© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013


Название© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013
страница7/55
Дата публикации26.10.2013
Размер4.72 Mb.
ТипДокументы
vb2.userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   55


Нам повезло меньше.

А иные оказались далеко не дураками.

Как уничтожить около четырех миллиардов человек за четыре месяца?

Птицы.

Сколько птиц на Земле? Будете гадать? Миллион? Миллиард? А триста миллиардов не хотите? Это примерно семьдесят пять на мужчину, или женщину, или ребенка, которых не уничтожили две первые волны.

На каждом континенте тысячи видов пернатых. Птицы не знают границ. А еще они постоянно гадят. Они гадят пять-шесть раз в день. То есть с неба каждый божий день падаетбольше триллиона маленьких реактивных снарядов.

Трудно изобрести более эффективную систему распространения вируса с процентом смертоносности девяносто семь.

Папа предположил, что иные взяли что-то вроде заирского вируса Эбола и внесли в него генетические изменения. Эбола не передается воздушно-капельным путем. Но если изменить всего один полипептид, этот вирус станет передаваться по воздуху, как грипп. Он поселяется в легких. У вас начинается кашель. Потом лихорадка. Болит голова. Очень сильно болит. Вы кашляете зараженной вирусом кровью. Он пробирается в печень, почки, мозг. Внутри вас накапливается миллиард патогенов, вы превращаетесь в инфекционную бомбу. И однажды вы «взрываетесь» – вирусы, как крысы с тонущего корабля, бегут через каждое отверстие в вашем теле. Через рот, нос, уши, анус, даже глаза. Выбуквально плачете кровавыми слезами.

Люди придумали разные названия для этого – «красная смерть», «кровавая чума», «багряное цунами», «четвертый всадник». Как ни назови, спустя три месяца девяносто семь человек из каждой сотни умерли.

Это реки кровавых слез.

Время обратилось вспять. Первая волна отбросила нас в восемнадцатый век. Следующая – в неолит.

Мы превратились в охотников-собирателей. Стали кочевниками, подножием пирамиды.

Но мы не были готовы расстаться с надеждой.

Нас еще было достаточно, чтобы оказать сопротивление.

Мы не могли драться с иными лицом к лицу, но могли начать партизанскую войну. Могли нанести этим чужепланетным мерзавцам асимметричный удар. У нас было достаточно оружия и боеприпасов, даже кое-какой транспорт уцелел после Первой волны. Наши вооруженные силы подверглись децимации, но на каждом континенте еще оставались боеспособные соединения. Сохранились бункеры, пещеры, подземные базы, где можно укрываться годами.

«Вы будете Америкой, а мы будем Вьетнамом».

И иные ответили: «Что ж, отлично».

Мы думали, что они уже использовали против нас все, чем располагали, ну, по крайней мере, самое худшее из своего арсенала. Трудно вообразить что-то хуже «красной смерти». Те из нас, кто выжил после Третьей волны, – те, у кого был природный иммунитет к этому вирусу, – запаслись самым необходимым и затаились, дожидаясь указаний откомандования. Мы знали, что должно быть какое-то командование, потому что иногда видели, как в небе проносился истребитель, слышали пальбу и рокот транспортных самолетов.

Думаю, нашей семье повезло больше других. «Четвертый всадник» забрал маму, но Сэмми, я и папа уцелели. Папа гордился нашими генами. Нездоровое занятие, пожалуй, – хвастать генами на вершине горы из семи миллиардов трупов. Но папа просто оставался папой, в канун исчезновения человечества он пытался делать хорошую мину при плохой игре.

После «багряного цунами» люди стали уходить из городов. Там больше не подавались электричество и вода, все магазины и склады давно были разграблены, а некоторые улицы на дюйм залиты нечистотами. Пожары от молний стали обычным делом.

И возникла проблема с трупами.

Трупы были повсюду: в жилых домах, приютах, больницах, офисах, школах, церквях, на складах.

Наступает момент, когда количество смертей доходит до критического. Вы уже просто не успеваете хоронить или сжигать тела. Лето эпидемии было немилосердно жарким, вонь разлагающейся плоти висела подобно невидимому ядовитому туману. Мы смачивали куски ткани в духах или одеколоне и повязывали на лицо, но к концу дня чудовищный смрад пропитывал надушенную повязку и вызывал рвоту.

Так было до тех пор, пока, смешно сказать, мы к этому не привыкли.

Третью волну мы ждали, забаррикадировавшись в собственном доме. Во-первых, был карантин; во-вторых, по улицам бродили опасные личности, которые грабили, жгли дома, насиловали и убивали; и в-третьих, мы даже думать боялись о том, что обрушится на нас после цунами.

Но главное – это то, что папа не хотел оставлять маму. Она была слишком больна и дорогу не выдержала бы, а папа не хотел уходить без нее.

Мама просила его уйти из города. Она все равно умирала. Говорила ему, что дело уже не в ней, а во мне и Сэмми. Говорила, что надо спасать детей, надо думать о будущем, и есть надежда, что завтра будет лучше, чем сегодня.

Папа с ней не спорил. Но он и не уходил. Папа ждал неизбежного и старался облегчить маме последние дни. Он изучал карты, составлял списки и делал припасы. Это была пора сбора книг, старт программы «Нам предстоит возродить цивилизацию». Однажды вечером, когда небо не было сплошь затянуто дымом, мы с папой вышли на задний двор и по очереди посмотрели в мой старый телескоп на корабль-носитель, который величественно плыл на фоне Млечного Пути. Звезды светили ярче, чем раньше, им больше не мешали огни наших городов.

– Почему они ничего не делают? – спросила я папу. Я еще ждала (как и все остальные), когда появятся летающие блюдца, роботы-солдаты и лазерные пушки. – Почему не закончат то, что начали?

Папа покачал головой:

– Не знаю, ягодка. Может, уже закончили. Может, они и не собираются нас всех убивать, а просто хотят уменьшить нашу численность до приемлемой для них.

– И что потом? Чего они хотят?

– Я думаю, правильнее было бы спросить: что им нужно, – ответил папа таким ровным голосом, как будто сообщал мне по-настоящему плохую новость. – Видишь ли, они действуют очень аккуратно.

– Аккуратно?

– Да, так, чтобы не нанести вред самому необходимому. Вот почему они здесь, Кэсси. Им нужна Земля.

– Но не мы, – прошептала я.

Я снова готова была сорваться (в миллионный раз).

Папа положил руку мне на плечо (в миллионный раз) и сказал:

– Что ж, у нас был шанс. Мы не очень хорошо распорядились доставшимся нам наследством. Готов поспорить, если бы могли вернуться назад во времени и порасспрашивать динозавров до падения астероида…

Тут я толкнула его со всей силы и убежала в дом.

Не знаю, где хуже, в доме или снаружи. Снаружи чувствуешь себя выставленной напоказ, не отступает чувство, будто за тобой постоянно наблюдают, ты голая под голым небом. А в доме постоянные сумерки. Заколоченные досками окна не пропускают дневной свет. Ночью мы зажигаем свечи, но запасы кончаются, и мы не можем тратить больше одной на комнату. В когда-то родных уголках теперь притаились зловещие тени.

– Что, Кэсси?

Это Сэмми. Ему пять лет. Я его обожаю. Большие карие, как у мишки, глаза. Крепко обнимает другого члена нашей семьи, тоже с карими глазами, того, игрушечного, которого я сейчас ношу в своем рюкзаке.

– Почему ты плачешь?

Мои слезы его испугали.

Я пробежала мимо него в комнату шестнадцатилетнего человеко-динозавра Кассиопея Салливанус экстинктус. А потом вернулась обратно. Я не могла оставить его, когда он плачет. После того как мама заболела, мы очень сблизились. Каждый раз, когда ему снился плохой сон, он прибегал ко мне в комнату, забирался в кровать и прижимался лицом к моей груди. Иногда он забывался и называл меня мамой.

– Ты видела их, Кэсси? Они уже здесь?

– Нет, малыш, – ответила я и утерла слезы. – Никого здесь нет.

Пока нет.

11

Мама умерла во вторник.

Папа похоронил ее на заднем дворе, в цветочной клумбе. Мама сама попросила его об этом перед смертью. На пике эпидемии, когда люди умирали сотнями каждый день, большинство тел оттаскивали на окраину и там сжигали. Вымирающие города были окружены кольцом из дыма погребальных костров.

Папа сказал мне, чтобы оставалась с братом. Сэмми, как двухлетний зомби, бродил по дому с потухшими глазами и сосал большой палец. Всего несколько месяцев назад мама качала его на качелях, водила на тренировки по карате, мыла ему голову, танцевала с ним под его любимые песенки. А теперь папа обернул ее в белую простыню и на плече вынес на задний двор.

Я смотрела в окно кухни, как папа стоит на коленях у неглубокой могилы. Голова опущена, плечи вздрагивают. Я не видела, чтобы он давал волю эмоциям, ни разу с моментаПрибытия. Становилось все хуже и хуже, а стоило нам подумать, что хуже уже быть не может, становилось еще хуже. Но папа неизменно держал себя в руках, он никогда не срывался в истерику. Даже после того, как у мамы появились первые признаки заражения, он сохранял спокойствие, особенно в ее присутствии. Он не говорил о том, что происходит за стенами нашего дома с заколоченными окнами и забаррикадированными дверями. Он делал ей влажные компрессы, купал, переодевал, кормил. Я ни разу не видела, чтобы он плакал при ней. Другие люди стрелялись, вешались, горстями глотали таблетки и бросались вниз с высоты, но папа противостоял мраку.

Он пел маме песенки, рассказывал дурацкие анекдоты, которые она слышала тысячу раз. И он ее обманывал, как родители обманывают детей. Такая ложь помогает заснуть, когда тебе страшно.

– Сегодня опять слышал самолет. По звуку, похоже, это был истребитель. Значит, кто-то из наших еще действует.

– Сегодня у тебя температура немного ниже и глаза яснее. Может, это все-таки самый банальный грипп.

В мамины последние часы он утирал с ее щек кровавые слезы.

Папа обнимал ее за плечи, когда ее рвало черным месивом, в которое превратился ее желудок.

Он привел нас с Сэмми в ее комнату попрощаться.

– Все хорошо, – сказала мама Сэмми. – Все будет хорошо.

А мне она сказала:

– Ты нужна ему, Кэсси. Позаботься о нем. Позаботься о своем отце.

Я сказала, что она поправится. Некоторые поправлялись. Заболевали, а потом вдруг вирус отступал. Никто не мог понять почему. Может, ему не нравился этот конкретный человек на вкус. Я тогда сказала это маме не потому, что хотела, чтобы она не боялась. Я правда в это верила.

– Кроме тебя, у них никого нет, – вздохнула мама.

Это были ее последние слова, произнесенные при мне.

Мозг – последнее, что уносили воды «багряного цунами». Вирус целиком завладевал человеком. Некоторые люди впадали в безумие, они бросались на всех с кулаками, царапались, кусались, как будто вирусу не терпелось от нас избавиться.

Мама смотрела на папу и не узнавала его. Она не понимала, где она, кто она и что с ней происходит. С ее лица не сходила улыбка – потрескавшиеся губы растянулись, обнажив кровоточащие десны и зубы в пятнах крови. Она издавала какие-то звуки, но это были не слова. До участка ее мозга, который отвечал за речь, добрался вирус, и этот вирус не знал языков, он знал только, что ему надо все больше и больше места внутри человека.

А потом мама умерла. Она билась в конвульсиях, кричала, захлебываясь кровью. А вирус выходил из нее через все отверстия, потому что с ней было покончено, пора гасить свет и подыскивать себе новый дом.

Папа обмыл маму в последний раз, причесал ей волосы, стер засохшую кровь с зубов. Когда пришел ко мне сказать, что мама умерла, он был спокоен. Сам держался и держал меня, потому что я уже не могла держаться.

И вот я смотрю на папу в окно кухни. Он стоит на коленях рядом с клумбой-могилой и думает, что его никто не видит. Мой папа отпускает маму, обрывает нить, которая давала ему устойчивость, в то время как все остальные теряли опору и падали в бездну.

Я убедилась, что Сэмми в порядке, и вышла из дома. Присела рядом с папой и положила руку ему на плечо. В последний раз мое прикосновение к нему было жестче – я ударила кулаком. Я ничего ему не сказала, он тоже молчал, долго молчал.

А потом вложил что-то мне в руку. Обручальное кольцо мамы. Мол, мама хотела, чтобы кольцо было у меня.

– Мы уходим, Кэсси. Завтра утром.

Я кивнула. Понимала, что больше нет причин оставаться. Тонкие стебли роз раскачивались, словно кивали вместе со мной.

– Куда мы пойдем?

– Куда-нибудь. – Папа огляделся, и я увидела в его глазах страх. – Здесь больше не безопасно.

«Ну да, ну да, – подумала я. – А когда было безопасно?»-

– База ВВС Райт-Паттерсон всего в ста милях отсюда. Если поторопимся и погода не подведет, доберемся за пять-шесть дней.

– А потом что?

Вот такой способ мышления навязали нам иные. «Ладно, сейчас это, а потом что?»

Я смотрела на папу и ждала. Он был самым умным из всех, кого я знала. Если у него нет ответа, значит, нет ни у кого. Я была в этом уверена. И конечно, хотела, чтобы он знал ответ. Мне это было необходимо.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   55

Похожие:

© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconМадзантини М. Утреннее море Азбука, Азбука-Аттикус спб. 2013 978-5-389-03964-3
Историей с заглавной буквы. В ливии грохочет революция. Начинается война. В стране, охваченной хаосом и жестокостью, у людей нет...
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconТемный тайны Азбука, Азбука-Аттикус спб 2013 978-5-389-05013-6
Юноша отбывает пожизненное заключение, но он так и не признался в содеянном. Либби, когда-то ставшая главным свидетелем обвинения,...
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconЗа чертой Азбука, Азбука-Аттикус спб 2013 978-5-389-02149-5
Билли Парэма: поймав неуловимую волчицу, нападавшую на скот по окрестным фермам, Билли решает вернуть ее на родину — в горы Мексики....
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconН. К. Джемисин Сто Тысяч Королевств
Н. К. Джемисин «Сто Тысяч Королевств»: Азбука-Аттикус, Азбука; С. Петербург, 2013
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconТахира Мафи Разрушь меня Разрушь меня 1 Тахира Мафи «Разрушь меня»,...
Ее считают монстром, “идеальным оружием”. Но как заставить ее работать на спецслужбы?
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconСочетая лучшее. Прага, Вена, Дрезден (майские праздники) чехия + австрия + германия!!!
Дата выезда: 01. 05. 2013, 20. 06. 2013, 25. 07. 2013, 15. 08. 2013, 26. 09. 2013, 24. 10. 2013
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconДва величественных побратима Прага и Нюрнберг! (майские праздники)
Дата выезда: 01. 05. 2013, 13. 06. 2013, 18. 07. 2013, 08. 08. 2013, 19. 09. 2013, 17. 10. 2013
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconНовые мелодии печальных оркестров Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-04574-3
И что немаловажно, русские тексты вышли из-под пера таких мастеров, как Людмила Брилова и Сергей Сухарев, чьи переводы Кадзуо Исигуро...
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconОграбление казино Азбука, Азбука-Аттикус спб 2012 978-5-389-02716-9
Гандольфини, Сэм Шепард и Ричард Дженкинс. Итак, Джонни Амато по кличке Хорек нанимает двух мелких уголовников, чтобы те совершили...
© И. Русакова, перевод, 2013 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 iconДиплом лауреата Национального конкурса "Лучший главный врач РФ 2013"...
Оао «Росфинпром», стоматологическая клиника ООО «Дантист-К» была включена в официальный реестр каталога «Лучшие медицинские учреждения»...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
vb2.userdocs.ru
Главная страница