберт А. Сальваторе
Средь испарений и клокочущей грязной жижи Бездны женщина-дроу казалась существом из другого мира. Она была удивительно красива, с...
Роберт Уильямс Корень всех зол iconРоберт Хайнлайн Чужак в чужой в стране
Сша. По опросу журнала «Локус», Хайнлайн назван «Лучшим автором нф всех времен», он — первый обладатель титула «Гранд Мастер», лауреат...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница